Виталий Аксенов – Пушистые технологии викинга П. Сидорова (страница 2)

Раскройте свои объятия.

Но не теряйте бдительности, ибо, как сказал неизвестный сотрудник ГАИ, АНГЕЛ – ЭТО ПЕШЕХОД, КОТОРЫЙ ОТСКОЧИЛ СЛИШКОМ ПОЗДНО.

Младший аналитик вспомнил своего постового и еще раз клятвенно пообещал бороться за соблюдение правил дорожного движения.

Дома его встретил Кролик, который как-то настырно потребовал еды.

Раздался стук открываемой двери. Это Ольга вернулась с работы:

– Ты ужинал?

Сидоров многозначительно улыбнулся и спросил, какие три желания она хотела бы осуществить в ближайшее время.

Ольга подозрительно посмотрела:

– Ты что, премию получил? – и стала с энтузиазмом рассказывать о босоножках с золотой каймой.

Сидоров рассмеялся и сказал, что подумает.

Боже мой, какие все-таки приземленные создания – эти женщины! Нет, чтобы пожелать хотя бы Вечной Любви!

Появился Бэбик Женька, двадцатилетний тормоз. Делает вид, что учится в академии. Постоянно в наушниках.

Раскачиваясь в ритме, он внимательно взглянул на отца и мать и безошибочно угадал, что речь идет о подарках по неизвестному поводу:

– Мне новый коммуникатор.

– Зачем тебе эта игрушка, ты ведь полный бездельник?!

Но Бэбик сделал вид, что увлечен мелодией и ответом не удостоил.

В эту ночь Сидорову снилось, как теща Агриппина Петровна в образе Секретного Посланца Бога стремится наехать на младшего консультанта, а он успевает вовремя отскочить перед автомобилем и спрашивает ее, что бы она хотела получить в подарок.

Твою голову! – яростно отвечает теща.

И дьявольски хохоча, стремительно исчезает в облаках.

ГЛАВА 3,

На следующее утро младший консультант бодро вошел в офис, раздавая сотрудникам приветливые улыбки.

Шурочка устало, но с интересом взглянула на него, поправила прическу и сообщила:

– Шеф ждет.

Подозревая срочное и тоскливое задание, Сидоров несколько сник и, прикидывая, как отговориться, вошел в кабинет.

Обложенный кипами бумаг, Тимофей Ильич оторвался от чтения какого-то письма и, посмотрел на Сидорова затуманенным взглядом. Тот, на всякий случай, виновато улыбнулся.

Затем взгляд начальника постепенно прояснился, Тимофей Ильич что-то вспомнил и, протягивая бумагу, сказал:

– Начальство посылает тебя в командировку…

Сидоров уже приготовился возразить, что никак не могу – в связи с болезнью бабушки, но шеф саркастически улыбнулся и добавил: в Норвегию.

При слове Норвегия сопротивление младшего аналитика заметно ослабело, а на лице отразилось удивление и даже некоторая растерянность.

– Не знаю уж, как тебе удалось выбить командировку. Советую не лезть через мою голову – у нас своих проблем достаточно, а за тобой еще пара срочных бумаг.

– Я и не лез…

– Ладно, не до тебя… Там какой-то форум… Вот… Нечеткие системы и мягкие вычисления, – Тимофей Ильич насмешливо посмотрел, – впрочем, нечеткие системы – это явно про тебя…

Сидоров поддержал шутку подобострастным смешком. Тимофей Ильич уже читал какую-то другую бумагу, и, стараясь не шуметь, младший аналитик пошел из кабинета.

– Привези мне…это… как его… тролля, – донеслось вслед.

Едва Сидоров вышел из кабинета, как бухгалтер Маша с некоторым раздражением вручила ему новенький зарубежный паспорт и билет на завтрашний рейс до Осло.

Все еще находясь в трансе, он расписался за командировочные в евро и, раскрыв паспорт, рассмотрел там свою фотографию и норвежскую визу на неделю. Фото он видел впервые и мог поклясться, что костюм на снимке – явно чужой. Впрочем, костюмчик показался ему вполне приличным.

В приглашении организаторы любезно просили выступить с кратким (до 10 минут) научным сообщением о толерантности и интеллигентности в современном обществе… Встретят в аэропорту с табличкой TROLL… И вообще – они очень рады, наконец, с ним встретиться…

– С чего бы это?! – обеспокоено подумал младший аналитик и попытался найти хотя бы одну причину, по которой его персона могла бы заинтересовать норвежцев. Ни одна из версий так и не пришла ему в голову, кроме мелодии из «Пер Гюнта» Эдварда Грига. Напевая популярный марш Шествие гномов, он подумал:

– Толерантность и интеллигентность – это, конечно, обо мне, что бы там ни утверждали мои родственники и враги.

Мелким шрифтом Норвежские авиалинии предупреждали: на рейсах Петербург – Осло пассажиров не кормят.

Ничего себе, удивленно подумал Сидоров, еще никогда авиакомпании не лишали пассажиров хотя бы самого скромного завтрака.

Однако выбора не было, и его мысли унеслись к далеким, уже почти родным троллям.

В эту ночь Сидорову снилось, что он на сцене Мариинки исполняет главную партию Пер Гюнта в опере Эдварда Грига, но, вместо арии о Любви к Сольвейг, поет о недопустимости лишать пассажиров еды на борту лайнера Норвежских авиалиний.

Тимофей Ильич в образе Посланца Троллей снимает с него проклятие, наложенное Женщиной в зеленом, в которой Сидоров без труда узнает тещу.

Офис-менеджер Шурочка с табличкой в руках ТРОЛИ просит младшего аналитика кратко рассказать о толерантности и интеллигентности в современном обществе и загадочно улыбается.

– К чему бы это?! – обеспокоено подумал Сидоров и проснулся.

ГЛАВА 4,

Перед отлетом Ольга, не жалея сил, поработала и вручила Сидорову длинный список вещей, которые следовало приобрести. Тут же была приложена реклама уже знакомых босоножек с золотой каймой, сравнительная таблица размеров одежды и обуви по всем странам и континентам, а также нарисованы модели – их Ольга скопировала из модного журнала «GLAMUR».

Бэбик, несмотря на всю занятость, нашел время и передал вырезку с изображением новейшего коммуникатора. В приложенной записке приводились сравнительные характеристики всех известных смартфонов, их стоимость, возможные приложения – рядом стояло подчеркнутое несколько раз КРУТО!!!

Сидоров благодушно улыбался и клятвенно обещал уделить реализации плана все силы, однако, похоже, Ольга не очень в это верила.

Впрочем, мысленно младший аналитик уже был в Норвегии – среди близких ему троллей и, рассеяно поцеловав Ольгу, направился на посадку.

Едва взлетели, как к Сидорову подошел стюард и предложил меню, сообщив, что ленч оплачен, и он может заказать все, что угодно.

Соседи посмотрели на Сидорова с некоторой опаской, а Полная дама, явно недовольная отсутствием бесплатного питания, с откровенным недоброжелательством.

Что, впрочем, совершенно не повлияло на его аппетит.

Стараясь сдерживать распиравшую гордость, младший аналитик стал заказывать все, что должно было подчеркнуть его новый престижный статус.

Полная дама, сидевшая напротив, смотрела голодными глазами.

К концу рейса половина самолета откровенно ненавидела Сидорова.

В зале аэропорта к пограничникам змеилась огромная очередь для лиц, не входящих в зону Евросоюза. Вскоре на чистом русском языке раздался голос из динамика:

– Господин профессор Сидоров из России. Пройдите, пожалуйста, к пункту контроля номер 16. Большое спасибо.

Младший аналитик не помнил, чтобы кто-нибудь называл его профессором и решил, что речь идет о ком-то другом. Однако никто не отозвался на это предложение, а очередь, как по команде, повернулась к нему, и он, сопровождаемый осуждающими взглядами, нерешительно двинулся к пункту N 16.

В очереди раздался приглушенный нарастающий ропот, плач младенца и сдавленные рыдания Полной дамы.

Сидоров взял себя в руки и, стараясь приветливо улыбаться, подошел к будке пограничника. Там вообще никого не было, а шлагбаум, преграждавший путь, автоматически открылся, и Сидоров оказался в зале.

Багаж с рейса еще не поступил, однако его чемодан, единственный на вращающемся круге, плавно двигался навстречу.

Подхватив чемодан, Сидоров вдруг увидел на демонстрационном табло надпись на русском языке: Дорогой профессор Сидоров! Приветствуем Вас на земле предков!

Несколько ошарашенный таким сообщением, он автоматически шел к выходу, стараясь вспомнить, кто же из его предков мог засветиться на норвежской земле.