Виталий Башун – Будь здоров (страница 17)

Свента в домашнем халате навзничь лежала на кровати слева от двери и отсутствующе созерцала потолок. Бледное и какое-то опустошенное лицо её своей неподвижностью напоминало гипсовую маску. Вероятно, тяжёлая была тренировка, с сочувствием подумал я, рассматривая девушку. Ну прямо все соки из студентов выдавливают. Доживет ли кто до выпуска при таких нагрузках? И тут все мысли просто вышибло из головы. Одна нога, согнутая в колене, у неё была обнажена… ну-у-у, совсем чуть-чуть выше того, что называют бедром. Меня мгновенно обдало жаром, во рту образовалась самая засушливая пустыня, а сердце заколотилось, как отчаявшийся узник в опостылевшей камере. Я резво отвернулся и стал в подробностях рассматривать стенку справа. Эх, с пробившейся тоской подумал я, хороша каша, да не моя чаша! Думаете, это моя неуверенность в себе заговорила? Нет. Реальная оценка шансов. Достаточно в зеркало посмотреть. Всем, кстати, полезно время от времени глядеться в зеркало и честно спрашивать его. А на боевом факультете такие самцы породистые да не окольцованные бродят…

– Чего тебе? – глухо и как-то безжизненно спросила Свента.

– Свента, ты меня прости… я тебя обидел. Это было глупо, – с трудом заворочал я вмиг распухшим языком. – Я… я тебя… на праздник… то есть на свинину по-паскански пригласить пришёл. Сам. Персонально. Я очень хочу… чтобы ты пришла, – всё так же стенке промямлил я.

Некоторое время в комнате царила звенящая тишина. Потом кровать скрипнула и… вот ведь язва!

– Ой, а что это мы покраснели? А что это мы туфелькой деликатно шаркаем и глазками дырку в стенке просверливаем? – типично по-свентински поинтересовалась она. – Ах, мы девичью ножку выше лодыжки не видели? Ах, какие мы целому-удренные…

Здесь она немного ошибается. Насчёт взаимоотношения полов меня наши горничные уже года три как просветили и объяснили, что живот – это, скорее, достоинство солидного мужчины, чем недостаток. Правда, по их деревенским понятиям.

– Нет уж, теперь не поворачивайся, – предупредила Свента. – Так и стой. Я переодеваться буду. А Весану ты тоже приглашать будешь? Сам. Лично. Персонально.

– А Весану пусть Сен персонально приглашает. – Я тоже иногда пакостником бываю.

– Слушай, а ведь ты мне все плечи раздавил. Синячищи такие, что придётся в закрытом платье на праздник идти, – вздохнула Свента.

Меня опять охватило острое чувство вины.

– Ты прости меня. Я голову потерял…

– Из-за меня?

Ну когда она издеваться перестанет?

– Я как представил, что тебя кто-то обидел… В общем, не в себе был. Ты прости меня, если сможешь.

– Да простила я тебя, ещё там. Не мучайся. Всё! Я готова.

Сказать, что более восхитительного зрелища я не видел, это значит соврать. Видел. Такое же. Свенту в другом наряде.

Праздник прошёл великолепно. Гвоздь программы был съеден оголодавшими студентами подчистую. Кувшинчики с вином высушены насухо. А количество перепетых песен и рассказанных анекдотов не поддавалось никакому подсчету.

Завтра после обеда мне предстояло идти к целителю на первое занятие.

Глава 13

Я вошёл в кабинет на третьем этаже, который мне любезно указали при входе, оглянулся и шёпотом спросил:

– Простите, я разговариваю с господином Лабриано деи Метрозо? Целителем?

Время было послеобеденное, и я находился в госпитале королевы Милины в кабинете целителя, который должен был обучать меня боевой и целительской магии общего профиля. В первой половине дня ничего интересного не произошло. После бурных вчерашних событий я продрал глаза, умылся, тщательно обыскал стол и шкаф, но поиски мои были тщетны – съестного ничего не нашёл. Капитально мы погуляли. Даже дежурный бутерброд на скорую руку не из чего сварганить. Придётся идти в тошнотку и основательно дать дубиной по самому чувствительному месту моего изнежившегося вкуса. Ходить голодным прельщало ещё меньше. Сен, как обычно в этот час, загнанным лосем прямо с тренировки прорысил в туалетную комнату. Зашипел душ, и взревели медведи – это привычка у него такая, петь под душем. Я ничего, перестал обращать внимание, а слабонервные могут и в коридоре постоять. Пока он мылся, я вспомнил о требовании пройти курс самообороны и решил спросить у Сена. Вдруг он знает или слышал о таком. Когда тот оделся, причесался и уже собрался идти в академию, я задал вопрос. Сен задумался, попросил подождать и куда-то убежал. Через пару минут вместе с ним в комнату зашла Свента.

– С чего это вдруг ты решился заняться своим телом? – подозрительно спросила она. – В каких таких тёмных углах ты собираешься встречаться с девушками, что тебе самооборона понадобилась?

Мне показалось или в её голосе и впрямь прозвучали угрожающие нотки?

– Свента, ну сама подумай. Дедушка Лил, ну, декан наш, предупредил, что учить меня будут, когда время у лекарей найдётся. А это чаще всего бывает по вечерам. Мне придётся поздно возвращаться домой. Одному. Понимаешь?

– Да, пожалуй, действительно так, – задумчиво сказала она. – А давай мы с Сеном тебя провожать будем?

– И как ты себе это представляешь? У вас отменили вечерние тренировки, а у Сена – полигонные по магии?

– А может, ты с нами будешь разминаться и тренироваться? – с энтузиазмом предложил Сен, но теперь Свента раскритиковала это предложение:

– Ты умеешь учить? Я, например, хорошо научилась фехтовать, но как свои знания, а главное, навыки передать кому-то другому, не представляю. – Она на секунду задумалась. – Хорошо. Я поспрашиваю ребят на факультете, может, кто и порекомендует хорошего наставника.

Перед первым занятием я с тем же вопросом обратился к группе, и каждый обещал поспрашивать родных и знакомых.

После обеда, как и планировалось, я направился в сторону госпиталя королевы Милины, а теперь стоял в кабинете целителя и ждал ответа. Помещение было порядком захламлено. В левом от входа углу лежали новенькие дамские сумочки, сумки и дорожные мешки. В правом стояли сундуки, коробки и было навалено разнообразное оружие, мечи, шлемы, кольчуги и прочее. На отдельном столике в беспорядке расположились шкатулки и шкатулочки разных форм и размеров, а на большом блюде там же, на столе, горкой рассыпались всевозможные ювелирные изделия, кулоны, перстни, ожерелья, а также ограненные драгоценные и полудрагоценные камни. Все вещи, как я заметил, были очень качественные, сделаны хорошими мастерами из лучших материалов.

Целитель оказался мужчиной небольшого роста, весь из себя кругленький, пухленький и будто чуть-чуть приплюснутый, как сдобная булочка. Так и казалось, что стоит его немного сдавить, и он пыхнет на тебя запахом ванили и корицы, а потом, вкусно вздохнув, медленно вернётся к прежней форме. Черты его круглого лица были мелкие, однако же вполне соразмерные. Волосы и брови, когда-то тёмные, сейчас выглядели словно припудренными серебристой пылью.

Он не спешил мне ответить. Внимательно осмотрел снизу вверх и сверху вниз, на несколько секунд отрешился от происходящего и наконец произнёс приятным тенорком:

– Милейший, горло у вас в порядке, я проверил. Почему же шёпотом? Или в следопытов не наигрались и сейчас в дозоре? – с любопытством спросил он. – Полагаю, милейший, вы и есть тот Филлиниан, о котором меня предупредили.

– Да. Я Филлиниан, и меня направили к вам. Но…

– Что? – поднял он свои бровки, бровями эти тонкие полудужья назвать было сложно: густотой и пушистостью не дотягивали.

– А как же секретность? Государственная тайна? Меня предупреждали…

– Ох, уж эти ксоровцы. Дай им волю, они имя нашего короля засекретят. Представляешь… надеюсь, я могу к вам обращаться на «ты»? Я всё-таки лет на двести постарше… Нет возражений? Чудненько. Так вот. Представляешь, лоперцы опубликовали в газете список своих целителей, не всех, впрочем, только самых известных. Так ксоровцы запретили продажу этого выпуска в нашей стране. Из секретности. Ха-ха-хах! – Расхохотавшись, он весело посмотрел на меня.

Я тоже хихикнул, уж больно забавная ситуация получилась. Зачем скрывать от наших граждан имена их целителей, непонятно.

– Значит, я могу друзьям рассказать… – обрадованно заговорил я, но целитель меня прервал:

– А вот этого, милейший, я бы не рекомендовал делать. Да и зачем? Похвастаться хочешь?

Я задумался. Действительно. Ну откроюсь я друзьям. Они станут ко мне по-другому относиться? Вероятно. Уважать будут больше? Может быть. А разве мне мало? И останется ли та лёгкость и простота отношений, которая сейчас сложилась? Не уверен. Тогда и вправду, оттого что я всё расскажу, станет скорее всего только хуже.

– Так, милейший, поведай-ка мне про огнешар, о котором говорил этот старый гриб из КСОР, – перешёл к делу целитель. – Найди здесь свободный стул, присаживайся и рассказывай. Не удивляйся беспорядку. Когда есть время, я немного подрабатываю – заряжаю вещи и накладываю на них магические узоры. А что ты так удивляешься, милейший? Не знал, как делаются все эти амулеты, безобъёмные сумки, самозатачивающиеся мечи и прочая ерунда? Это наших рук дело.

– Но тогда их должно быть очень мало…

– Почему? – удивился целитель.

– Ну вас же всего несколько человек на всё королевство!

– Кто сказал? А-а-а! Опять эта секретность. Вот что, милейший, я лично знаю восемнадцать целителей только в столице. Да, согласен. Даже если бы мы круглосуточно занимались амулетами, всё равно они были бы страшной редкостью и стоили безумные деньги. Тем не менее такие тоже приходится изготавливать, в основном по заказам правительства для высшего военного командования и гражданского чиновничества. Это относится к боевым и защитным узорам, использующим целительскую магию. Амулеты с целительской защитой делаем иногда и по заказам граждан, которые в состоянии выложить за них кругленькую сумму. Боевые – никогда. Обычный маг такой амулет будет заряжать год, и то не очень в этом преуспеет. К сожалению, они тоже недолговечны – десять, максимум пятнадцать зарядок, и материал, будь это самый прочный камень, не выдерживает. Приходится делать новый амулет, что долго и непросто. Не забывай ещё, милейший, что нам и заряд приходится пополнять, даже если амулет не используется. Как ни держи, магия всё равно рассеивается.