Виталий Абанов – Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь (страница 63)

– Вот дурочка романтичная, – констатировала Иошико, провожая взглядом спешно убегающую подружку, – не было так. Что за чушь еще. Вообще так не бывает. «Любовь из ненависти» между Огненной Сестрой и Сумераги-тайчо не возникла никакая. Это все ересь. Ты ее не слушай.

– А я и не слушаю, – обрадовался я тому факту, что хоть Иошико-чан не верит во всякие эти… романтические бредни. Она у нас спортсменка, человек, в деталях знающий, что такое пот, кровь и сила воли, что такое бой и как бывает трудно принять поражение и не злоупотребить победой. Она – воин в душе и знает, что на поле боя нет места этому вот всему…

– Да, – продолжила Иошико, перестала болтать ногами и подвинулась немного поближе: – Потому что роман у Сумераги-тайчо с Тигрицей!

– …! – вытаращил глаза я. Не ожидал от Иошико-тайчо, капитана команды тхэквондо и председателя одноименного клуба, серебряной медалистки региональных соревнований и талантливой спортсменки, что она – типичный шиппер.

– Это у них так было, – кивает Иошико, наклоняясь к самому моему уху, – поединок на заброшенном цементном заводе! Две воли, которые столкнулись в противоборстве! И финальный удар Сумераги-тайчо отбросил Тигрицу, и отблески этого удара громом отозвались в городе! А говорили, будто взорвалось что-то…

– Газовое оборудование взорвалось… – Так, по крайней мере, объяснил происшествие городской департамент. Какое еще оборудование на заброшенном заводе? Совсем уже перестали стараться.

– Пф… – фыркает Иошико. – Какое еще оборудование на заброшенном заводе? Совсем в департаменте стараться перестали.

– Именно, – подтверждаю я, – бездельники.

– А уже после боя, когда обессиленная Тигрица еле держалась на ногах, Сумераги-тайчо приблизилась в ней, чтобы нанести добивающий удар, но Тигрица не сдалась, нет! Она бросила на противницу ненавидящий взгляд и сказала ей: ты можешь убить меня, но победить меня у тебя не выйдет! И тогда Сумераги-тайчо внезапно поцеловала ее самым жарким поцелуем! Кья-я!!! – Иошико прижала ладони к пылающим щекам и зажмурилась. Еще одна.

– Очень логично, – вздыхаю я. Сперва дать люлей, а потом целоваться. Хотя кого я тут обманываю, у меня примерно так и выходит.

– Да, да. И теперь там у них треугольник – у Сумераги-тайчо и Тигрицы настоящая любовь, а Огненная Сестра ревнует и пытается вклиниться между ними. У, стерва! – Иошико с энтузиазмом потрясает кулаком в воздухе.

– А вот тут я с тобой даже соглашусь… – киваю я головой. Моя одноклассница назвала Акиру-сан стервой! Нет, ну день все-таки не потерян зря, есть что рассказать на следующем собрании нашей инвалидной команды. Если живым останусь, да.

– Сумераги-тайчо, Тигрица и Огненная Сестра – кучка ничтожеств и психопатов, – раздается вдруг голос из-за спины. Ая-чан стоит рядом, и взгляд ее мрачен.

– Ая-чан, – Иошико хмурится, – почему ты так…

– Потому что! Потому что эта проклятая Тигрица едва не покалечила Крио! И все только потому, что она хотела понравиться этой двинутой на всю голову Сумераги-тайчо! А эта Сумераги, она вообще части человеческих тел коллекционирует, потому что хочет сшить из них свою мертвую мамочку! И страшная она! – выкрикнула Ая-чан и пулей вылетела из класса. Все недоуменно посмотрели ей вслед.

– Вот же… – недоуменно протянула Иошико. – Что это с ней такое?

– Совсем близнецы Сато без Юки-сан умом тронулись, – покачала головой девчонка из свиты Иошико, еще одна гяру, которая постоянно носит солнцезащитные очки вместо заколки.

– А мы с ней сегодня как раз хотели Юки навестить… – протянул я, глядя вслед убежавшей Ае.

– Не переживай, она еще вернется, – хлопнула меня по плечу Иошико, – ты лучше скажи, с клубом определился? У нас девчонки красивые ходят, начнешь набирать своей гарем, как Сумераги-тайчо.

Глава 31

Сегодня мы пойдем с Аей-чан навещать Юки. Юки-сама, как говорит сама Ая, с неподдельным восхищением в голосе. Умеют же тут люди создавать себе кумиров. На пустом месте столько всего про Сумераги-тайчо, например, развели.

К моему удивлению, Акира оказалась тут ни при чем, клялась, божилась и даже аргументы привела, почему это не она. Во-первых, говорит она, у нее и ресурсов таких нет, ты знаешь, Син, сколько стоит производство этих наклеек и брелоков наладить? В такой короткий срок? В таких случаях за срочность по триста процентов накидывают, а она, Акира, и сотни не потянет.

Хм, подумал я, надумал себе бунт на корабле, бардак в танковых войсках, разброд и шатание во вверенном мне подразделении и уже приготовился карать невиновных и поощрять непричастных.

– Знаешь, Син, – говорила мне Акира, заехавшая за мной в школу на неизменном черном лимузине, – если всего за несколько дней последняя собака знает, кто такая Сумераги-тайчо, то мы-то с тобой прекрасно понимаем, откуда ноги растут.

– Даже если… – говорю я, – даже если тот-кого-мы-не-называем стоит за всем этим, то остается простой вопрос – как?! Как можно город на уши за два дня поставить?!

– Знаешь, вот смотрю я на тебя, Син, и думаю, – говорит Акира, достает пачку сигарет, потом понимает, что мы стоим на школьной парковке, и со вздохом прячет сигареты в карман, – что ты элементарных вещей не понимаешь. Хотя… ты же Герострата знаешь?

– А! Чел, который поджег храм. То есть действовали от противного?

– В точку. Там и тут стали появляться люди Джиро и требовать любую информацию про Сумераги-тайчо и ее команду, а во-вторых, чтобы ни в коем случае никому не рассказывали об этом. При этом действовали грубо, хамили, может даже врезали кому. В результате слухи переполнили город, и каждый считал своим долгом рассказать эту историю назло громилам Джиро и старой семье. Потребуй, чтобы никто не говорил про Сумераги-тайчо, и через сутки город только и будет, что говорить про Сумераги-тайчо. При этом искренне верить, что тем самым они наступают старому якудзе на мозоль и что они такие храбрые, выступают против зла и за справедливость. Люди… – она снова вытащила пачку сигарет, взглянула на нее и вздохнула. – Люди такие предсказуемые. Хотят быть героями, но не хотят нести ответственность. Хотят, чтобы была справедливость, но не готовы и пальцем шевельнуть. А тут такая золотая возможность – встать на стороне добра, а всего-то надо – с соседями посплетничать. Старый Джиро умеет играть в такие игры.

– Ого, – сказал я, – теперь понимаю.

– И я думаю, что кроме этого еще по городу специально пустили парочку… нелицеприятных слухов – и про нетрадиционную ориентацию, и про некрофилию, и про то, что ты людям головы отрубаешь, а потом мастурбируешь на кровоточащие трупы.

– Серьёзно?!

– Нет, ну про головы это я придумала, хотя…

– Акира-сан, я тебя прошу, перестань прикалываться.

– Хм. В общем несколько потоков различных версий – от самых положительных до самых мрачных и извращенных – не дадут слуху быстро затухнуть. Если бы версия была одна, какая бы она ни была – она наскучила бы людям на второй день. Ну есть тут команда новая, и что? У нас в Сейтеки таким не удивишь, каждую неделю какие-нибудь фрики появляются. Ну подразнили старого якудзу, и что – сами помрут через месяц-другой. Нет, тут ювелирная работа, Син, учись у мастера, пока живой, хотя такие, как он – живут долго. И это, Син, только верхушка айсберга, наклейки и брелоки. Уже и анекдоты ходят в тему, типа: «Врывается Сумераги-тайчо в поместье старого Джиро, а там тишина и нет никого, только эхо гуляет. Сумераги-тайчо и говорит: ’’Есть здесь кто?” А эхо в ответ: ’’Есть здесь кто?” Сумераги-тайчо: ’’Может, нет никого?” А эхо: ’’Нет никого, нет никого!” Сумераги-тайчо и говорит: ”А может, Огненная Сестра, сожжешь ты все тут?” А эхо: ’’Так ведь нет никого!”»

И это, Син, просто так не появляется. То, что в анекдотах стали рассказывать – это уже надолго в людской памяти задержится. Но я тут, Син, ни при чем, вот клянусь, можешь на меня Майко натравить.

– Угу, – киваю я. Долгих лет Джиро-сама! Как бы он и нас всех не пережил. Хотя вот с нетрадиционной ориентацией он, походу, маху дал – судя по реакции абсолютно всех девушек, Сумераги-тайчо – теперь секс-символ Сейтеки. И неважно, как она выглядит и что человечину жрет. Она же – «ах, романтичная!». Герой и идол. Защитница сирых и убогих.

– А что за история с паучками? – спрашиваю я, вспоминая Иошико и ее брелок.

– Ну так – черная вдова, паук же, – пожимает плечами Акира, но ее платье не вздувается в нужных местах, как у Майко, и потому этой действие не вызывает у меня ступора и сексуального инсульта. – Людям идея зашла, что есть тут команда, которая за все хорошее против всего плохого. Робин Гуды такие. Насилуем плохих, даем хорошим. – Клянусь, на лице Акиры промелькнула улыбка! На долю секунды, но все же.

– Какая… интересная интерпретация, – говорю я, – а разве эти паучки не подрывают власть Джиро-сама?

– Ты даже не представляешь, что творится в голове у этого замшелого пня, но давай, попробуй меня, – хмыкнула Акира. – Я тебе только один слой игры расскажу, и ты уже подумаешь, что все это очень даже нужно Джиро-сама.

– Эм… что бы что? – пока я не понимал. Наличие каких-то молодых отморозков, которые еще и общественное мнение на свою сторону перетаскивают – это же старому якудзе однозначно не в плюс. Репутация упадет, люди начнут сомневаться, начнется шатание в вертикали власти и вообще. Внесение новых элементов в систему не способствует ее стабильности. Особенно таких вот нестабильных элементов, как мы. С другой стороны, как там говорят – только дураку нужен порядок, гений властвует над хаосом. Джиро-сама – гений?