Своей у нас не было, так что мебель, оставленная сеньором Сильвоа, пришлась весьма кстати. Люсия хотела обновить обстановку, но мне удалось объяснить ей, что мы просто не можем позволить себе это сделать сразу. А через год – вполне может быть. С цифрами не поспоришь – им Люсия доверяет больше, чем мне, да и о новой спальне лучше сначала с год помечтать, иначе удовольствие от покупки будет неполным.
В первую же пятницу после переезда, дождавшись, когда Люсия отправилась на свою еженедельную зумбу, я устроился поудобней у шкафа с шахматной библиотекой Фабиано Сильвоа, Сильвоа-старшего. Рыться в ней в присутствии жены мне не хотелось. Зная мое увлечение шахматами и, как мне кажется, ревнуя к нему, Люсия взяла с меня слово, что с шахматами покончено. Запрет не был абсолютным, но любой женатый мужчина меня поймет: лишний раз нервировать жену не стоит. Себе дороже. Don’t trouble trouble until trouble troubles you{7}!
Младший Сильвоа оказался прав: ничего интересного я не обнаружил. Нет, разве можно сказать такое о книге Арона Нимцовича «Моя система», «полном Фишере» или учебнике Капабланки? Просто я уже держал все эти книги в руках, а некоторые зачитал до дыр… Теперь они обрели покой, надеюсь, не вечный, в подвале дома моих родителей. А современные дебютные монографии интересны лишь участвующим в соревнованиях, да и то – прав приятель сеньора Сильвоа – все это присутствует в Интернете.
Я последовательно просмотрел все книги, а на закуску оставил три толстые тетради, скромно лежавшие на книгах в правом углу нижней полки. Две из них, словно сиамские близнецы, слиплись коленкоровыми обложками, и я не без труда разделил их. Их бурые торцы и желтые страницы выдавали почтенный возраст, которому соответствовали и даты партий, записи которых они содержали. Да, они хранили партии Фабиано Сильвоа примерно за двенадцать лет, начиная, по-видимому, с детства – первые страницы исписаны совсем уж детским почерком. Потом было видно, как крепнет рука мальчика, как его почерк становится четким и обретает свой стиль и характер. Наверное, попутно росла и сила его игры. Партии содержали многочисленные пометки – ясно, что юный шахматист работал над собой, как минимум, разбирал свои партии. Похвально. Я на такое никогда не был способен, так что правильно сделал, что оставил мир шахмат более талантливым и трудолюбивым.
Третья тетрадь, существенно тоньше и новее, в бумажной обложке с круглыми следами, судя по цвету, от кофейных чашек, тоже содержала партии, если верить датам, за «пенсионный» период. Но это уже были не просто партии с пометками, а подробно прокомментированные и даже с диаграммами позиций. Сеньор Фабиано демонстрировал образец серьезного подхода к шахматам. Не каждому удается сохранить до старости юношеские привычки. Цельная натура!
Быстро пролистнув тетрадь, а она была заполнена лишь на три четверти, я обратил внимание на последнюю диаграмму – там стояла та же позиция, что и на шахматном столике, а под ней подпись «После 34-го хода белых»… Я нашел начало партии. Если верить записи, она продолжалась тридцать четыре дня, то есть развивалась со скоростью один ход в день! Записи партии и ее анализу сопутствовали длинные пояснения. Привожу их здесь почти без сокращений:
...Выйдя перед сном на балкон, чтобы выкурить завершающую день, как называла ее Силена, царствие ей небесное, «сонную» сигарету, я просто так, думая о чем-то другом, чисто машинально, – раззудись рука – передвинул белую пешку с е2 на е4, а затем вернул ее на место. Проделав это упражнение несколько раз, я таки, ровно ничего не имея в виду, оставил пешку на е4 и отправился в постель. Утром же, за первой сигаретой, я обнаружил, что черная пешка перебралась с поля е7 на е6 – моя любимая французская защита. Я не придал этому значения, решив, что просто задел пешку рукавом халата, когда вечером забирал со стола пепельницу. В шутку я сделал ответный ход пешкой на d4. Каково же было мое удивление, когда следующим утром я обнаружил, что… черные пошли пешкой с d7 на d5! Нет, в этом ходе нет ничего удивительного – это самый логичный ход в данной позиции. Но… я точно помнил, что черная пешка оставалась на d7, и я не мог грешить на халат, так как поздно вернулся из гостей и выкурил «сонную» сигарету по дороге домой. Так кто же играет черными? Уж не ветер же избрал французскую защиту? Пробраться на балкон можно лишь с крыши. Допустим, злоумышленник забрался на крышу и, перекинув веревку, спустился на мой балкон, сделал ход и тем же путем удалился. И так каждую ночь? Ради того, чтобы сыграть со мной партию в шахматы? И даже не попытавшись проникнуть в квартиру, где, правда, особых ценностей его не ожидало, но сотню евро и японский фотоаппарат он вполне мог бы прихватить с собой… Что это, шутка? Смешно. Так или иначе, я пошел конем на с3. Модный во времена Карпова ход Кd2 меня никогда не привлекал. На всякий случай я задвинул щеколду на балконной двери – удалось мне это с трудом, так как после смерти Силены я никогда этого не делал, и задвижка покрылась слоем ржавчины.
Утром я обнаружил, что черный конь пошел на f6, да я и сам бы так сыграл, хотя куда популярнее ход слоном на b4. Что ж… Я пошел слоном на g5. Но все же, кто играет за черных? Я не верю в нечистую силу, всяких там барабашек и домовых. Даже в привидения не верю. Карлсен{8}, который живет на крыше? Я все больше и больше размышлял на эту тему, но ничего разумного придумать не мог. Ну не обращаться же с этим в полицию? Но про щеколду на всякий случай не забыл.
Ответный ход черных, который я обнаружил следующим утром, заставил меня взглянуть на ситуацию по-новому. Я понял, что пора прекратить обманывать себя и что главный подозреваемый мне хорошо известен. 4… Сb4 – вариант Мак-Кэтчона, вариант настолько редкий, что… Да кто же еще в Риме мог сыграть так, кроме меня самого? Это же мой любимый вариант! Если это не я, то, значит, кто-то просто издевается надо мной! Но теперь с ним следует разделаться лезвием Оккама, ведь реальный подозреваемый уже назван! Тут я вспомнил, как мама рассказывала, что когда мне было лет шесть, я пару раз вставал ночью, доставал ящик с игрушками и пытался построить башню из кубиков, а утром ничего такого не помнил. Неужели я уже впал в детство? Хорошо еще, что я ничего не рассказал детям – вот бы они отвели душу, поиздевавшись надо мной!
Я зарылся в Интернет. Оказалось, что лунатизм вещь довольно распространенная и далеко не безобидная. Я имею в виду не только самого лунатика – понятно, что в таком состоянии он запросто может покалечить себя, – но и убийства, совершенные ими… Что тут поделать – рано или поздно это случается со всеми: у кого-то начинает барахлить мотор, кто-то держится за печень, кому-то не дают покоя сосуды, ну а некоторые, как рыба, начинают гнить с головы. В конце концов, мне уже за семьдесят… Некоторые в этом возрасте… Но не будем о грустном. Вот Силена, например, вечно бубнила что-то себе под нос – разговаривала сама с собою… Ну а я всего лишь играю сам с собой в шахматы. Хвалиться тут нечем и не стану, но кому от этого плохо?
Самое интересное заключалось в другом: все специалисты отмечали, что лунатики способны лишь к выполнению простейших механических действий, некоторые даже могли вести машину. Конечно, я в сомнамбулическом состоянии сумел бы открыть и задвинуть щеколду, но играть в шахматы?
Тем временем партия продолжалась. Я вовсе не собираюсь утомлять читателя записью ходов, полагая, что далеко не все продвинулись в шахматах дальше азов. По той же причине опускаю шахматные примечания к ходам – сеньор Сильвоа-старший и в своей последней партии остался верен себе, очевидно комментируя ее по горячим следам.
Впрочем, я решил, что я-лунатик просто делаю ходы на память. Тогда я решил свернуть с проторенных дорог и на восемнадцатом ходу после длинной рокировки черных отклонился от партии Деграв – Гуревич, Белфлот, 2000 г. Теперь память ни при чем, и мне-лунатику придется принимать решения самостоятельно, если, конечно, он (в смысле, я) способен на это. Но я-лунатик заиграл просто здорово и перехватил инициативу, сделав совершенно неожиданный для меня ход! А значит, он не воспользовался моими ожиданиями. Честно говоря, я уже грешил на то, что когда я обдумываю ход, то рассматриваю и сильнейшие ходы за противника, то есть веду рутинный расчет вариантов, а следовательно я-лунатик может этим воспользоваться, но… он сделал ход, который я не рассматривал!
Жаль, что сеньор Сильвоа не обратился к специалистам. Наверное, этот случай представлял бы для них большой интерес.
В какой-то момент он пришел к выводу, что в сомнамбулическом состоянии он играет значительно сильнее, и тогда он задался мыслью – а не может ли он как-то использовать это обстоятельство?
Любопытная идея посетила меня. Может, столь сильная игра моего второго «я» связана с предвидением будущего? Может, он просто заглядывает вперед? И тогда я перед сном положил на шахматный столик бланк лото и карандаш. Я-лунатик намек понял и заполнил бланк, пометив шесть чисел. Через день я посмотрел в Интернете результаты розыгрыша… и схватился за голову! Все цифры совпали! Какой же я идиот, что поленился отправить заполненный мною-лунатиком бланк! Первый приз, который мог составить несколько миллионов евро, остался не разыгранным: никто не угадал все шесть чисел. В деньгах я не нуждаюсь, но вот помочь дочери решить ее проблемы – святое дело! Но ничего, следующий розыгрыш – через пару дней! Следующий раз я буду умнее! В конце концов, и я бы смог провести год в Индии у какого-нибудь Бабы, погрузившись в медитацию. Один-другой миллион евро – и никаких финансовых проблем. Деньги мне не особо нужны, но все-таки хорошо, когда их много! Я размечтался, и голова пошла кругом.
