Виталий Бианки – Рассказы о природе и животных (страница 11)

— Дурачок! — сказал он. — Ведь это была оляпка. Она вовсе не утонула, а прыгает теперь снова по льду и радуется, что обманула тебя.

— Неправда! — горячился я. — Она сошла с ума и утопилась. Я сам видел, как её утянуло под лёд. Течение там такое быстрое…

— Ну, вот что, — остановил меня отец, — беги-ка опять на то место, где ты её видел. Она будет там. А если её там нет, значит, неподалёку от первой проруби есть вторая. Через неё оляпка и выскочила, нырнув от тебя под лёд.

Я опять побежал на реку. Отец мой любил и хорошо знал птиц. Если он говорит, что оляпка бросилась в прорубь нарочно, — значит, есть ещё надежда, что моя белогрудая птичка жива.

У проруби оляпки не было. Но дальше на реке я увидел вторую прорубь, пошёл к ней и вдруг заметил мою утопленницу на обрывистом берегу реки. Она была жива и здорова, бегала по снегу и распевала свою негромкую песенку, похожую на плеск и журчание ручья.

Я побежал к ней. Она слетела к проруби, закачалась на тонких ножках, словно кланялась мне, а когда я приблизился, бухнула в воду, точно лягушка в болото.

Стоя над прорубью, я видел, как она гребла под водой крыльями, словно пловец руками. Потом она побежала по дну, цепляясь изогнутыми коготками за все его неровности. В одном месте она даже задержалась немножко, на моих глазах перевернула клювом камешек и вытащила из-под него водяного жука.

А через полминуты она уже выскочила из другой проруби. Я с трудом верил своим глазам. Мне всё хотелось ещё поближе рассмотреть её. Несколько раз подряд я заставлял её кидаться в воду.

Меня очень удивляло, что под водой она блестит, как серебряная рыбка. Я не знал ещё тогда, что перья оляпки смазаны тонким слоем жира. Когда птица погружается в воду, воздух пузырится на её жирных перьях и блестит.

Наконец ей надоело нырять. Она поднялась на воздух, полетела над рекой прямо, как по ниточке, и в одну минуту скрылась у меня из глаз.

Прошло почти два месяца со дня моей первой встречи с оляпкой. За это время я очень полюбил её. В хорошую погоду я отправлялся на реку следить за ней. Она всегда успевала юркнуть от меня в прорубь. И всегда при этом вид у неё был такой весёлый, словно мы играли в «кошки-мышки».

Вся деревня знала эту забавную маленькую птицу. Крестьяне звали её водяным воробьём.

В конце зимы снова затрещали морозы, ещё крепче февральских. В эти дни моя оляпка уже не пела больше.

Теперь мне приходилось долго разыскивать её, прежде чем я находил её где-нибудь под ледяным навесом берега. Тут она сидела нахохлившись. Вид у неё был грустный и недовольный.

Когда я подходил к ней, она молча снималась и улетала куда-то далеко, всегда в одну и ту же сторону.

И вот, наконец, настал день, когда она улетела с этого места: проруби замёрзли. Лёд мешал оляпке нырять в воду за жуками.

Я очень тревожился о своей белогрудой приятельнице.

«Может быть, — думал я, — она лежит теперь где-нибудь в снегу, как та ворона, что я нашёл на реке после метели».

Дома отец сказал мне:

— Скорее всего, твоя оляпка попала в когти какому-нибудь хищнику. А всего верней, она просто отправилась искать себе другое место на реке, где вода не замерзает даже в самые крутые морозы.

На следующее утро опять выглянуло солнце, и я отправился на розыски оляпки.

Миновав знакомые проруби, я взобрался на обрывистый берег и пошёл вдоль реки.

Скоро путь мне преградила маленькая речка. Она быстро неслась с горки и круто обрывалась с берега, по которому я шёл, в большую реку.

Это был настоящий водопад. Речка широкой струёй хлестала с обрыва и пенилась внизу, крутясь в бурном водовороте. В этом месте на большой реке была широкая полынья.

Я никогда прежде не видал водопада. С восторгом и страхом смотрел я на бешеный поток, готовый смять под собой всякого, кто неосторожно к нему приблизится.

Вдруг я заметил двух птиц, летевших прямо к водопаду. Впереди неслась, сверкая белой грудью, моя оляпка. Сзади быстро настигал её серый ястреб.

Не успел я опомниться, как сумасшедшая птичка исчезла в стремительной струе водопада.

Ястреб круто взмыл кверху перед падающей стеной воды, на одно мгновение повис в воздухе, повернулся и медленно полетел прочь. Добыча ускользнула из его когтей.

Ястреб не знал, что сталось с оляпкой. Но я видел, как она стремглав пронеслась сквозь стену водопада, сделала небольшой полукруг и как ни в чём не бывало уселась на камне под обрывом, с которого падала вода.

Сквозь шум водопада не было слышно её голоса. Но по её движениям я понял, что она поёт свою весёлую песенку.

Домой я возвращался с прогулки вприпрыжку. Теперь я был уверен, что моей смелой маленькой приятельнице не страшны ни когти ястреба, ни холод, ни голод зимы.

Да зиме уж недолго оставалось мучить птиц. День был по-весеннему тёплый. Солнце припекало, и вокруг меня с лёгким звоном рушился снег. Был уже конец февраля. Скоро должны были кончиться морозы.

С такими весёлыми мыслями бежал я домой. У знакомой проруби мне вдруг пришло в голову: хорошо бы попробовать, очень ли холодна вода, в которой так любит купаться оляпка.

Недолго думая, я подбежал к проруби и сильно топнул ногой по тонкому льду.

Я хотел только сломать лёд, чтобы потом попробовать воду рукой. Но тонкий ледок, затянувший прорубь, уже подтаял. Он легко проломился под моим ударом. Я с размаху влетел в прорубь, сначала одной ногой, а потом, не удержав равновесия, и всем телом.

К счастью, воды в этом месте было мне всего по колено.

Как ошпаренный, выскочил я на лёд и, стуча зубами от холода, сломя голову помчался домой. Вода, в которой так любила купаться оляпка, оказалась очень холодной.

В тот же день я слёг в постель в сильном жару. Я проболел целых два месяца. А когда выздоровел, мне ещё досталось от отца за то, что я искупался в проруби.

— Только сумасшедшие, — говорил отец, — нарочно лезут в воду зимой…

— А оляпка? — перебил я.

Отец рассмеялся и больше не стал бранить меня.

Почему синицы не улетают от нас зимой?

Птицы, которые питаются семенами, остаются зимовать на родине: в заснеженных лесах можно увидеть дятлов, поползней, стайки синиц. Синицы громко перекликаются своими звонкими «пинь-пинь», а при тревоге трещат, словно кузнечики. Их голоса очень оживляет молчаливый зимний лес. В хвойных лесах основная пища зимующих птиц — еловые шишки.

Что это за птичка? Почему она поёт?

Мальчик впервые увидел оляпку, за любовь к воде прозванную водяным воробьём. Она размером со скворца, сверху чёрно-коричневая, грудка белая. Над хвостом у неё есть особенная железа, выделяющая жировое вещество: им птичка смазывает своё очень густое оперение, чтобы оно было непромокаемым.

Неужели это правда, что оляпка гребёт под водой крыльями и есть жуков из-под камней?

Всё это объясняется очень необычным способом добывать пищу: оляпка круглый год собирает её под водой. Она бегает по камням, между которыми бурлит поток, забегает в воду и время от времени ныряет в неё с головой. Под водой оляпка не плавает: она бегает по дну навстречу течению, цепляясь лапками за камни и расправив крылья, чтобы поток воды прижимал её ко дну. Под водой птичка может находиться около минуты, пробегая 2–3 м. Оляпка собирает прячущихся на дне между камнями личинок насекомых, улиток, рачков; бегая по прибрежным камням, она и там ловит всякую мелкую живность.

Как ОЛЯПКА сушится, когда вылезает из воды? Или она не намокает из-за жира?

Оляпка не сушится после ныряния и не отряхивается, выйдя из воды, как собака. У водоплавающих птиц смазанные жиром перья не смачиваются водой, тёплый пух под ними всегда остается сухим и отлично защищает от холода. Кроме того, перья у оляпки располагаются достаточно плотно друг к другу. Это не позволяет воздуху проходить между ними или пропускать воду.

Почему оляпку называют водяным воробьём?

Оляпку прозвали в народе водяным воробьем или водяным дроздом. Обыкновенная оляпка действительно относится к отряду воробьинообразных. Внешне (цветом оперения и строением тела) птица похожа на воробья или дрозда, но мельче.

Почему холод ошпарил мальчика? Как такой холодной воды не боится оляпка?

Холодный воздух воздействует на кожу так же болезненно, как и горячий. Поэтому говорят, что мороз «жгучий» и что он «обжигает». При температуре ниже -10–15 °C нужно теплее одеваться, чтобы не получить обморожение. У зверей и птиц защитой от холода служит густой мех или густое оперение. Кроме того, они защищаются от холода с помощью жира — это очень хороший теплоизолятор. Одни животные смазывают жиром свои покровы (мех, перья), другие накапливают толстый слой жира под кожей.

Кузя двухвостый

Сергейке очень хотелось поймать какую-нибудь птичку, особенно кузю — большую белощёкую синицу. Уж очень они — кузи — весёлые, бойкие, смелые.

Клетка у Сергейки была, а западню ему дали товарищи. На три дня дали. И в первый же день Сергейке попался в западню кузя.

Сергейка принёс его домой и стал пересаживать из западни в клетку. Но кузя так бился, дрался и клевался, что Сергейка ненарочно выдрал у него несколько перьев из хвоста. И стал кузя двухвостый: сзади по бокам торчат перья вилочкой, а посередине ничего нет.