Виталий Абанов – Стажёр #2 (страница 63)

- Сволочь ты Шойджи – неожиданно говорит она: - сволочь и гад.

- … - Шойджи вопросительно смотрит на нее, но Джун тему развивать не собирается. Почему именно Шойджи – сволочь и гад, она не знает. Но чувствует. Вроде бы ничего плохого ей Шойджи не сделал, наоборот – не убил в круге Мунсогор, даже порез на пальцах был поверхностный, она-то его знатно порезала, она знала. Если бы не достижения современной медицины, он бы остался калекой. И вообще, вел себя как джентльмен, пусть и странновато иногда. Но у Джун в груди зрело убеждение, что все это, гад и сволочь Шойджи сделал специально, следуя какому-то своему мужскому плану, желая видимо победить ее по-другому… коварный гад! Но сказать ему об этом она не может, потому что понимает, как это будет звучать, а будет звучать это очень глупо. Потому она просто фыркает и шагает дальше, постаравшись развернуться к Шойджи спиной – демонстративно независимо и дерзко. Вот так, тебе, Шойджи хутт Рикио, вот тебе, думает она, шагая впереди, я вообще замужняя девушка и мне думать про твои сильные руки и длинные пальцы, которые с такой грацией сжимают рукоять фамильного сонбу, знаменитого «Белого Дракона» - не следует. И тебе, принц Рикио - не следует так смотреть на мою… спину. Или куда ты там смотришь?!

Она резко оборачивается и видит невозмутимую физиономию Шойджи. Он смотрит ей в глаза и хмурится.

- Что? – говорит он: - мы же торопимся, нет?

- Конечно торопимся. – она обвела его подозрительным взглядом: - Шойджи! Ты же смотрел на меня?

- Конечно смотрел. Ты же впереди идешь – говорит тот. Логично, думает она, с какого перепугу меня вообще интересует, куда он смотрит? Он вообще может смотреть куда угодно, но почему меня это трогает? Я – одна из лучших и … ах, вот оно что. Он – лучше, чем я и как только я это поняла – включилась эта чертова женская черта, капризничать и привлекать, я и не думала, что так умею, а поди ж ты. Насмотрелась на других. Она вдыхает и выдыхает, сконцентрировав энергию в точке равновесия и берет себя в руки.

- Медитация Орла. Неплохо – кивает Шойджи, но ей уже все равно. Она – снова Джун, и ее не интересуют глупости, связанные с размножением и всей этой историей между мужчинами и женщинами.

- Ты меня интересуешь – говорит она прямо ему в лицо. Так никогда бы не сделала ни Нана-сун, ни эта мелкая Окни, никто из девушек так бы не сделал. Потому она – так делает.

- Эээ… что?

- Ты меня интересуешь как мужчина – продолжает она: - это мешает мне двигаться дальше. Сейчас я выправила ситуацию медитацией, но через некоторое время это вернется. Как только мы будем в безопасном месте – предлагаю заняться сексом.

- Это что еще такое? – бормочет Шойджи, отодвигаясь от нее. Она закатывает глаза.

- Это такая штука, между мужчиной и женщиной иногда происходит – объясняет она, испытывая легкое раздражение.

- Да я знаю – мотает головой Шойджи: - но … с чего это ты?!

- Если ты против и собираешься сопротивляться, то у меня ничего не выйдет… - грустно говорит Джун: - ты сильный. Хотя я наверное могу попробовать тебя отравить… а потом привязать к кровати.

- Ты дура – говорит Шойджи: - за тобой надо присматривать. А мне-то говорят, что это я дурак.

- Два дурака – пара – замечает Джун.

- Но у тебя муж есть! И вообще! Ты хоть раз… занималась этим?

- Нет, но я примерно представляю процесс, я быстро учусь.

- Все, я с тобой больше не разговариваю – постановляет Шойджи: - ты идиотка и я намерен вручить тебя твоему мужу. И посочувствовать ему.

- Все ему сочувствуют – вздыхает Джун: - а мне никто…

- Был бы у тебя такой муж как ты сама – я бы и тебе посочувствовал – говорит Шойджи: - все, пришли, давай я люк открою.

- Подождите нас! – кричат сзади и Джун не останавливается ни на секунду. Вот еще. Пусть догоняют.

Щелкнула отсечка обоймы и наружу вылетел раскаленный цилиндр термоклипсы. Патроны, они же иридиевые шарики все еще были, их было полно. Но вот термоклипсы кончились. Вообще при ведении боя в атмосфере или тем паче – в жидкой среде – можно было и не использовать термоклипсы, они нужны были для ведения боя в условиях вакуума, где невозможно теплоотведение от ствола гаусс-винтовки, там они были просто необходимы, иначе ствол попросту расплавился бы после некоторого количества выстрелов. В атмосфере же ствол мог охладится естественным образом – просто перестать из него стрелять и все. Вот только прекратить стрелять сейчас Персиваль не мог. Не обращая внимания на вылетевший цилиндр термоклипсы, на пар, который валил от перегретого ствола – он вскинул винтовку еще раз и дал короткую очередь в три выстрела. Очередная тварь взорвалась жидкими брызгами.

- Думаю вот нам и конец – констатировала Надин, тяжело дыша и глядя на то, как вокруг них встают все новые и новые твари: - у меня ствол перегрелся.

- То же самое. – Персиваль нажимает на спуск снова, но винтовка издает протестующий звук и загорается красная лампочка предохранителя. Следующий выстрел из перегретого оружия может разорвать его на куски и серьезно поранить пользователя.

- Аааргррр! – хорошо, что твари не нападали сразу после трансформации человеческого тела в … это. Они как будто замирали на месте и начинали то ли совещаться, то ли получать информацию откуда-то извне, а может просто привыкали к новому… но результат был одинаков – некоторое время они были неподвижны. Только это и спасало их первое время, пока твари ломились на крышу, а сзади преображались в новых тварей тела погибших. Но сейчас… сейчас у них не было шанса. Все пространство перед ними было завалено телами тварей и Персиваль где-то глубоко внутри – ужаснулся тому, насколько эффективно современное оружие против обычной плоти и крови. Твари шли волнами и это сделало каждый выстрел невероятно результативным – иридиевые шарики на субсветовой скорости прошивали тело не только первой твари, но и твари за ней и за ней и за ней… пока наконец не встречала преграду посерьезней. Но всему на свете приходит конец и вот у них перегрелись стволы винтовок, не рассчитанных на ведение непрерывного автоматического огня. Обидно было то, что зарядов для винтовок было еще много и если бы они додумались взять с собой запасные – то могли бы продолжить бой, а за это время остыли бы эти… или, - если бы у них были стационарные лучеметы. И минное поле – такое, как практиковали партизаны во время Тринийских войн в джунглях – мононити поперек, разрезающие все, что двигалось и имело неосторожность напороться на них. Твари – не люди, они прут и прут волнами и нити против них – самое простое решение. Но у них нет мононитей, нет стационарных лучеметов, нет даже запасных термоклипс для винтовки.

Все что у них есть – это несколько минут, пока твари не преодолеют несколько завалов из тел таких же тварей. А потом – убьют их и преобразят в таких же как они. Эта мысль почему-то особенно пугала Персиваля, мысль о том, что даже после смерти – он послужит врагу, будет боевой единицей в его войске…

- Согласен – говорит он наконец и поворачивается к Надин: - вариантов я не вижу. Нам действительно конец. Ты что-то хотела сказать? – слово «напоследок» так и не вылетело у него изо рта. Дурная примета, на флоте так не говорят. На флоте твоя жизнь и смерть – как правило означала жизнь и смерть всех на твоем корабле, а потому – не привлекай костлявую, придурок – так говаривали флотские, угощая салагу подзатыльником.

- Раз уж нам все равно конец – говорит Надин и опускает винтовку стволом вниз. Винтовка упирается дульным срезом в лужу крови под ее ногами и начинает шипеть, вверх поднимается бурый пар. Надин морщится и поднимает винтовку, сил уже нет, но и выкинуть, отбросить в сторону ставшее уже ненужным оружие – она не может. Сила привычки. Солдат может потерять свои документы, свои деньги, забыть свое имя и дату рождения, но он никогда не потеряет и не забудет свое оружие.

- Я понял. – говорит Персиваль и оглядывается. Он понимает Надин, раз уж все равно им конец, то умирать в пасти твари, да еще и быть потом использованным – плохая смерть, дурная. Нет, лучше, наверное, сбросится с крыши здания, полететь вниз вместе и разбиться в лепешку – так, чтобы потом не восстановили. Или … эти все же смогут? Жаль, нет плазменной гранаты, тогда бы они ушли хорошо – со вспышкой!

- Хорошо – говорит Надин и переворачивает винтовку в руке. Ловким движением выбивает затвор и перекашивает там пустой цилиндр термоклипсы.

- Что это? Ты… чего?

- Не знаешь? А еще офицер. Хотя… это ж нам показывали уже на следующем курсе, тебя тогда не было. Каждая винтовка КСВ 35 – может быть превращена … в это. – Надин переворачивает винтовку обратно и щелкает предохранителем. Вспыхивает алый огонек предупреждения.

- Чтобы и в плен не попасть… и вообще полезная штуковина – говорит она: - не думала, что так скоро этим воспользуюсь, ну да ладно. Давай свою винтовку, как твари полезут – жмем на курок… и бум!

- Конечно. – Персиваль отдает свою винтовку и смотрит, как Надин умело превращает ее в бомбу. Она всегда была отличницей – думает он, если кто и заслужил крылышки на петлички и орденскую планку - так это она.

- Кхм… - говорит он: - спасибо, Надин. Ты … всегда мне нравилась. Ты такая классная.

- Ага, а женился ты все равно на Хлое – прищуривается Надин, заканчивая свою работу и перехватывая винтовку поудобнее: - а ты вот мне никогда не нравился. Ну… почти никогда. После экзамена я на тебя другими глазами посмотрела, но место было уже занято. Хлоя своего не упустит, а?