Виталий Берёзкин – Спецназ Балтийского флота спецназ ВМФ III (страница 15)

Изучив различные документы, Прохватилов выяснил некоторые любопытные моменты из военной биографии Шмидта. В 1935 году он служил офицером на линейном корабле «Шлезиен», а позднее – на крейсере «Кенигсберг». Жажда славы побудила его перед войной перейти в авиацию. Сначала Шмидт был летчиком- наблюдателем на гидросамолете и совершал разведывательные полеты над северным морем. В 1939 году его перевели в Первую эскадру оперативной авиации, и он участвовал в постановке мин у берегов Великобритании. Затем он стал командиром бомбардировщика. В 1941 году, за участие в налетах на города и постановке морских мин Вернер Шмидт был награжден лично Адольфом Гитлером. В 1942 году заносчивый, смотревший на всех с высоты своего величия ас добился перевода в подводный флот, который тогда еще не без успеха действовал в Атлантике. Пройдя ускоренную подготовку, он был назначен командиром новейшей подводной лодки с секретным оружием на борту. Отличное знание навигации вселяло в Шмидта убеждение в безнаказанности его действий при плавании

командиром подлодки. именно на понимании этих черт характера плененного и на манипуляции данными его биографии Прохватилов построил допрос.

Во время допроса высокомерный Шмидт, как обычно, стал развивать мысль о том, что немецкая нация – это сверхчеловеки, а все остальные рабы… В этот момент Прохватилов, резко бросив карту на стол, крикнул:

– Ты не сверхчеловек, а невежда! Зачем ты, летчик, сунулся в моряки? Какой дурак поведет лодку таким идиотским курсом? Ведь здесь сплошные мели!

Шмидт, побелев от ярости, схватил карту и ногтем прочертил маршрут, отличный от того, который обозначил Прохватилов, и, негодуя, прокричал:

– Это единственный путь, которым можно идти, а то, что нас потопили, так это злой рок судьбы.

Прохватилову только и нужно было это. Схватив карту, он, не глядя на обалдевшего Шмидта, побежал к своим разведчикам, ибо теперь знал, где искать потопленную «U-250».

С третьей попытки, спустившись на грунт, водолазы-разведчики Василий Гупалов и Николай Кадурин наконец обнаружили подлодку. Врезавшись в огромный камень, она лежала на глубине 27–33 метра с дифферентом на корму и с креном на правый борт. Рубочный люк был открыт. Первым в лодку проник Иван Удалов, но документов и карт обнаружить не смог, как и другие легководолазы. Спустятся они в отсек, пробудут в нем 3–4 минуты, и уже выбираться надо. Ничего не успевают сделать, задыхаются.

Дело в том, что глубина в 30 метров не беда для тяжелого водолаза, но для легководолаза – проблема. При давлении в 4–5 атмосфер кислород становится ядовитым. Из-за этого осназовцы проводили под водой около десяти минут и буквально вылетали наверх. У одного кровь носом идет, у другого из ушей, у третьего

– полная маска пены. Искусственное дыхание надо делать, откачивать. А тут еще финны из пушек начали обстреливать.

Пришлось снаряжать тяжелого водолаза. Пригнали бот с компрессором, телефоном и шлангами. Послать решили краснофлотца Сергея Михайловича Непомнящего. Парень он был небольшой, но мускулистый. И ничего не боялся – его можно было в любую операцию посылать. В темные ночи он один пробирался по льду к батареям противника, залезал в белый спальный мешок и весь день из торосов наблюдал за противником, а следующей ночью возвращался и приносил необходимые сведения.

Прохватилов сам натянул на Непомнящего резиновый комбинезон и привинтил медный шлем. В водолазных бахилах со свинцовыми подошвами и с пудовыми медалями на груди и спине водолаз едва ноги передвигал. Но сможет ли он пролезть в узкий люк? Ничего, ловкий, справится!

Непомнящий быстро нашел подлодку. Пыхтел, пыхтел, но все же пролез в центральный пост. Обшарил его и стал отдраивать другие отсеки. Работал больше часа, наконец передал по телефону: «Нашел пенал с картами. иду наверх». Наверху его уже ждут, шланги подтягивают. и вдруг он застрял на трапе и не своим голосом в телефон завопил:

– Выручайте, чертовы покойники держат!

Командир послал на помощь легких водолазов. Они помогли выкарабкаться Непомнящему и подтащили его к борту. Снимают с него шлем, а он бледный, губы трясутся и вроде заикаться стал.

– Шо с тобой? – спрашивает Прохватилов.

– с-со страху, – говорит. – отдраиваю отс-сек, а оттуда покойник за покойником выплывают. Белые, разбухшие… Ко мне в иллюминатор заглядывают. Чуть фонарик из рук не выронил. Но с-стерпел – не обращаю на них внимания. В каюты капитана и штурмана пролез, какие были карты, снял и пенал взял. Возвращаюсь обратно, а у трапа утопленники скопились. На волю хотят всплыть, вверх тянутся. В-видно, течение получилось. Раз-сдвинул я их и скорей на трап. Но не тут-то было! Чую, держат: за шланги цепляются, на плечи давят. От этого в глазах искры. и ноги ослабли. В-видно, с перепугу забыл воздух стравить: костюм раздуло. Ну, ни туда, ни сюда! П- пропал, думаю, и вот здесь завопил во все легкие.

Да, под водой всякое бывает! Затем в подлодку спустился Николай Кадурин, который, наконец, поднял металлический пенал на поверхность.

Быстро отвинтив герметичную крышку пенала, Прохвати-лов, торжествуя, вытащил секретные морские карты. По всем листам карт сквозь минные постановки проходила ломаная линия, начиная от военно-морской базы Свинемюнде (ныне Свиноуйсьце) и почти до самого Кронштадта. В дальнейшем эти карты оказали неоценимую услугу командованию Балтийского флота, спасли жизни сотням советских моряков. Кроме того, используя выявленный секретный маршрут, были тайно выставлены мины в проходах немецких и финских минных полей, на которых подорвались три немецких эсминца.

Продолжая обследовать подводную лодку, водолазы-разведчики обнаружили другие секретные документы, планшет командира и множество личных бумаг. Осмотрев торпедные аппараты, осназовцы убедились, что они деформированы и извлечь торпеды под водой невозможно.

В сентябре 1944 года опытная команда аварийно-спасательного отряда КБФ во главе с капитаном 3-го ранга Александром Дмитриевичем Разуваевым подняла и отбуксировала «U-250» вначале в Койвисто (ныне Приморск), а затем в Кронштадт в Петровский док Морского завода.

В это же время начальник отделения разведотдела капитан 3-го ранга Дмитрий Войналович продолжал допрашивать уцелевших членов экипажа подводной лодки. Увидев собственный планшет, секретные карты и шифровальные таблицы с «U-250» Вернер Шмидт был потрясен. Он никак не ожидал, что русские водолазы смогут спуститься на его затонувшую подлодку и поднять не уничтоженные документы. Только теперь Шмидт понял, что проиграл и что ему с этой минуты надо опасаться кары прежде всего от своих. Сникнув, он пошел на сотрудничество и рассказал Войналовичу, что на борту «U-250», кроме парогазовых торпед «G7A» и электрических бесследных – «G7E», находятся совершенно секретные самонаводящиеся бесследные акустические торпеды «?-V» с неконтактным взрывателем, которые к тому же оборудованы секретными устройствами-ловушками (камуфлетами), производящие взрыв при попытке их разоружения или же при извлечении торпед из исправных аппаратов. Никому из экипажа, даже ему, неизвестно устройство

секретных торпед и ловушек, так как на базе подобные работы производили только служащие специального подразделения.

Шмидта привезли в Петровский док, где под охраной стояла его поврежденная подлодка. Там он сам отдраил нераскрытые люки, горловины и торпедные аппараты, после чего передал разведчикам все другие оставшиеся в отсеках секретные шифры, коды, таблицы, инструкции и совершенно секретную пятидисковую шифровальную машинку «Энигма» (нем. Chiffriermaschine Enigma).

Тела погибших немецких моряков из «U-250» были извлечены и преданы земле на лютеранском кладбище у Цитадельской дороги в городе Кронштадте.

Рискуя жизнью, секретные торпеды «T-V» разоружили опытные рабочие минно- торпедного отделения Кронштадтского арсенала ВМФ Б. Федоров и А Котов. После этого их изучением занялись специалисты высочайшего уровня инженер-полковник Осип Борисович Брон, капитан 3-го ранга Сергей Терентьевич Баришполец и инженер-капитан Владимир Михайлович Саульский. Помогали им инженер-майор Илья Маркович Экелов и старший лейтенант Валерий Моисеевич Шахнович. Буквально через несколько дней тайна торпеды была разгадана.

Кстати, когда подводную лодку «U-250» подняли и разоружили, от премьер- министра Великобритании Уинстона леонарда спенсера Черчилля (1874–1965) в Москву верховному Главнокомандующему вооруженными силами Советского Союза Иосифу Виссарионовичу Сталину (Джугашвили, 1879–1953) была направлена шифрованная радиограмма за № 356, в которой он настоятельно просил срочно прислать одну из торпед «T-V» для изучения Королевскому флоту, и что они в любой момент готовы выслать за ней специальный самолет. Черчилль также отметил, что немцы при помощи таких торпед уже потопили или серьезно повредили 24 британских судна, в том числе пять судов из состава конвоев, на которых доставлялась закупленная у США и Великобритании техника в северные порты СССР. Просьбу премьер-министра Великобритании частично удовлетворили, хотя позже, с изменением политической ситуации в мире и при очередном «поиске врагов народа», за это поплатились четыре высокопоставленных руководителя советского военно- морского флота. Есть в этой истории и одна неразгаданная тайна: до сих пор неизвестно, каким же образом британская разведывательная служба так быстро узнала о том, что советские военные завладели немецкими торпедами «T-V» и раскрыли их секрет.