Виталина Дэн – Ты – Мой Яд (страница 2)

– Да какой там ремонт. На парашу все старое говно выкидывать и целку ставить. Пусть котлету готовит, – в шуточной манере произнес, пытаясь в этот момент погасить дурное расположение духа.

– Понял. Кириллу маякну, чтоб новую поставку готовил. В наличии для тебя остались только шлицы и валы, а зубьев шестерен нет. Затянется вся эта шляпа, – тоскливо заключил Рус.

– Ага, – буркнул в желании свернуть наш треп, но у Руслана были на этот счет другие соображения.

– Заедь сейчас на работу. Тут мерин шестьдесят третий пригнали… – вдруг замолчал, давая расслышать, как копается в кипе бумаг. – Я хочу, чтоб ты сам за него взялся.

– Прям сейчас? – недовольно поморщился.

– Да! – развязно и нагло повысил тон и тут же без перехода неожиданно решил узнать: – Все нормально? – а последнее уже тише и с беспокойством в голосе.

– А как же! – дерзко хмыкнул и, встав во весь рост, лениво побрел в кухню, чтоб в холодильнике нарыть жрачку и после отправиться в сервис.

– Базар тебе нужен, салага! – самоуверенно хмыкнул Бес, начиная угорать надо мной.

– По-братски! Отвали!

– Да пошел ты! – заржал он по-мальчишески в динамик. – Все, отбой. Жду! – и, не дожидаясь от меня ответных подъебок, Руслан сбросил звонок.

Астемиров Руслан… Кто он мне? С уверенностью скажу: тот, кого за всю жизнь у меня не было. Отец… брат. Друг. За исключением моего друга Трофима из детдома.

Не отыскав тяги сделать полноценный завтрак, я схватил с блюдца готовый бутерброд и разом запихнул себе в рот добрую половину. С задумчивым выражением лица подгреб к окну, располагающемуся в кухне, и, медленно прожевывая еду, начал воскрешать в сознании двухгодичной давности разговор с Русланом.

– Тебе нечего стесняться. Тебе не из-за чего опускать голову и отводить свой взгляд. Ты многого достоин в этой жизни. Ты умный и целеустремленный, кто бы что тебе ни говорил, – заглядывал Руслан мне в глаза и крепко держал за затылок. – Ты достоин уважения, любви и счастья. За пределами семьи относись к людям так, как они того заслуживают. Хочешь идти к ним на контакт? Твое право. Решение. Но дома ты можешь расслабиться. С нами тебе нечего опасаться. Мы и только мы твоя самая сильная опора по жизни. И этого уже ничто не изменит. Ты человек! Достойный человек. Ты не звереныш. Ты не в лесу родился и живешь. Ты мой младший брат. Мой друг. Я тебя очень люблю.

Только рядом с ними я слышал такие слова в свой адрес. И всегда после таких разговоров требовалось некоторое время, чтоб осознать сказанное, переварить через внутреннюю мясорубку бесчисленного говна. Протяжно выдохнул, замешкался, казалось, на пару минут. Взгляд бесцельно метался по знакомой обстановке.

– Может, и впрямь зря переехал?.. – глухо и бездумно спросил сам у себя и, неаккуратно отбросив остатки бутерброда в тарелку, отправился в душ, чтоб через час, сидя в своей тачке, ударить по газам и снова по уши зарыться в работу.

Глава 2

Холодным зимним утром яркое солнце настырно слепило в лобач, когда я, расслабленный, сидя в тачке, без особого труда ладонью левой руки управлял рулем. Солнечные, с красным отливом лучи и выпавший за ночь чистый снег, который хрустел под покрышками колес собственной новой черной "Бэхи М пятой компетишн", раздражающе вызывал в слезящихся глазах черные мушки. Я, не отводя прищуренного взгляда от дороги, под долбившие биты по перепонкам нашариваю правой рукой в консоли пачку сигарет и зажигалку. В мыслях крутится лишь то, что утро отнюдь не делает меня добрее, а в магнитоле оглушительно зачитывают слова из трека, наполняющего темный салон авто.

Нам пора. Давай, без возни

Куртку накинь, сумку возьми

Кокос в раковину, бабосы – наполовину

Мы не признаем вину даже наполовину

Счастливая жизнь – счастливо

Группа захвата в гости рвётся нетерпеливо

Орут, что будут ломать входную

Я улыбнулся, обнял родную

Успокоил и сказал, что всё в норме

Пошутил про стриптизеров в мусорской форме

Что сейчас начнут раздеваться, как откроешь двери –

И ты была готова в это поверить

Меня на пол, в лопатку дуло АК

Ты плачешь, а я даже не могу подать платка

Тушь потекла, говорят водостойкая – врут

Отнеси завтра в Летуаль, пусть вернут

с.Каспийский Груз.

Я до отказа вдавливаю тапок*(газ) и, рывком в сторону выкрутив руль, мощно с визгом вхожу в вираж, залетая на уличную парковочную стоянку СТО. И тут же от этой незатейлевой шалости крупно жалею, так как на льду меня нехуево заносит, а в этот момент неподалеку, как назло стоял Руслан с клиентом, наверняка перетирая о починенном мной рендже.

– Вот, блядь! – недовольно поморщился, и, заглушив движок, схватил с соседнего сидения спортивную длинную черную куртку с глубоким капюшоном.

Стоило выйти из машины, как морозный воздух, не жалея, сурово хлестанул по лицу, заставляя сощурить глаза, плотнее запахнуть на себе пуховик и перекинуть в другой уголок губ уже прикуренную в тачке сигарету.

Поймал на себе мимолетный недобрый взгляд пронзительных черных глаз Бешеного, когда я твердым неторопливым шагом направился прямиком к ним.

– Здоров, Димон! – оказавшись рядом с мужиками, наш постоянный клиент протянул мне руку.

– Здорово. Че, нет вопросов по поводу аппарата*(машина)? – ответив на рукопожатие с растопыренными пальцами, сухо обратился к Илье.

– Обижаешь! – хохотнул он непринужденно и ударил меня по плечу. – Все ништяк, спасибо! Ладно, Руслан, на связи!

– Бывай! – глядя на меня, со скрежетом в голосе отозвался Рус.

– Че, ты палишь? – я первый пошел в наступление, увидев, что Бес заиграл желваками и вот-вот начнет рявкать.

– Думаю, что ты чересчур охуевший стал! Не находишь?! – на серьезке кидает и в упор с жестким выражением лица впивается в глаза своим неприятным взглядом.

– Это, случайность! Угомонись! – удрученно вздохнул и встал в профиль к нему, понимая, что сейчас в два счета раскусит мой пиздеж.

– Дрозд, – Рус приблизился на шаг ко мне, – правила игры не изменились. Эт, если что, я напоминаю тебе, – грубо пальцами схватил меня за затылок и решительно дернул башку к себе.

Руслан был выше на голову и как всегда одет не по погоде. В пробирающий до костей холод он облачен в водолазку с горлом, джинсы и такого же цвета, как вся его одежда, в черных "Адиковских" кожаных зимних кроссовках, идентичных моим.

– Не забывай разговор трехлетней давности, – закончил тихо с угрозой, но помимо бешеной злости, в черноте глаз клубился одержимый страх… страх потерять родного для себя человека.

Стоило Руслану один раз взглянуть на мою разбитую тачку, как в ту же секунду потерял связь со своей кукушкой.

– Слушай меня, щенок! У меня оба родителя погибли в автокатастрофе. Они были оба профессиональными гонщиками в Казахстане. А в один день они разбились. Насмерть. Мы с братом остались одни. Ни одна тварь, которая называлась их семьей и друзьями, не осталась с нами. Все разбежались как трусливые крысы по вонючим норам. И ты думаешь, я тебе позволю гонять? А? Мне похуй – призвание это твое, хобби, любимое дело, работа. По-хуй! – отвесил мне звонкую оплеуху с двух сторон по щекам по очереди. – Слышал?! Гонять ты не будешь! После твоей неосмотрительной дичи я по твоей вине выебу каждого, кто участвовал с тобой в заезде! Будь в этом уверен. Вломлю пизды и каждому перекрою кислород на починку и тюнинг тачек.

И… и нихуя с этим не сделаешь. Не переубедишь его, не вразумишь, что скорость – единственная моя страсть, от которой руки заходятся в треморе, стоит сесть на водительское сиденье.

– Помню, Рус.

– Отлично, – ему потребовалось пару секунд, чтоб взять обладание над своим скрипучим голосом, сморгнуть невидимую пелену, застелившую глаза и кивнуть. Но не отпустил, как ожидалось, а наоборот, поспешно притянул к себе и соприкоснулся лбами, одобряюще хлопнув меня по спине. – Что, не так сегодня? – тихо спросил. – Почему, дерганный? – отступил на три шага, но сосредоточенный взгляд от моей рожи не отвел. – Ты вчера в Администрацию нашу городскую ездил, – скрестил руки на груди, следя за тем, как я запрокинул голову назад и задумчиво катал во рту из одного угла в другой тлеющую сигарету.

Я обдумывал ситуацию, пока Бес ждал вразумительный ответ. Затянулся глубоко, топя нас в никотиновом дыму и ощущая, как неприятно терпкий привкус вяжет рот.

Я как полгода состою в комитете по охране прав детей, который проводит ежедневный мониторинг чрезвычайных происшествий с участием несовершеннолетних. Руслан об этом осведомлен так же, как и о том, что я с недавнего времени взял под контроль одного шестнадцатилетнего парня. У меня была не одна семья и, даже не три и, не только дети, но и бывалые*(заключенные).

– Что, опять встреча была с родительской общественностью? – сообразив, усмехнулся напротив Рус, но тон и его пристальные глаза оставались серьезными.

– Бес, в тебе терпения вообще нет, – подушечками пальцев схватил сигарету и, последний раз сделав затяжку, резко отбросил бычок в сторону. – Ноль! – хмыкнул и выпустил дым вверх.

– По существу.

– Внутрисемейный конфликт на лицо! – начал я и исподлобья зыркнул на Руслана. – Телесные повреждения… – тут произошла заминка, так как Бес прищурил левый глаз и заметно напрягся, всякий раз выдавая свое беспокойство за меня.

Возможно, не зря. Есть вероятность, что закапываясь в этом дерьме, меня время от времени триггерит. Как вариант сегодняшнее воспоминание из детства.