Виталий Башун – Его высочество господин целитель (страница 28)
Свента порадовала достижениями в овладении стилем Финь Ю. Этот комплекс, освоенный даже не в полном объеме, без магической составляющей, был оружием существенно более мощным, чем рукопашный бой тех же невидимок. Недаром он являлся тайным искусством империи Сун. Учитель разрешил мне научить жену, чтобы я мог тренироваться с партнером в реальном мире. Особой разницы между тренировками в реальности и в магическом пространстве не было, но даже малые отличия необходимо выявить и адаптировать к своему персональному стилю.
Высветить перед егерями свои умения мы не боялись – не тот уровень подготовки, чтобы они могли заметить что-то необычное. Точнее, дело даже не в уровне, а в материале для сравнения. Методика обучения невидимок и элитных бойцов гвардии тоже не демонстрировалась кому попало, поэтому все можно было списать на столичные школы боя, ну а для возможных наблюдателей от невидимок подойдет объяснение, дескать, гражданский развлекается экзотическими стилями. Тем более что большинство приемов мы со Свентой никогда не отрабатывали при посторонних.
Как был в тренировочной одежде, я, постаравшись остаться неузнанным, забежал в больницу прямиком в каптерку старшей помощницы. Женщина открыла рот, дабы посоветовать выместись из ее святая святых по-хорошему, пока она не встала из-за стола и не вымела самолично. Приняв во внимание габариты циркового силача и мощные руки этого «хрупкого» создания, любой здравомыслящий человек предпочел бы незамедлительно последовать совету, будучи на своих ногах, иначе велика была вероятность начать отползать от здания больницы уже без оных.
– Вы немедленно выдаете мне больничный халат. Я переодеваюсь и иду по палатам под видом вновь поступившего пациента с очень хорошими связями, который лично выбирает себе место. – Нагло глядя в глаза помощницы, я прошел к столу и, опустив руку ей на плечо, силой усадил обратно на стул, от которого уже успела оторваться ее пятая точка. – Вы будете сидеть тихо и никому не расскажете о моих шалостях. Вы способны на такой подвиг?
Дело в том, что Финь Ю научил меня между делом, как изменять свой облик. Разумеется, речь идет не о преобразовании физического тела, а всего лишь о создании фантома тела, лица, части тела либо части лица, совмещенного и связанного с соответствующей частью физического тела. Иногда в магическом бою не помешает раздвоиться. Только целитель сможет разглядеть, и то не сразу, где фантом, а где человек. Естественно, в данном случае облик я изменил по минимуму, чтобы потом списать все на обычный грим.
Достав жетон, я продемонстрировал его женщине:
– Вас ознакомили с этими штуками?
Старшая помощница, завороженно глядя на символ моего статуса, медленно кивнула.
– Я не хочу излишнего шума и помпы. Мне надо осмотреться, определить, кто в приоритетном порядке должен получить помощь и что для этого потребуется. Толпы персонала и больных, снующих по пятам, мне категорически не надо. Так вы поможете мне?
Женщина снова завороженно кивнула.
– Так чего сидим? Чего ждем?
Помощница пушинкой вспорхнула со стула, крутнулась между полок, создав маломощный смерчик в отдельно взятом помещении местной больницы, и вскоре я стоял в халате, мой костюм лежал в пакете, пакет сжимала моя правая рука, а левая прижимала к телу сверток с бельем и одеялом. Настала моя очередь открывать рот в изумлении. Я ведь даже не почувствовал, как меня переодели. Вот это настоящее чудо – куда там магии, в том числе и целительской.
В некотором обалдении я вышел из каптерки и направился в ближайшую палату. Конечно, можно было бы попросить Ирритано, но я не верил в его лицедейские способности, а старшая помощница, как я помнил еще по прошлому посещению этого славного города, практически никогда не покидала свой командный пункт. Был в ее разуме маленький и совсем безобидный сдвиг. Она была абсолютно уверена, что стоит ей покинуть каптерку, как имущество немедленно растащат или в лучшем случае все перероют и все перепутают. Каждый вечер она вела героическую борьбу с этим подтачивающим все ее силы червячком, пытаясь если не затоптать его навсегда, то хотя бы отодвинуть в самую глубину души, чтобы покинуть свою светелку и пойти домой переночевать. Стоит ли говорить о том, что уходила она из больницы позже всех, а приходила чуть свет. В отпуске не была никогда. Зато в ее ведомстве царил монументальный порядок: каждый лоскуток и каждая шерстинка знали свое место, а хозяйка знала, где это место.
Обитатели палаты встретили меня настороженно. Пока я прошелся меж рядов коек, бегло определяя с помощью аурной диагностики характер заболеваний присутствующих, ненадолго задерживаясь перед некоторыми больными, чтобы с помощью целительского узора точнее определить, что именно повреждено, меня провожали отнюдь не дружелюбными взглядами. Больше всего людей насторожили мои непонятные задержки перед некоторыми больными.
– Что тебе надо, парень? Что ты тут потерял? – выступил самый нетерпеливый и самый злобный из больных.
– Да вот смотрю, не выбрать ли вашу палату? Вроде светло, тепло и соседи… приятные.
– Проваливай! Мест нет.
– Ну-у… если подвинуть эту кровать сюда, а ту придвинуть вплотную к стенке…
– А кто тебе разрешил самому выбирать? Да еще в палате, когда люди уже давно в коридоре лежат?
– А вы знаете, кто мой папа?
– Не знаем и знать не хотим! – чуть ли не хором, пронзая меня ненавидящими взглядами, заворчали все пациенты.
– Нам без разницы!
– Целителя на всех не хватит!
– Иди сначала в очередь запишись, а потом пристраивайся… возле туалета. Там еще вроде местечко осталось!
– А к нам не суйся! Надо же, и здесь без протекции никак!
– Вали, а то и целитель тебе не поможет!
Сообщение о какой-то очереди меня заинтересовало.
– Так я что? Я ничего! Я ж ничего не собираюсь нарушать. Где записаться-то надо?
– В шестой палате спросишь сержанта Клотиниана. Он тебе и место определит! А папы у нас у всех есть. Я сам папа, ежели что!
Провожаемый этими выкриками, я шустренько перешел в следующую палату, и там повторилось то же самое.
В шестой палате действительно нашелся отставной сержант канцелярской службы (нет такой в армии, но для подобных профессионалов надо бы и создать), который вел самую настоящую картотеку и журнал учета. Карточками учета у него являлись прямоугольные, вручную разграфленные листочки бумаги. Меня занесли в анналы, оставив пустыми графы: номер палаты (иные координаты) и номер очереди. Сержант уведомил меня, что эти графы будут заполнены по результатам утреннего обхода. Номер очереди и палаты (хотя вместо номера палаты, скорее всего, будут «координаты» – например, вторая койка слева от процедурной номер два) определит штаб пациентов в зависимости от тяжести заболевания и рекомендаций господина Ирритано.
Да уж, не по-детски здесь все организовано. Ничто не пущено на самотек.
В некоторых палатах я не задерживался надолго, в других приходилось проводить гораздо больше времени. Соответственно, в этих «других» мне довелось узнать о себе куда больше нового, нежели в первых. Но я не обижался и продолжал делать свое дело. Одиннадцать человек удалось по ходу исцелить с помощью обычных магусов – их родственники приняли небольшие проблемы с желудком или печенью за нечто страшное и решили перестраховаться.
Перед самым ужином – завтракал и обедал я вместе с больными – у меня уже сложилась своя очередность проведения операций в зависимости не от тяжести заболевания, а от срочности нуждаемости в помощи. Впрочем, и картотеку Клотиниана я отменять не собирался – в случаях более-менее не смертельно опасных я решил исцелять действительно в порядке очереди, чтобы никого не обижать.
Десять дней с раннего утра до позднего вечера я проводил в больнице, возвращаясь в номер практически без сил. Если бы не слияние с магией и не уроки Финь Ю, выдержать такой темп я наверняка не смог бы. Учитель, кстати сказать, узнав, в чем дело, отменил наши занятия до тех пор, пока я не разберусь с больницей. Через неделю Ирритано, преданно глядя на меня взглядом больной собаки, предложил сделать перерыв и отдохнуть. Травок попить, эликсиров внутривенно попринимать… Я отказался, чувствуя, как утекают минуты и вот-вот настанет время делать то, ради чего меня сюда прислали «отдохнуть».
Вечером десятого дня ко мне подошел недавно нанятый лакей герцогини, известный как командир невидимок, в подчинении у которого состояла в том числе и моя жена, поскольку в этой поездке она не просто исполняла супружеские обязанности (с очень даже большим энтузиазмом), но и находилась в служебной командировке. Неофициально.
– Велено передать, не желает ли господин Филлиниан сделать небольшой перерыв и совершить прогулку в горы?
Я, разумеется, желал и просил передать тому, кем было велено, что прогулку намечаю на утро следующего дня. А заодно попросил сообщить господину Ирритано, что я все-таки решил отдохнуть и побыть некоторое время вместе с женой в горах.
Самое трудное в сборах было уговорить тещу не ехать с нами. Та хоть и покаталась по окрестностям в сопровождении Свенты и двух десятков гвардейцев, но настаивала на своем участии в походе, мотивируя необходимостью сделать прогулку полностью семейной. Дескать, девочка должна погулять на чистом горном воздухе с папой, а то за эти дни она его не видела вовсе – тот как влез в местную больницу, так оттуда и не вылезал. Внучка прям-таки сиротинушкой стала при живом-то отце.