Виталий Башун – Его высочество господин целитель (страница 21)
– Это точно!
– И к магу не ходи…
– Проверено.
– Так что, гражданский, не светит тебе ничегошеньки.
Оглянувшись на голоса, я увидел еще нескольких курсантов, присоединившихся к нашему обществу ценителей женской красоты.
Свента закончила занятия, поклонилась группе и направилась в нашу сторону. Общество заволновалось, гадая, к кому и с какой целью приближается объект нашего внимания. А Свента не торопилась, явно наслаждаясь нашим восхищением. В ее глазах я разглядел знакомых демонят, готовых к проказам. Что же она задумала?
– Вот что, ребята, – промурлыкала Свента и хищным взором окинула каждого из присутствующих, – что-то тоскливо стало мне без мужской ласки. Думаю, не выбрать ли мне одного из вас?
Все непроизвольно подтянулись и распушили хвосты. Так мне показалось – на самом деле хвостов, разумеется, ни у кого не было. Ни пышных, ни гладких.
– Все красавцы, – подвела итог Свента. – Все стройные, мускулистые… за исключением этого очаровательного толстячка. Ах, как это должно быть интересно…
Она подошла ко мне, взъерошила волосы и поцеловала.
– Пойдем поговорим, – томным голосом, наполненным вожделением, произнесла жена и потянула меня в сторону выхода из зала.
Мы сделали всего два шага и оглянулись. Группа курсантов в шоке смотрела на нас застывшими взглядами. У всех без исключения на лице крупными буквами было написано: на их глазах свершается ужасное деяние – низвержение Богини. Обида. Разочарование. Возмущение. Еще немного – и вся эта гамма пополнится горьким презрением. Однако Свента не стала доводить ситуацию до такой крайности. Она вместе со мной повернулась к парням, прижалась ко мне и положила голову на плечо. Я обнял ее за талию и весело посмотрел на курсантов.
– Да, ребята, – как бы между прочим сказала она, – позвольте представить вам Филлиниана деи Брасеро, помощника целителя, выпускника королевской академии магических искусств, лучшего в мире мужчину, для меня во всяком случае, и… моего мужа.
Челюсти у всех одномоментно отвисли, пряди волос на голове сделали стойку, а глаза так распахнулись, что каждый стал похож на сову в нежных объятиях пойманной мыши.
Моя загребущая лапа собственнически обнимала любимую женщину за талию, ни в коем случае не желая отпускать. Инстинктивно я демонстрировал стае красавцев-самцов, что это моя и только моя женщина. Никому не отдам. Р-р-р-р!!! Видимо, на моем лице это столь явственно отразилось, что челюсти с лязгом захлопнулись, глаза вернулись в орбиты и парни с видом «нас здесь не было» тихо рассеялись по залу.
На выходе из зала мы натолкнулись на начальника учебного центра. Тот стоял, уперев руки в бока, и сверлил мою жену взглядом.
– Курсант Свентаниана! Я признаю, что вам удалось ловко разыграть тупого солдафона, воспользовавшись тем, что он не будет просматривать личные дела гражданских, и потрафить собственному мужу. Я сам виноват. Надо было смотреть. Но имей в виду! – Он направил палец, словно боевое копье, в грудь Свенты. – Если от недостаточной подготовленности твой муж погибнет на задании, будет поздно рыдать и сокрушаться. Два шага назад! Шаго-ом арш!
Жена четко выполнила приказ, и тут же кулак полковника молнией полетел мне в лоб. Я плавно увел голову с траектории удара, пропустив кулак буквально в сантиметре от щеки, и в ответ не менее стремительно ткнул полковника пальцем в солнечное сплетение. Он, будучи прекрасным бойцом, почти парировал мою атаку, но именно почти. Скрючившись от боли, начальник центра рухнул на пол. Мой палец даже не заметил поставленный полковником магический щит. В зале наступила гробовая тишина.
– Ого! – воскликнул кто-то из группы давешних любителей прекрасного. – Муженек-то у нашей Свенты не прост, оказывается.
– Господин полковник, – увещевала жена, помогая начальнику встать, – нельзя же так. Мой муж целитель, а вы должны знать, как они быстро учатся и магию свою, бывает, непроизвольно применяют. Мы с ним долго учили прием защиты как раз против такой атаки. Видите, он все хорошо усвоил. Все приемы за такой срок я ему не могла преподать, но некоторые самые распространенные он изучил.
– Да, – продышался и прокашлялся полковник. – Теперь верю, что зачет был поставлен заслуженно. А вы что там застыли?! – заорал он на курсантов и пошел в зал, более не обращая на нас внимания. – А ну, гамадрилы, построились! Видели, как гражданский всего за четыре месяца научился?! Потому что не ленился! Я из вас лень повыбью. Напра-а-аво! Бего-о-ом арш!
Примерно в это же время штурм горы знаний под командованием Финь Ю, как он и обещал, действительно прекратился. Знания из кристалла словно взорвались во мне, к счастью, не разбрызгав остатки мозга по черепной коробке. Однако процесс поглощения нового объема моей структурой знаний оказался далеко не быстрым. Отсюда присутствовала некоторая заторможенность и странности в поведении. Одногруппники грешили на Виррано, боевые стычки с которым у меня не прекращались. Въедливый лекарь не упускал случая изводить придирками, поэтому даже чуть-чуть пофилонить и расслабиться на его занятиях никак не получалось. Тем не менее четвертый курс я закончил, получив у него высший бал… с минусом. Надо видеть, каких мук ему стоило поставить эту оценку, но, надо отдать должное, безосновательно занижать – не в его правилах. Единственной поблажкой его неприязни явился этот длинный и жирный минус, ни на что, по сути, не влияющий.
– Филин, дружище! Я ж не могу видеть, как ты маешься. Хочешь, мы всей группой поговорим с наставником? Хочешь, я ему как потомственный простолюдин объясню, что среди потомственных аристократов тоже бывают трудяги, видящие смысл жизни не только в балах и флирте? Неужели же ж мы всей группой не сможем его убедить?
– Не надо, Сен. Благодарю, конечно, но, право, не стоит. Он меня заставил знать свой предмет не хуже, чем он сам его знает, – так это мне только на пользу. Поверь, я готов! Прорвемся, Сен.
– Ну что ж, как знаешь, как знаешь.
Тут я заметил, что тороплюсь вслед за целеустремленно шагающим другом. Он – шаг, я – два.
– Куда бежим?
Сен резко затормозил, посмотрел на меня с сочувствием и терпеливо произнес:
– На экзамен, Филин. У нас экзамен по аурной диагностике. Мастер Виррано уже вот-вот закроет двери в палату… Так. Еще раз. Мы в больнице королевы Ларинианы. У нас экзамен… М-да. Думаю, зря тебя оставили летом в городе. Практика в столичной больнице, конечно, прекрасно, но горный воздух Сербано и доза приключений, вероятно, полезнее для твоего здоровья.
Я ничего не ответил на его инсинуации и просто пошел быстрее. Виррано точно не упустит шанс вкатить мне неуд за неявку.
Мы не опоздали. Но сам экзамен… Короче, напоследок мы так поцапались с наставником, что только перья летели.
– Неуд, ваше сиятельство! – предельно ехидно и ласково пропел наставник. – Жирнющий неуд и даже с двумя минусами. Я не пожалею казенных чернил, чтобы тщательнейшим образом прописать оценку в ведомости. А теперь проваливайте отсюда и не попадайтесь мне на глаза!
– Ну уж нет! – взъярился я.
Всякому терпению приходит конец, и моему тоже. Видят боги, я старался. Я старался на занятиях и старался вести себя корректно, даже когда измывательства Виррано подходили к грани, за которой возможна только дуэль. Но здесь я был абсолютно уверен в своем диагнозе, благо успел перепроверить себя с помощью целительской экспресс-диагностики по методу Финь Ю, и собирался бороться до конца.
– Не скажет ли мне, недостойному, светило лекарского дела, какой диагноз, с его точки зрения, правильный?
– Не скажет. Светило не имеет ни малейшего желания общаться с недоучками.
– То есть слава означенного светила – дутая. Оно не способно ни работать, ни учить.
– Откуда же такие выводы, господин неуч? – окончательно вышел из себя наставник.
– Помощник целителя, господин лекарь! – в свою очередь взревел я. – И прошу не забывать, с кем вы разговариваете! Может, мне жетон показать? Или отзывы уважаемой наставницы Греллианы о моих способностях – для вас пустой звук?! Может, для разрешения спора вызвать целителя – куратора этой больницы?!
Виррано побледнел, но ничуть не испугался.
– Ты затронул мою профессиональную честь. Хочешь сказать, что ставил диагноз, используя целительские методики?
– Нет. Я использовал ваши методы, а целительскими, не буду врать, просто перепроверил себя. Пусть это считается жульничеством с моей стороны, но в своем диагнозе я уверен.
Пациенты и одногруппники с одинаковым испугом наблюдали за нашей битвой и, чувствую, с удовольствием убежали бы из палаты куда подальше, но одним надо сдавать экзамен, а другим – лечиться. Выхода не было. Будто замуровали.
– Еще раз. Какой диагноз? – колюче глядя на меня в упор, спросил наставник.
– На всякий случай напоминаю ваше же условие – указать только одно, основное заболевание, игнорируя сопутствующие и менее значимые. Так вот. У больного артрит шейных позвонков. Отсюда боли в груди и отток энергии. Да, есть еще и спазм коронарных сосудов, но только как следствие. Поэтому я о нем и не упомянул.
– А что первым следует лечить? Что?!
– А вопрос не стоял, что первым! Вопрос был, какое основное!
Виррано с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы, выхватил из кармана мантии ведомость и, чуть не прорывая бумагу насквозь, вписал «удовл.».