Виталий Абанов – Сяо Тай и клан Феникса (страница 46)
— Может быть кто-то и жаловался на готовку старой Мэйлин, но ни один не умер. — ворчит она, пряча веер: — никто не смеет оскорблять кулинарные способности семьи Мэй!
— Вообще-то говоря, тетушка Мэйлин… — осторожно начинает староста Ван: — старый Ин Чжи умер как раз после того, как…
— Он подавился! И вообще старый был! — упирает руки в бока тетушка Мэйлин: — да его на том свете с фонарями искали лет десять уже!
— А этих двоих — нарекаю Подругами Королевы, то бишь моими подругами! Сама лично за ними присмотрю! — заканчивает Соломенная Королева Мицуни: — а то вон та совсем бледная и худющая.
— Она одни сладости ест. — жалуется Сяо Тай, чувствуя себя спокойно и уютно, словно бы вернулась домой. Она наконец расслабляется и позволяет увести себя за накрытый стол, где перед ней тут же вырастают блюда с едой и сладостями, серебряная чашка, которую явно берегут тут для особых гостей — наполнена нагретым вином, а на площади перед ними — начинают танцевать девушки в ярко-красных нарядах, взмахивая широкими рукавами. Откуда-то льется музыка, в чашу подливают вина и она уже не заметила как завязывает разговор с тетушкой Мэйлин о погоде, о том, что в прошлом году дождей не дождаться было, но верный крестьянский способ помог, соседка ее, Мио — вместе с плетельщиком корзин покатались по полям в обнимку и на следующий же день дождь пошел. О том, что эта Джи Джи одни сладости ест, потому такая худющая, да бледная, веночки через кожу проглядывают. Что это конечно, модно и красиво — бледная да белая кожа как луна темной ночью, но вот худоба ей не к лицу. И что надо попробовать ей молоко с медом давать, так и к каше приучить можно. А еще историю о том, как скорняк Лао Чун в прошлом году на ярмарке выменял себе подружку на две корзины своего товара, а она оказалась лисицей-оборотнем! Вот так сторговался. Что с ней случилось? Так вон она, со старым Ваном танцует, что с ней станется. Справная девка, трудолюбивая да порядочная, подумаешь лисица. У всех свои недостатки, Лао Чуну просто повезло. Сам он кривой да хромой, кто на такого позарится.
Сяо Тай ищет в толпе танцующих старого Вана, находит его и изучает его партнершу по танцу. Высокая, красивая, с черными волосами, голова украшена таким же венком, как у всех тут — осенние цветы и разноцветные ленты.
— А мне тут нравится. — сообщает ей уже захмелевшая Джиао: — люди тут хорошие, никого исправлять не нужно. Я бы тут осталась пожить.
— И оставайтесь. — говорит тетушка Мэйлин: — на окраине домик пустует, у нас поэт один жил, почитай лет двадцать как. Все ходил по полям, да кисточку свою мусолил, стихи писал. Да только увидит как деревенские девки купаются, или там табун лошадей мимо проскочит, а то на охоту мужики позовут… так и не написал ничего. Говорит, что для вдохновения ему нужен вызов, а какой вызов у нас в деревне? Так и ушел потом. Грустил очень, но ушел.
— Какие у вас лунные пряники вкусные, тетушка Мэйлин! — говорит Джиао: — просто объеденье. Особенно те, что с лотосами и бобовой пастой!
— Рецепт передается из поколения в поколение. — улыбается тетушка Мэйлин: — но тебе могу сказать… вот смотри, берется обычная мука и…
— Могу ли я присесть рядом, уважаемая гостья нашей Королевы? — раздается голос и Сяо Тай поворачивает голову. Рядом с ней садится такой смазливый юноша, что она сперва не понимает, юноша это или все-таки девушка. Мужское платье и высокая прическа говорят о том, что юноша. Какая жалость, думает Сяо Тай, девушка из него вышла бы на загляденье. Зачем мужчине красота? Мужчина, он должен быть могуч, волосат и яростен в бою. Гора среди людей, такой, как Чжан Хэй, Третий Брат. Этот вот, в шелках и с утонченными чертами лица, как только на Чжан Хэя глянет, так у него кровь носом, чего доброго, пойдет. Хотя в Хань свои понятия о мужчинах. У них ценится и мужская красота, именно красота, а не прочие качества. Сяо Тай это трудно понять. Она и сама до сих пор ведет себя как мужчина, порой забываясь и радостно встревая в конфликт. А этот…
— А я смотрю, ты даже ответа дожидаться не стал? — насмешливо говорит она смазливому красавчику: — решил, что все равно разрешу?
— Я всего лишь скромный слуга и готов сделать все что угодно, чтобы усладить гостью нашей Королевы. — наклоняет голову юноша: — меня зовут Кун Мин, и я обучен игре на музыкальных инструментах, игре в го и сянци, философским беседам, боевым искусствам, а также искусству сражений на шелковых простынях. Если гостье будет угодно, я использую любые из своих умений чтобы развлечь ее и удовлетворить ее потребности… в беседе или игре, или в чем-либо еще.
— Вот как? — Сяо Тай подняла бровь. Нет, она читала Фрэйзера «Золотую Ветвь» и знала про похожие традиции у древних народов, однако одно дело читать и совсем другое, когда к тебе вот так подсаживаются на празднике и «сделаю все, что скажете». Как-то… пугает даже. Слишком уж близко этот Кун Мин подсел.
— О, этот несносный младший Мин опять пришел выпячивать свое образование. — с другой стороны к Сяо Тай присаживается та самая девушка в красном ханьфу, которая только что танцевала со старостой. Она наливает в чашку вина и преподносит ее с поклоном.
— Пейте вина, уважаемая гостья. — говорит девушка и откидывает с лица непослушную прядь: — пейте. У нас его много. Я обожаю вино, нагретое или нет. Лично я тысяче золотых слитков всегда предпочту пить вино на закате и любоваться алыми небесами. Вино — это ворота к сердцу человека, пьяный никогда не утаит камня за пазухой.
— Спасибо. — Сяо Тай принимает чашу из рук девушки и замечает, что та — касается ее руки. Она поднимает взгляд и встречается с ней глазами.
— А еще я тоже обучена игре в сянци и го. И… всему остальному тоже. — по лицу девушки скользит едва заметная улыбка: — и могу смело сказать, что я лучше этого младшего Мин во всем. Так что если гостья захочет… поиграть в го, то мы можем отойти в сторону. Ненадолго. В моем доме есть шелковые простыни с уникальной вышивкой, которая отражает легенду о лучнике Хоу И, его жене Чаньэ и девяти звездах Ворона, — хотите, я покажу? — девушка изгибает спину так, что Сяо Тай становится понятно, что простыни в ее доме ей обязательно покажут. Вот только поверх простыней будет лежать эта девушка, о которой тетушка Мэйлин уже говорила, что та — лисица-оборотень.
— Ээ… — выдавила из себя Сяо Тай, впервые в этом мире столкнувшись с таким явным домогательством и оглянулась в поисках помощи. Но с другой стороны ее встретил лишь восхищенный и масляный взгляд Кун Мина, который одобряюще улыбнулся ей.
— Мы можем взять с собой и младшего Мин, — по-своему истолковала ее взгляд девушка-лисица: — иногда от него есть толк в любовных играх. Он может вылизывать нам ноги.
— Эээ… в целом я не осуждаю, но… — Сяо Тай заколебалась. А может ну его к черту, эту вашу целомудренность, думает она, пусть будет оргия? А чего, для кого я тут стараюсь? Я — свободная женщина Востока и поступаю как хочу. А как я хочу-то? Чего я вообще хочу? И что я тут делаю? А еще — как это тетушка Мэйлин веером по голове Сакуру огрела? Она же — мечник, ученица самого Отшельника Шибуки Ай, она мух на лету лезвием своего меча рассекает, она спит вполглаза, постоянная бдительность, всегда настороже, а тут…
— Отстаньте от меня! — раздается крик и Сяо Тай оборачивается. К ней бежит Сакура Номоки, ее лицо все в красных пятнах. На ходу она завязывает кушак и заправляет рубаху.
— Седьмая! Они! Там! — Сакура тычет пальцем назад: — приставали ко мне! Извращенки!
— Какая гостеприимная деревня… — качает головой Сяо Тай: — и что тут не так? Джи Джи, детка моя, что ты сказала про этих людей?
— Они тут все — хорошие. — сияет улыбкой Джиао: — никого исправлять не надо.
— И это как раз и настораживает. — вздыхает Сяо Тай: — как так, целая деревня и ни одного ублюдка. Люди такими не бывают…
Глава 27
Глава 26
— Отстаньте от меня! — говорит Сакура и прижимается к Сяо Тай чем-то очень мягким, но в то же самое время — довольно упругим. Сяо Тай косит глаза вниз и обнаруживает что в обычное время мечница перетягивает свою грудь белой повязкой, а сейчас ее нет. В смысле — повязки. Только рубашка сверху. Видать застали ее в купальне, успела она свои бинты снять, а перетянуть снова не успела. Да только рубаха на Сакуре мужская и в ее вырез… всякое там видно. Кроме того, выпущенная на свободу грудь здорово мешала Сяо Тай думать. Здесь вообще с культурой обнаженности полный швах, а когда вот так к тебе прижимаются… словно защиты ищет. Хотя почему «словно», так и есть. Вцепилась в руку, прижалась и не отпускает. Интересно, думает Сяо Тай, вот если бы на нее и правда людоеды с ножами напали бы, она бы тут развернулась, на кусочки всех порубила. А вот если к ней с непристойными предложениями — так она сразу за спину прячется. И покраснела вся.
— Отстаньте вы от нее. — соглашается Сяо Тай и прижимает Сакуру к себе: — она у нас человек оргиями неиспорченный. Это вот я могу присоединиться, а тут у нас ребенок еще по сути.
— Мы думали, что мечник — юноша. — отвечает девушка со смешливыми глазами в глубине которых нет-нет, да промелькнет шаловливая сиреневая искорка: — а он оказывается — переодетая девушка!