Виталина Дэн – Ты – Мой Яд (страница 16)

Завис и возле выхода резко обернулся.

– Я ехал всё рассказать тебе! – одержимо прогремел, давая выход бешеной злобе.

– Не свести! Ты обосрался и не видел другого выхода, кроме как все выложить! Потому что даже после ремонта бы я с одного взгляда на тачку выкуплю, что ты её ебнул! Нет, ты решил сделать очередной прогон! Или, блядь, думаешь, я по твоему лошара, который не в курсах, что ты у меня под носом по городу гоняешь?! Пиздаболам в этом доме не место! Съебывай, раз так решил! – басит на весь холл и указывает кивком головы на дверь.

Второй удар, прилетевший точно в цель. В самое смертельное место. Сквозное в сердце. Только крыть было нечем. А ведь он прав. Я тот еще пиздабол. Все эти годы отчаянно очкую, что Руслан узнает, как время от времени гоняю на треке.

– Тебе пинка для ускорения придать?! – снисходительно смотрел в упор и добивал до конца.

– Астемиров, черт бы тебя побрал! – умоляюще просит Алина и вытирает мокрое лицо от слёз. – Мить, не уходи. Пожалуйста, – быстро оказалась возле меня и крепко стиснула руками. – Прости, прости… – исступлено на взводе шепчет. – Только не уезжай.

– Лина… – предупреждающе к ней обращается Бес.

– Ты невозможный! – оглянувшись через плечо, со слезами надрывно выкрикивает ему. – Сумасшедший! Сколько можно свои руки распускать?! Ты слышишь, что ты вообще несёшь?! Это же наш Митя! Я его не отпущу! – вздрагивая плечами, громко всхлипывает.

Руслан сжал кулаки и пытливо глянул на неё. Одним маниакальным взглядом запугивал, обездвиживал, обещал неминуемую страшную расправу. Со стороны походило на безмолвный разговор между ними, ход мыслей которых я был не в силах отследить. В тех или иных ситуациях,он каждого из нас загонял в свои жесткие рамки.

– Нет… будет лучше для нас всех, если я сейчас уеду, – вполголоса прохрипел и, оторвав мелкую от себя, исчез из вида.

***

В одном из обычных дворов спального района, где я осел вот уже как месяц, загорелись уличные фонарные столбы, когда подавленный выбрался из салона такси возле панельной многоэтажки. С потухшим отсутствующим взглядом обдумывал слова Руслана и раз за разом проматывал случившийся накануне инцидент. Мобила в кармане не переставала вибрировать, принуждая притормозить и не бежать с невероятной скоростью от проблем. Не совершать ошибок и ответить на звонок девчонки, а то, что это была она, у меня не было никаких сомнений.

– Лиин…

– Ты где? – обеспокоенно и тихо, как только принял вызов.

– Дома…

– Твой дом здесь, с нами! – громче с очевидной наглостью. – Что бы он ни говорил – он злой! – погасив пыл, шелест тонкого голоса Алины донёсся до меня с трудом. – Он любит тебя, переживает. Прости его… Ты же знаешь, какой страх для него…

– Знаю, – перебил и, удрученно выдохнув, пальцами зажал переносицу. – Давай обо всем потом… Не переживай за нас, мы разберемся, – не прощаясь, отключился и вырубил совсем аппарат.

Поежился от холода и, скрестив руки на груди, недоумевал, как Руслан вечно в зиму ходит раздетым.

– Отморозок, блядь! – с кислой физиономией,буркнул себе под нос.

Я так сегодня и не заехал в квартиру, чтоб переодеться. Вид убогий, как и внутри в настоящее время творился полный раздрай.

Приблизившись к заблокированному черным внедорожником подъезду, выхватил мутного бритоголового фраера в короткой черной дубленке, спокойно курившего около машины сигарету. Встретились взглядами, и тут же на подсознание ощутил опасность. Услышал позади звук неторопливых шагов, выбивающих из-под подошвы хруст снега. Бессознательно остановился, повернул голову назад и посмотрел в сторону двух полураздетых без верхней, как и я, одежды, амбалов , вышедших из черного глянцевого "Ровера" идентичного тому первому, что стоит на пяточке возле подъезда. Отступил на шаг, выбрав такой угол обзора, чтоб рассмотреть можно было троих. В районе грудины почувствовал, что тут что-то не так, да и номера на тачках замазанные. Уверен был, что эти верзилы терлись здесь по мою душу. И чуйка меня не подвела, когда двое решительно двинулись ко мне, а первый отшвырнул бычок и, сломя голову, помчался на меня.

Временно охуев, истуканом стоял пригвожденный на месте, сразу позабыв о минусовой температуре, пока лысый не перелетел через мою спину. Очнулся, когда громила почти подбежал ко мне. Первый был бессознательный импульс нагнуться. И не прогадал. Мужик, кувырнувшись, изрыгая проклятия, приземлился на проезжую запорошенную снегом часть. Второй инстинктивный рефлекс отшатнуться, когда другой мордоворот накинулся, замахнувшись. Я сделал шаг в сторону и в железном захвате безжалостно схватил его за кисть, выкручивая, а вслед за тем, вонзившись пальцами сзади за шею, резко загнул тушу вниз, складывая напополам и, задрав руку к верху, вывихнул до хруста в плече.

– Ааа… – раздался первый вопль, а я, словно находясь в алкогольном дурмане, до сих пор не мог понять что к чему.

– Может, поясниии…те? – спотыкаюсь на словах, почти пропустив удар третьего. Вовремя увернулся, когда чужой кулак прошел по касательной от моей скулы.

На уровне инстинктов незамедлительно последовала следующая реакция. Машинально сгруппировался и в стойке сокрушенно сделал выпад вперед – четкий правый хук в челюсть, твердый левый, снова правый и пробиваемый апперкот. Кожа на челюсти чувака лопается, оставляя его следы на моих сбитых костяшках.

Выпученные глаза налились кровью, а в расплывчатом, как кисель, сознании, мгновенно всплывает вызубренное на всю оставшуюся жизнь правило.

– Главное, ты умеешь бить! Держишь удар. В уличной драке старайся меньше махать ногами. Обездвиживай противника в захвате, проводи прием или комбинацию. Но лучше всего, Дрозд, боковой! Боковой удар амплетудней. За счет амплетуды сила увеличивается. Вставай в боевую стойку и несколько раз подряд, а то и больше наноси жесткий правый, левый боковой. Никогда не бей один раз. Сразу делай так, чтоб отдача не дошла до тебя. Поворачивай весь корпус и вкладывай всю силу в удар. Бам! Бам! Бам! – Руслан в защитной стойке проводит атаку, наглядно показывая мне. – И отправляй на покой спать. В таких случаях всегда помни, что у тебя две пары глаз – спереди и на затылке!

Только едва в мясорубке можно углядеть за тремя чертами. Трое на одного – полный мой проёб. Не успел уловить, как за считанные секунды бритоголовый шакал провел мне подсечку, а второй его друг, подхватив момент, массивной грязной подошвой заряжает в ебло, пока их третий валялся на коленях, очухиваясь и мотая головой.

Заслонив башню руками и блокируя из вне яростные выпады, пришло осознание, что всё! Даже попытки вырваться не будет. Весь сжался, закрылся и, как в старые добрые, начался внутренний отсчёт, ожидая, когда все закончится. Мощнейший удар под дых один за другим. Уже трое возвышались надо мной и с поразительной ненавистью дробили ногами ребра, брюхо, спину, вызывая слепящую боль, с которой давным-давно сдружился, примерился.

– Сукааа! – двухметровый ублюдок, третий из них, утробно рычит и ударной волной проходится по печени, выворачивая наружу все кишки.

Боль в солнечном сплетение. Адская колючая боль во всем теле. Шум усиливался в ушах, черная рябь появилась перед глазами, и тошнота комком подкатывалась к горлу. Один из этих недоносков впивается мне в горло, заставляя задержать в легких больше воздуха.

– Я этого отброса угондошу! Рожу мне разбил, ёбаный пидорас! – задыхаясь, сильнее сдавливает глотку и неумолимо топит меня в трясине воспоминаний.

– А ну, встал выродок! – батя ремнем со всей силы хуярит по голой пояснице и тут же вдогонку металлической бляшкой по спине, когда я, ничего не подозревая, всего лишь спал на диване.

От боли и неожиданности вскричал и испуганно слетел со своего места, уставившись в страхе мокрыми глазами на пьяного с жутким перегаром отца.

– Падаль вшивая! Спишь, значит?! Я кому приказал навести порядок в комнате?! – очередной раз замахивается ремнем и кожаной материей наотмашь хлещет по лицу.

От болевого шока грохнулся на колени и, ладонями прикрыв голову, ткнулся лбом в прохладный пол.

– Пап, я убрался… Слышишь? Не бей! – от дикого жжения казалось, что глаза вот-вот лопнут или вылезут на лоб.

– Ах ты, шваль подзаборная! Спорить вздумал с отцом?! Да я тебя, сосунок, сейчас со свету сгною! – петлей накидывает ремень мне на шею.

– Я все сделал, как ты просил! Чего ты ещё хочешь?! – со стеклянными глазами от слёз иступлено ору, беспомощно считая, что смогу до него докричаться.

– Чтоб твоя мамаша-сука тебя ублюдка никогда не рожала! Ненавижу ваше продажное отродье! Вы мне всю жизнь искалечили! – затянул на горле кожаный ремешок, вырывая страшный хрип изо рта.

– Пппааап… – заикаясь, плакал и умоляюще его просил. – Паааапппа… пожалуйста… – прежде, чем отключиться, почувствовал, как веки стали свинцовые, плотный туман в голове заполнил каждую клетку мозга, а тело стало невесомым.

– Остановитесь! – в какой-то момент издалека закричала девушка. – Я вызываю полицию! – истошно завопила, за руку вырвав меня на поверхность и заставив болезненно открыть налившиеся кровью глаза.

– Все, валим! Нам нельзя засветиться!

Резко все прекратилось, но спустя мгновение бритоголовая мразь подошвой своего ботинка на шнуровке вдавливает ногу мне в лицо и, наклонившись, пристально заглядывает в глаза.