Виталий Башун – Будь здоров (страница 26)

Будь я постарше и поопытнее, вероятно, с ужасом отказался бы от этого предложения. Но соблазн обрести новые знания, да и, что скрывать, могущество, которое я использую исключительно во благо всех людей, пересилил слабые доводы рассудка. Я взял кристалл, мысленно произнёс: «Я готов принять знание», – и привычно приготовился к приёму сведений. Ничего особенного я не ощутил – лишь немножко щекотки в черепной коробке. Потом я понял, что весь объём принятых сведений в свернутом виде разместился в моей голове и каждая последующая порция будет проявляться постепенно, по мере усвоения предыдущей. Я положил кристалл на постамент и только отпустил руку, как вдруг ослепительная вспышка резанула по глазам.

Я открыл глаза и тут же зажмурился. Солнечный луч нагло упирался прямо мне в лицо. Я проморгался, повернулся и увидел… комнату на постоялом дворе, в которой вчера заснул. Я лежал на кровати. Кроме меня, в помещении больше никого не было. Вторая кровать оказалась аккуратно застелена, а матрас, на котором спал один из наших парней, свернут и поставлен в угол. Несмотря на открытое окно, было душновато. Судя по положению Солано, уже подошло время обеда. Есть и пить хотелось неимоверно, будто я неделю подряд без отдыха, воды и еды разгружал в одиночку океанский купеческий корабль.

Ничего себе сны снятся в пограничье, удивился я и, прихватив все необходимое, пошёл умываться в туалетную комнату в конце коридора.

По-быстрому приведя себя в порядок, я, ни на кого и ни на что не обращая внимания, чуть ли не бегом спустился в обеденный зал и занял столик в углу. Разносчица подошла, к счастью, быстро, и я, не особо раздумывая, заказал уху, двойную порцию тушеных свиных ребрышек с гречей, копчёное мясо с соусом и пяток пирожков с яблоками. Немного поразмыслив, добавил в заказ жареную утку. Но первым делом потребовал принести большой кувшин клюквенного морса и кружку.

Радость скоротечна в этом мире. Вот и последний пирожок я доедал уже не спеша, всерьёз раздумывая, а не повторить ли мне всё это на бис? Какое-то чувство сродни интуиции заставило меня обратить внимание на входную дверь. В дверном проёме стояла Свента в белом брючном тренировочном костюме, и солнечные лучи немного сбоку и сзади золотом подсвечивали картину явления ангела народу. Я застыл, парализованный этим зрелищем, и даже не заметил, как Свента подошла к моему столику и села напротив.

– Эй, – вырвал меня из транса её голос, – где разум обитает твой, о странник? Неужели в эмпиреях заплутал, изгнанник? – весело вопросила она.

– А? – проснулся я. – Что говоришь?

– Я говорю, ты прямо здорово похудел после вчерашнего.

– Опять издеваешься?

– Ничуть. Я понимаю. Для тебя такое переживание впервые. Нас-то готовят к подобному, а вас нет. Так что все нормально. Не страдай и не мучайся. Тем более, ты сумел завалить двоих неслабых егерей, что много значит.

Я поморщился при этом напоминании.

– Все-таки скажи, из-за чего всё произошло? Я так толком и не понял вчера. Да и ранеными занялся, не до разговоров было.

– Да, собственно, из-за пустяка, – в свою очередь, нахмурилась она.

– Он тебя оскорбил?

– Нет, но его тон мне показался… – Она даже пальцами зашевелила, будто пыталась поймать нечто неуловимое, но близкое. – Ну не совсем корректным. И смотрел он на меня так, как смотрят на богатенькую девчонку, которая своими дешёвыми капризами мешает работать серьёзным взрослым людям. Я в том же тоне ответила, что, будь он повежливее, может, и согласилась бы исполнить его просьбу. Тут один из егерей, услышав мою отповедь, не придумал ничего умнее, кроме как вступиться за честь дамы… Я что, сама за себя постоять не могу?! Короче, он полез на командира, тот ответил, ему ответила уже я, наши не остались в стороне, его люди – тоже, и завертелось.

– А почему в зале было пусто? Комнат свободных нет, значит, хоть кто-то должен был ужинать в это время?

– А… – махнула рукой Свента, – как только началось, рванули наверх, как крысы. Торгаши.

– Понятно. А знаешь, со стороны мы, наверное, смотримся именно как группа богатых бездельников, которым нечем заняться или нервы пощекотать захотелось. Кареты, прислуга… Да, а что за слуг ты наняла? Я не воин, но мне показалось, они построились в боевую пятёрку?

– А… – снова махнула рукой Свента, – подозреваю папенькины проделки. Я поговорила со старшим. Они – пятёрка невидимок, которым приказано меня охранять. Нет, ну надо было набраться такого коварства, чтобы подсунуть охрану под видом слуг! То-то я в толк никак взять не могла, куда подевались телохранители, которые меня в городе опекали все два года. С теми хоть договориться можно было по-человечески. А эти даже не признались, что папенькино поручение выполняют. «Вас папенька послал?» – спрашиваю. «Не имею права разглашать», – отвечает с каменной рожей. Я решила съехидничать: «Меня хоть охраняете?» – а тот опять своё: «Не имею права разглашать». Да здесь-то что секретничать? Впрочем, мне и не нужны его ответы, и так всё ясно. Ну папенька! Вернусь – всё выскажу!

– Свента, извини за грубость, но ты действительно ведёшь себя как маленькая капризная девчонка. Отец ведь о тебе заботится!

– И ты туда же?! Я сама могу за себя постоять, – взвилась Свента.

Я демонстративно вздохнул.

– Это обязательно надо доказывать всем подряд ежедневно и ежечасно? Значит, ты боишься…

– Я-а-а?! Боюсь?!

Мне показалось, я в один миг вдруг стал для неё самым ненавистным врагом.

– Ты боишься, – тихо, но с нажимом продолжал я, – что люди не поверят, какая ты сильная и храбрая. И из кожи вон лезешь, чтобы даже последнему бродяге доказать это. А здесь не детские игрушки. Здесь пограничье. Ты, – я ткнул в неё пальцем, – в одиночку справишься с пятёркой лоперских лазутчиков? Только честно? А если тебя, дочь герцога и губернатора провинции, лоперцы захватят в плен, это никак не скажется на политике и положении твоего отца? На благополучии твоей семьи, наконец? Если тебе плевать на политику, пожалей мать. Не добавляй ей седых волос своими капризами.

Свента вскочила, зло посмотрела на меня и стремительно помчалась наверх, в свою комнату. Ну и надо оно мне было, влезать в это? Опять не сдержался. Пусть бы поиграла ещё в капризную девочку. Её родители явно к этому привыкли – одним скандалом больше, одним меньше… А теперь, кажется, я потерял хорошего друга. От этих переживаний снова захотелось что-нибудь съесть, а тут и парни, уже умытые и переодетые после тренировки, составили мне компанию.

– Ребята, а почему мы не выехали утром, как собирались? – спросил я.

– Лорд Рокериан рассказал, что при патрулировании они наткнулись на пять пятерок лоперских лазутчиков. Была стычка, и егеря едва ушли. Эти леса они как свою руку знают – не первый год патрулируют. Двое воинов были ранены, и командир израсходовал на них пару своих лекарских амулетов.

– А он нежадный. Это же полугодовое жалованье рядового, – чуть не присвистнул я.

– Ага. Мало того, ты знаешь, почему он так настаивал на второй комнате? Одноместная ведь была свободна – мог бы занять её, а людей своих в зале на лавках разместить. А он, оказывается, сам готов был на лавке в зале спать, а парней в комнаты поселить. Только вчетвером в одноместной никак было не разместиться. Ну вот. На тракте они встретили патруль, который направлялся в Сербано, и через него передали о вылазке противника. А те им взамен дали задание сопровождать дилижанс.

– А Рокериан не сказал, кто будет следовать в дилижансе? – Было у меня подозрение, что и здесь папенька Свенты подсуетился.

– Говорит, обычное дело. Когда на границе неспокойно, обязательно укрепляют охрану дилижанса пятёркой егерей, а то были случаи, когда лоперцы нападали на пассажиров. Убивали или в плен уводили. Лорд Рокериан, кстати, рекомендовал нам тоже дождаться дилижанса и всем вместе ехать в Сербано. Свента согласилась.

А она может проявлять благоразумие, когда хочет, отметил я.

Дилижанс прибыл около двух часов дня. По расписанию у него здесь была предусмотрена остановка на полтора часа на обед, с тем чтобы к вечеру прибыть в Сербано. Однако вылазка лоперцев внесла коррективы и в железное расписание дилижанса. Ехать на ночь глядя было опасно, поэтому решили переночевать на постоялом дворе и в путь отправиться утром.

Глава 18

Как приехал дилижанс и расселялись пассажиры (благо вчерашние постояльцы освободили почти все комнаты), я даже не слышал, валяясь на кровати и предаваясь чёрной меланхолии. Но перед ужином надо было обязательно навестить больных. Я взял свою сумку с лекарскими принадлежностями и, уточнив у парней, где расположились девушки, направился за Кламирой. Услышав на свой осторожный стук рычание, похожее на разрешение, я приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

Слава богам, никакие тяжёлые предметы в меня не полетели. Но, войдя в комнату и увидев Свенту, сидящую на кровати, вперив тяжёлый немигающий взгляд в противоположную стену, я подумал, что мысль поймать головой вазу или кувшин была не такой уж плохой. Она повернула голову и так глянула на меня, что волосы на голове прямо подпрыгнули. В этом взгляде не было ни угрозы, ни ярости, ни любви, ни ненависти – вообще ничего. С таким же пустым равнодушием мы регистрируем ещё одну пролетающую мимо муху. Не мешает – и боги с ней, пусть летит.