Виталий Башун – Будь здоров (страница 46)

Греллиана вдруг отвернулась к окну и тихо сказала:

– Вы ещё молоды. Не нагулялись и не насладились друг другом. Вам, конечно, решать, оставить ли этот огонёк новой жизни развиваться или погасить его. Твоя жена при воздействии даже ничего не почувствует. Но я хотела бы сначала рассказать тебе одну историю столетней давности.

…Одна молоденькая девушка встретила парня, своего ровесника. Они страстно полюбили друг друга, но, вот беда, девушка, хоть и образованная и воспитанная, была дочерью торговца, а парень – дворянин, сын одного из вассалов барона Брасеро. Брак между ними был невозможен. Тогда девушка решила во что бы то ни стало получить дворянство. А это было для неё возможно только в случае окончании Королевской академии. Она сделала всё возможное и невозможное, но поступила в академию на факультет лекарского дела. Вместе с ней на факультет боевой магии поступил и парень. Со временем их любовь не ослабла, а наоборот, окрепла. Через пять лет она получила дворянство… Ты не знаешь, что на лекарском учатся пять лет? Два следующих года – это ординатура. Диплом уже получен, но подтвердить его можно только после ординатуры. Всё это время претендент на ранг ассистента знахаря числится студентом академии. После ординатуры он либо становится полноправным ассистентом лекаря, либо остаётся, но уже полноправным, ассистентом знахаря. Так вот. Как только молодые получили дипломы, а девушка ещё и грамоту на дворянство, они немедленно поспешили к алтарю богини жизни. Два месяца после свадьбы, как поют барды, пролетели для них единым мигом. Потом девушка ощутила в себе узор новой жизни… Да, она тоже была целительницей. Но молодые решили, что у них впереди вся жизнь, в ней ещё столько интересного, а ребёнок будет отнимать у них часть драгоценного времени, и… она погасила этот трепетный огонёк. Через неделю парня направили на границу с Лоперским королевством, где он и погиб в приграничном конфликте. У девушки не осталось ни-че-го. Даже частички любимого, которая была в той зарождавшейся жизни и которую она сама, можно сказать, своей рукой… Впрочем, что слушать старую бабку. Надеюсь, у вас всё будет хорошо. Теперь ступай. Тебе надо с женой поговорить, – всё так же не поворачиваясь ко мне лицом, отправила меня целительница.

Дома я всё рассказал Свенте: и про её беременность, и про девушку, не называя, однако, от кого услышал эту историю. В конце моего рассказа у жены подозрительно блеснули глаза, но, вполне вероятно, это был просто отсвет лампы. Она сказала, что подумает над этим и поговорит с наставниками в схоле невидимок.

На следующий день она решительно потребовала меня отвлечься от своих дел для разговора. Как она выяснила в схоле, к новому году, а это ровно середина зимы, адаптация боевых навыков у неё должна полностью завершиться, поскольку она и так была хорошо подготовлена. Далее можно было тренироваться, плавно снижая нагрузки, вплоть до лета. По её подсчетам, роды должны пройти не позднее середины лета, и к началу нового учебного года она уже должна полностью восстановиться. С этой стороны её наставники не видели препятствий к продолжению обучения.

– А если ты, – она угрожающе воткнула палец мне в грудь, – не хочешь ребёнка…

– Свенточка, милая! Я хочу ребёнка. Я беспокоился исключительно о тебе. Ты же мечтала попасть в эту схолу, а ребёнок мог помешать тебе…

– Как видишь, не помешает! Всё. Я приняла решение! И не дай боги, узнаю, что ты что-то с ним сделал… – Угроза в её голосе звучала нешуточная.

– Свента! Опомнись! Как я могу сделать что-то плохое нашему ребёнку?!

– Мне рассказывали… – мрачно произнесла жена, – бывали случаи. Поэтому на всякий случай предупреждаю, чтобы не обижался потом.

Вот так единогласно, путём демократичного голосования, было принято решение: «Ребёнку – быть!»

Возможно, мой рассказ о судьбе несчастной девушки так повлиял на Свенту, что она стала буквально дрожать за жизнь будущего младенца и подозревать меня боги знают в чём. В результате, как я уже говорил, мне пришлось осваивать искусство фокусника и повышать квалификацию повара.

Глава 2

Когда запыхавшийся слуга приволок короб с пирожными, я тут же направил его к Свенте. Сам же собрался и пошёл к учителю Лабриано. Месяц назад мы закончили изучение структур боевых и защитных узоров, разбирая буквально по косточкам каждую форму и каждую связь. Теперь, детально понимая внутреннее строение и назначение каждого блока, я уже мог сам конструировать из элементов любые защитные и боевые системы, в том числе и разрабатывать собственные элементы, если это мне когда-нибудь понадобится. Кроме прочего, я научился внедрять эти узоры в предметы не просто копированием, как при изготовлении мин прошлым летом, а вполне осознанно вплетая свой узор в структуру материала, не разрушая его магические связи. Так получалось гораздо качественнее, надёжнее и долговечнее.

Сегодня мы с учителем собирались завершить амулет целительского доспеха. Для этого три недели назад я купил у ювелира красивый кулон с изумрудом под цвет глаз Свенты и постепенно осторожно внедрял в него отдельные блоки под присмотром Лабриано.

Учителя я застал в кабинете. Он в глубокой задумчивости сидел за столом, а перед ним лежал обычный сигнальный амулет. С помощью таких же командиры пятерок егерей под Сербано подавали сигнал тревоги. Я внимательно присмотрелся магическим зрением. Ничего особенного. Дешевый одноразовый амулет, только и годный на то, чтобы активировать своего собрата на некотором расстоянии. Пределов дальности этих амулетов никто не знал. Бывало, он срабатывал и в трёх неделях пути. Но что от него толку на таком расстоянии, если помощь всё равно не успеет?

– Думаешь, милейший, чего я не видел в этой игрушке? Дело в том, что у меня давно уже зреет мысль улучшить этот амулет. Чтобы не просто регистрировал факт активации собрата, но и мог передать сведения, хотя бы самые простейшие. Например: «Враги. Три пятёрки», – даже это многое скажет опытному командиру. Я, милейший, мыслю так: сделать что-то наподобие бус, где каждая бусина – буква алфавита. Но необходимо, чтобы буква-бусина могла срабатывать не один раз, а многократно. Тогда можно будет передавать текстовое сообщение на бусы-собратья. Активироваться буквы должны как обычными магами, так и немагами, например двукратным нажатием на бусину. Вот теперь и думаю, как лучше сконструировать многослойный узор для каждой буквы и как добиться того, чтобы по другим бусам можно было прочитать это сообщение.

Мы некоторое время помолчали, и тут я вспомнил магический договор, заключенный со мной при поступлении в академию.

– А если шкатулка, как в академии, с листком бумаги, на котором будут проявляться буквы по мере активации бусинок?

Учитель подумал и кивнул:

– Да, это мысль.

Я обрадовался, что смог подсказать решение одной из проблем.

– Правда, – продолжил Лабриано, – придётся существенно увеличить производство бумаги с магическим проявлением текста и разработать узор для неё. Берешься? – хитро посмотрел он на меня.

– Да! – с восторгом согласился я. – Это же какая помощь людям, когда можно будет передавать сообщения на дальние расстояния.

– Ну-ну, – немного охладил мой пыл учитель, – пока, по моим прикидкам, это будет очень недешевое удовольствие. Но ты прав, милейший. Со временем можно научиться делать это дешевле. А пока так: я займусь бусами, а ты бумагой. Прямо сейчас и приступим, – с энтузиазмом потёр руки Лабриано.

– Э-э… Мы же собирались закончить доспех.

– Да-да-да. Как же я забыл? Ну давай быстренько закончим с ним.

Я настроился и целиком перешёл на магическое зрение. Построил макет последнего, управляющего блока, обвил узлы нитями и состыковал линии связей. Вращая, придирчиво осмотрел готовый блок со всех сторон. Учитель замечаний не сделал, значит, порядок. Теперь осторожно внедряем блок в изумруд, аккуратно сплетая с его собственным узором.

Через полтора часа я закончил это дело, заполнил накопитель нитями и активировал доспех. Учитель несколько раз бросил в меня мячиком. Тот отскакивал, натолкнувшись на узор. Затем некоторое время он забрасывал меня обычными магусами и целительскими боевыми узорами, постепенно повышая мощность. Доспех исправно отражал все атаки. Изучив амулет досконально, я нашёл способ, как можно разрушить его узор без взрыва, просто заставив управляющий блок вместо восстановления, наоборот, демонтировать структуру.

Этот способ очень заинтересовал Лабриано, и он в ближайшее время собирался ознакомить с ним всех целителей. Я был страшно горд своим достижением, хотя и прекрасно понимал, что данный приём не был до сих пор открыт только потому, что действовал на небольшом расстоянии – на длину «рук» целителя, то есть максимум на тридцать-тридцать пять метров. Да и с противником, защищенным доспехом, целителям крайне редко приходилось встречаться в бою, учитывая, что в сражениях целители практически не участвовали. Это мне «повезло» два раза сразиться с лоперцами под Сербано. Может быть, картинка взрывающегося человека, которую я до сих пор не мог выбросить из памяти, стимулировала меня на поиск подобного решения.

Пообещав учителю заняться разработкой узора бумаги для отображения сообщений, я отправился на последнее занятие по самообороне. Последним оно должно было стать два с половиной месяца назад, если бы не моя глупость с внедрением узора боевых навыков наставника. Когда после того случая я пришёл на занятие, неся своё тело, как хрупкую фарфоровую вазу, тысячу лет назад изготовленную в империи Сун, наставник сначала не понял, в чём дело, а потом, отсмеявшись, «обрадовал» известием, что теперь мне придётся адаптировать ещё и бой с оружием. Поэтому вместо того, чтобы через неделю объявить об окончании обучения, он продлевает его до конца весны.