Виталий Бриз – Ученик мертвого Дома (страница 5)

Дом, казалось, вымер.

Затаился, как испуганный ребенок, в спальню которого вторгся грабитель. А «грабители», понимая, что им тут не место, тоже нервничали, вскидывались на любую мало-мальски подозрительную тень.

Скоро стало ясно, что направляемся мы к жилищам мастеров: одноэтажные дома из бамбука с изогнутыми крышами стыдливо прятались среди сирени и рябинника. Я невольно вглядывался в окна ближайшего, гадая мерещится ли мне отблеск света или нет.

— Проходи, — провожатый остался снаружи. — Тебя ждут.

Три знакомые ступени. Порог я переступал с опаской, не веря в удачу. А когда различил в сумерках высокую белую фигуру, и вовсе не сдержался:

— Учитель Лучань!

— Привет! — невесело улыбнулся тот, вертя в руке фарфоровую статуэтку. — Похоже, это сражение мы проиграли, а, Колючка?

Статуэтка — слон, кусочек хобота отколот, но если не приглядываться, не заметно — вернулась на полку, заняв законное место среди шестерых собратьев. Когда я впервые, испуганный и растерянный, попал в дом наставника, они уже были здесь. Единственные безделушки в пустой комнате, конечно, не могли не привлечь внимание, а мастера ненадолго отвлекли… Знал ли учитель, что именно я испортил его слона? Наверняка знал. Но так ни разу не упомянул об этом.

Черепаха и семь слонов, что держат мир. Лампа, внутри которой горела ароматная свеча. Столик с изогнутыми ножками. На стене картина, написанная тушью — соловей в ветвях розового дерева. Все было до того привычно, что хотелось забыть обо всем. Внутри будто лопнули цепи, заставляющие перед лицом врага притворяться сильным и спокойным: обретенная свобода сбивала с ног, вызывала безумную улыбку.

— Садись, — разрешил наставник. — У меня есть для тебя важное… да, пожалуй, задание.

— Приказывайте, что делать! Отправиться в Серые земли? Отвлечь Лозу? Если понадобится, я готов отдать жизнь ради Дома.

— Хватит, Саньфэн! Смертей и так более чем достаточно, — покачал головой учитель, и глаза его на миг затуманились. — Да, достаточно. Кристалл Шипа уничтожен.

Кристалл — артефакт, доверенный Младшим Домам небожителями, копия их собственного Сердца Мира. Призма, что превращает Извечный Свет в свободный фохат, необходимый для создания печатей. Без Кристалла не существует энергетического поля, а значит, и Дома. Но ведь мы можем отнять его у врага!

— Кристалл Лозы для нас бесполезен, — мастер Лучань, заменивший мне и отца, и мать, знал меня как облупленного, а потому с легкостью читал мысли. — Нет, Колючка, Лоза и Шип больше не будут сражаться. Дома объединятся. Церемония состоится через пару дней.

Что⁈ Как бы невероятно это ни звучало, не похоже, чтобы учитель шутил. Но Лоза и Шип?.. Перед глазами всплыло искаженное яростью лицо недавнего противника, изломанное тело Линга и тела тех двоих, что пришли под мирным знаменем. Опутанный лозой мертвец, руины хижины Мо… И мы это простим? Они забудут? Мы все сделаем вид, что ничего не было⁈

— Так решили глава и старейшины. Не тебе и другим ученикам оспаривать их приказ, — строго напомнил учитель. — Вашим обучением займутся мастера Дома Лозы. Я надеюсь, вы проявите должное усердие, какое проявляли до сей поры, и мне не придется испытывать стыд перед мастером Тэнг Цзымином. В то же время глава Шаньюань пообещал передать все печати и артефакты, которыми владеет наш Дом, в собственность Лозы — в чем вы тоже не должны чинить препятствий.

— Новый наставник… — слова, правильные, хорошие слова об окончании войны рождали внутри дурное предчувствие. — А вы? Почему вы сами не продолжите мое обучение?

— Я и остальные мастера… — учитель отвел взгляд. — Мы вынуждены покинуть вас.

Понятно. Никакое это не объединение — поглощение! Лоза решила забрать все ценное — артефакты, зелья, тайные техники… учеников. Заменить нами тех, кто погиб — исключительно из соображений выгоды, чтобы не ослаблять Дом. А все прочее — лишнее, помеха, от которой лучше избавиться. Побежденных не спрашивают об их желаниях. Им предъявляют ультиматум.

— Но… Почему глава Шаньюань согласился? Вы же не… Что-то ведь можно сделать? Если Зеленый Дом узнает, он наверняка не одобрит!

— Поверь, Колючка, всем будет лучше, если Зеленый Дом не станет вмешиваться в дела вассальных Младших Домов.

— Тогда… Позвольте мне пойти с вами! — я уткнулся лбом в сложенные перед собой ладони. — Прошу, учитель! Обещаю, я не стану вам обузой!

— Гора Тяньмэнь — опасное место и явно не то, куда отправляются без крайней нужды, — наставник невесело улыбнулся, попенял: — Что за глупое упрямство, Колючка? Неужели ты готов перечеркнуть все, чего достиг за четырнадцать лет? Отказаться от мечты⁈ Извечный Свет, ты был таким забавным ребенком, когда заявил, что хочешь стать главой Белого Дома!

К чему вспоминать наивное детское бахвальство⁈

Заклинатели Младшего Дома слишком слабы, чтобы надеяться когда-либо приблизиться к небожителям. Я слишком слаб, и в этом все дело! Вот почему учитель Лучань и велел уходить тогда, в долине, и поэтому не собирается брать меня с собой сейчас.

— К тому же помнишь, у меня есть для тебя задание? Я хочу, чтобы ты приглядел за учениками Дома Шипа.

— Найдите кого-нибудь другого! — я никогда бы не решился перечить учителю, но понимание, что мы расстаемся, возможно, навсегда, ввергло меня в отчаяние.

— А кому мне еще доверить это поручение? Яньлинь? Она умная и старательная девочка, но пока слаба, да и Шип никогда не признает женщину во главе. Хуошан? Вспыльчив и безрассуден. Куан… — учитель помрачнел. — Если переживет следующие сутки, останется калекой, не способным контролировать фохат.

— Я тоже не смогу… Не хочу… Не гоните меня!

Глаза щипало, в горле стоял комок. Наставник приблизился, обнял. Похлопал по спине.

— Хватит, Саньфэн. Мы еще… живы, а значит, все не так уж плохо, — он замолчал, выдохнул. — Прости. Мы должны были защитить вас и не справились. Позаботься о Доме Шипа. Найди общий язык с Лозой. Пообещай мне.

Я упрямо молчал, кусая губы. Но учитель не собирался уступать.

— Поклянись мне, Саньфэн.

— К-клянусь.

Клянусь, что стану сильнее, и тогда никто больше не посмеет отбирать то, что мне дорого.

Глава 3

Солнце стыдливо прятало лик за пеленой облаков, словно не желая быть свидетелем того, что должно произойти.

Дворец Старейшин казался угрюмым стариком, отгородившимся от мира запертыми наглухо дверями. С неожиданной четкостью проступили веснушки зелени на медных водосточных трубах, облупившаяся внизу колонн краска, которую давно пора обновить. Взгляд цеплялся за мелочи, не желая замечать полосу стесанной черепицы на крыше, пепелище на месте сада камней, свернувшуюся кольцами лозу среди осколков брусчатки, разбитые изваяния у лестницы.

Уцелевший каменный дракон встопорщил шипастый гребень и припал к земле, готовый броситься на вражеских мастеров — похожего на бога роскоши Будая [Заклинатель древности, изображающийся как веселый, вечно смеющийся толстяк. Символ хорошего настроения и щедрости] плотного лысого мужчину и женщину с оплывшим лягушачьим лицом. Считается, что Будай и его жаба сулят прибыль. Дом Лозы сегодня станет богаче: сотня обозленных учеников — отличный куш, как думаете? Жуйте, не подавитесь!

Ветер трепал обвисшие стяги — чужие поверх наших, гнал по площади персиковый цвет. Вялые грязно-розовые лепестки перекатывались по черепашьим спинам брусчатки, застревали в щелях между камнями, закручивались поземкой. Он был непривычно холодный для середины весны, этот ветер.

Ожидание затягивалось.

Справа скрипел зубами Хуошан. По левую руку ежилась Яньлинь. Сзади перешептывались ученики — шестнадцать рядов по семь человек и еще один, неполный. Подростки стояли вперемешку с совсем маленькими детьми. Не по традиции, но мелким так спокойнее, а остальным — лишняя причина вести себя благоразумно. Четырнадцать-пятнадцать лет — опасный возраст: какая-никакая сила уже имеется, а самодисциплины не хватает.

Ее и старшим ученикам не хватает, чего говорить: на костяшках, грозя прорвать кожу, набухали бугры шипов.

Вдох, задержать дыхание, выдох. Повторить пятую мантру успокоения.

По бокам, зажимая в тиски, выстроились ученики Лозы: старшие и подростки, начиная с четвертой ступени — своих детей враг оставил дома.

— Эй, неудачники, — крысюк, с которым я схлестнулся у барьера, оскалился, — готовы лизать наши сандали? Мои как раз запылились.

Он приподнял подол, демонстрируя обувь.

Хуошан вспыхнул:

— Саньфэн, этот…

— Не обращай внимания! — осадил я друга, тихо добавил. — Пусть псина лает.

Младшие мастера Лозы проигнорировали провокацию, но вряд ли они так же спокойно будут смотреть на драку, особенно если ее начнем мы.

— Тупые черепахи не понимают то, что им говорят⁈ — не унялся крысюк. — Могу повторить. Вы мусор, и в Дом вас берут из жалости. Если не хотите сдохнуть, как ваши дружки, лучше вам проявить почтительность к старшим! Интересно, кого из вас назначат моим слугой? Тебя, толстяк? Или твоего угрюмого приятеля? К нему у нас, кстати, отдельный разговор.

— Потом, — я перегородил путь Хуошану.

— Правильно. Бойся. А то ведь мало ли, что может случиться? Например, пришибут ненароком.

Язык чесался спросить, уж не он ли пришибет? Но мне удалось сдержаться, хоть и с трудом. Помогло осознание ответственности, возложенной на меня учителем. Нельзя нарываться: не сейчас, не на глазах у мастеров Лозы и не когда рядом младшие.