Виталий Бианки – Всемирный следопыт, 1928 № 02 (страница 23)
«Спец» видимо опешил и не знал, что ответить, а Семен Семеныч, самодовольно улыбаясь, подтолкнул меня локтем.
— Ловко я его срезал? — тихонько спросил он меня.
Тем временем слон медленно подошел к решотке, хитро глянул на Семен Семеныча и, высунув сквозь решотку длинный хобот, с меланхоличным видом подцепил зеленую шляпу Семен Семеныча, сделанную из морских водорослей, на фасон «здрасте-прощайте». Высоко поднял слон над своей головой зеленую шляпу из морских водорослей и не спеша отправил ее себе в пасть. Животное вкусно причмокнуло. Вероятно, сено, хлеб, морковь да сахар порядком ему надоели, и шляпа из морских водорослей пришлась более по вкусу.
Публика громко ахнула, а Семен Семеныч… недаром он целый год состоял в обществе физкультуры — в мгновение ока преодолел высокую загородку и очутился в самой клетке слона. Держась одной рукой за хобот, он смело полез свободной рукой в самую пасть громадного животного. Не знаю, чем кончилась бы эта смелая и отчаянная попытка. Все дело испортил служитель зоопарка, откуда-то вихрем налетевший на Семен Семеныча. Между ними произошла дикая сцена. Они вцепились друг в друга. Публика пришла в неистовство. Все кричали. Какая-то женщина билась в истерике.
— Отдай шляпу! — ревел Семен Семеныч.
— Не имеете права! — вопил служитель..
Я бросился на помощь к своему другу. Испуганный слон удирал в дальний угол загона…
Шляпу мы не спасли. Она навеки погибла в чудовищной пасти слона. Нас вели в милицию, и за нами следовала толпа.
Семен Семеныч шел гордо, с высоко поднятой головой. Он не терял достоинства. Я волновался.
— Владим Сергев, не робей, — тихо шепнул мне мой храбрый друг. — Нам ничего не будет. Положись на меня.
В милиции нас встретили сурово. Начался допрос. Кто мы, откуда. Дело как будто принимало скверный оборот. Нас явно подозревали в злостном хулиганстве. Неожиданно мой друг потребовал лист бумаги и перо. Он принялся писать. Я перегнулся через его плечо и в волнении следил за его писанием. Вот что писал Семен Семеныч:
Крючок был Семен Семеныч! Спокойно и невозмутимо подал он заявление суровому человеку, облеченному в милицейскую форму. По мере того, как этот человек читал — суровое лицо его прояснялось все более и более. О, чудо! Из грозного исполнителя долга милиционер вдруг превратился в самого симпатичного и веселого человека. Задав нам два-три вопроса, он вдруг заявил:
— Эх, ребята… Ну, чего ради связались вы с этой индейской слонихой?! А шляпа? — перебил милиционера мой друг.
Милицейский улыбнулся, махнул рукой и сказал:
— Вытряхайтесь отсюда!..
Веселыми ногами выкатились мы из милиции. Когда мы очутились на улице, Семен Семеныч перевел дух и с сердцем произнес:
— Владим Сергев, а все-таки зверская это вещь — зоопарк!
ЖУРАВЛЬ С ИСКУССТВЕННОЙ НОГОЙ
В Лейпциге (Германия) в Зоологическом саду в продолжение многих лет жил журавль. Крылья у него не были подрезаны, и он пользовался полной свободой. Он летал по всему городу, но всегда возвращался к своей подруге, у которой крылья были подрезаны.
Но однажды осенью, когда журавлей хотели перевести на зимнюю квартиру, сторожа не могли его поймать. Он улетел на озеро и провел ночь на воле. Ночь была морозная, и он отморозил себе ногу. Облава продолжалась целый день, но все было безуспешно. Нога была повреждена так сильно, что через несколько дней часть ноги с пальцами отвалилась. После этого журавля удалось поймать. Но так как сустав уцелел, то директору сада пришло в голову сделать ему искусственную ногу. Он обратился в протезную мастерскую, которая согласилась принять заказ. Журавлю приделали ногу из аллюминия, и он, теперь уже инвалид, продолжает жить попрежнему со своей старой подругой.
СЛОН С ЧЕТЫРЬМЯ БИВНЯМИ
Изображенный на этой фотографии череп был найден в Африке, во французской колонии Убанги-Шари. Случай находки слона, вооруженного четырьмя клыками, чрезвычайно редок. В местности, граничащей с Банги, два европейских охотника недавно безуспешно преследовали такого слона, а старожилы этой области помнят, что некогда был даже убит слон с четырьмя бивнями.
Туземцы, очень недоверчиво относящиеся к явлениям, которые путают их верования, противятся вывозу таких ненормальных слонов из страны, боясь навлечь на свои деревни и себя самих страшные бедствия.
Это, вероятно, и является причиной, почему ни общей ни даже специальной прессе ничего не известно об этих исключительных животных.
ПАУК-ТЕХНИК
На юге острова Мадагаскара живет на земле паук размером в сантиметр. Самец ведет бродячий образ жизни, самка живет в особом домике, который строит она сама без помощи самца. В этом домике она откладывает яички и выводит паучат.
Домик этот обычно представляет собой брошенную ракушку улитки, заключенную в плотный футляр из паутинной ткани. Самое любопытное в нем — его местоположение. Паучиха обычно подвешивает его на прочных паутинных нитях к веткам какого-нибудь куста на высоте около 40 сантиметров над землей. Дом в 35 раз тяжелее паучихи. Спрашивается, как удается ей поднять его на такую высоту? Применительно к человеку, это значило бы поднять на канате глыбу, весящую свыше 2 тонн на высоту 100 метров.
Работа мадагаскарского паука оставалась до последнего времени загадкой. Наблюдая жизнь нескольких экземпляров паука в террариуме и тщательно изучив их строение, английские натуралисты, наконец, открыли этот секрет.
Облюбовав подходящую ракушку, паучиха спускается с ветки на паутинке, прикрепляет конец ее к ракушке и поднимается опять по этой же паутинке, продолжая выпускать вторую нить. Затем она остается на ветке и ждет: двойная эластичная нитка, высыхая, ссаживается, укорачивается, и ракушка приподнимается на крошечную долю дюйма. Тогда паучиха опять спускается к ней и повторяет свой маневр.
Работая так непрерывно несколько дней подряд, она поднимает свой домик на желательную высоту и принимается затем за его внутреннюю отделку.
В АФРИКУ ЗА ОБЕЗЬЯНАМИ[54])
В конце 1926 года советский ученый профессор И. И. Иванов был командирован Академией Наук в Западную Африку для постановки опытов над антропоморфными (человекоподобными) обезьянами — шимпанзе. Для изучения этих обезьян нужно находиться в тропической зоне, потому что вне тропиков шимпанзе живут недолго и не могут размножаться.
Заручившись содействием директора Пастеровского института в Париже д-ра Кальметта, проф. Иванов отправился на опытную станцию института во французской Гвинее, при которой имеется питомник человекоподобных обезьян.
Положение на станции оказалось хуже, чем ожидал ученый. Станция еще находилась в периоде оборудования. Правда, имелись хорошие лаборатории, но не было мало-мальски подходящего для жилья помещения. Сторожевой дом, где думал устроиться профессор, оказался заселенным термитами (муравьями). В питомнике при станции имелось 30 обезьян, но это была все «молодежь»; только одна взрослая обезьяна могла годиться для опытов. Вопрос о разведении шимпанзе здесь даже не поднимался.
Проникающая в дебри Африки «цивилизация» губительно отражается на шимпанзе. Они вымирают, а уцелевшие забираются в глубину лесов. Но и тут уже появился след человека. Тропическая природа здесь причудливо переплетается с европейской культурой. В лесах ползают громадные питоны (змеи), а рядом — по новопроложенной дороге пробегают, по десятку в день, автомобили.
Поймать необходимых для опытов взрослых шимпанзе очень мудрено при том способе охоты, который применяют местные негры. Они выслеживают семью шимпанзе (шимпанзе живут семьями) и при помощи собак криком и шумом загоняют обезьян на дерево. Вокруг дерева разжигается костер из соломы с одурманивающими растениями. Обезьяны задыхаются в дыму, спускаются или падают с дерева и, большей частью, погибают под ударами дубин. Негры из чувства самосохранения предпочитают убивать взрослых обезьян, а на станцию доставляют одних малышей. По дороге часто обезьяны гибнут от дизентерии, заражаясь от негров, среди которых эта болезнь очень распространена.
Профессору Иванову пришлось самому отправиться вглубь страны за шимпанзе, в сопровождении отряда негров, предоставленного ему губернатором Французской Гвинеи. Самый способ охоты был изменен. Из Парижа выписали сети для ловли обезьян на деревьях. Теперь неграм не позволяли разводить под деревьями костры и оглушать обезьян дубинами. До прибытия сетей охотники прибегли к такому методу: загнав шимпанзе на дерево, они ждали, пока изголодавшиеся обезьяны сами не сойдут на землю. Но взять взрослую шимпанзе не так-то просто. Многие негры за такие попытки поплатились пальцами рук. Один уже пойманный крупный шимпанзе разломал клетку, сильными ударами сбил двух негров и забрался опять на дерево. Видя себя окруженным, беглец в ярости бросился с высокого дерева и переломил позвоночник.