Виталина Дэн – Порок. Часть 2 (страница 8)

Сидел под палящем солнцем на жопе, подтянув к груди согнутую правую ногу в колене и, изо всех сил силился сосредоточить собственный полет мыслей на возникнувшем пиздеце. Но, пока, глядя безжизненным тусклым взглядом в одну точку я пытался отыскать тот самый выход из ситуации, Антоха носился коршуном в тесной замкнутой могиле, одаривал всех и меня в том числе последними заковыристыми непечатными словами, надеясь проклясть полмира. Как только оказались в яме, полудурок, бросился на меня с кулаками, готовый завязать между нами борьбу, но его быстро охладили, выпустив в паре миллиметров от нас в землю короткую очередь пуль и приказав немедленно захлопнуть ебало.

И этот, утырок, капитально своей бессмысленной болтовней сбивал с толку, сотрясал воздух, не давал сконцентрироваться на общей, блядь, проблеме, прожигая меня ненавистным взглядом. Мало того, что по-черному рубит, из-за недостатка сна, так еще и страшное пекло начинало мутить рассудок.

– И тут решил урвать кусок покрупнее? То-то ты, сука, с самого начала был скрытный и выражал призрение к каждому второму. Одиночка. Не сближался. Не делился о себе даже со мной. Сам себе на уме. Считающий себя невъебенным. Выше всего, что здесь происходит. Не видел смысла, за что мы рвем свои жопы и ложим жизни. Высмеивал. Считаешь, отымел всех, хитрожопый?

Фанатик не унимался. Злобно выплевывал из себя слова и медленно с тихим бешенством выцеживал фразы.

Я попросту не обращал на него внимание. С самого начала пропускал мимо ушей его бесчисленные предъявы, обвинения и вынесенный для себя приговор, если выберемся отсюда, то он самолично пустит мне пулю в лоб.

– Да залупу тебе на воротник! – продолжал в том же духе. – Ты, чертила лоханулся! Играл в одну будку! Предал себя, нас, боевых товарищей, родину. Ты фуфло, которое потел за тридцать серебряников ради своей синевы*(группировка).

Посыл Фанатика достиг своей цели.

Заторможенно перевел на Костенко тяжелый убийственный взгляд и твердо предупредил:

– За метлой следи. Или крыша совсем просела?

– Не знаю, – передергивает плечами и лыбится, как псих. – Но, вот, то что за человека тебя больше не считаю, уверен вполне.

– Я сказал не мороси, Антон. Завязывай, – прищурился, чувствуя, что еще немного и вшатаю дурику. – Сейчас не время.

– Ты сказал? А не пошел бы ты на хуй, Туман? – оскалившись, крысится он.

– За все время, я хоть раз давал в себе усомниться? Может быть, полтора года я не стоял бок о бок с тобой и не мочил гнид, находившихся по ту сторону, – не отпуская его колючих глаз, машинально киваю башкой наверх. – Хоть, один отданный мне приказ не был выполнен? Или, я, как вы, не рисковал своей жизнью, не барахтался в том же говне, что и вы? Ответ мне не нужен. Это так… тебе для затравочки. Пораскинь умом, если он у тебя вообще функционирует, животное. А то, что не считаешь за человека… так поверь, Фанатик, мне не впервой и меня это совершенно не трогает. А вот, то что я могу подохнуть здесь в этой вонючей гнилой могиле – да. Поэтому, хлебало свое завали и дай мне немного подумать.

– Складно стелишь, – коротко хмыкает. – Только, я еще не совсем кретин, чтоб перед тобой развесить уши. Тебе лучше сдохнуть тут. Иначе, загнешься не от вражеской пули, а от моей ответки.

– Как скажешь, – холодно усмехаюсь, криво потянув правый уголок рта и, первый отвожу взгляд. – Порешаем после.

Откинулся затылком на земляную неровную насыпь и устало прикрыл глаза.

Один дом стоит на выезде из деревни, у самой дороги, и, один у подножия гор. Вероятнее, последний Хачукаева. Вдали от всех.

Еще, три захудалых дома на расстоянии двадцати-двадцати пяти метров друг от друга располагались по левую сторону и две времянки по правую. А если, на один дом приходится три-четыре человека, то выходит их в селе двадцать один – двадцать восемь. Из них женщины и дети. Допустим, отнимем меньшую половину от общей суммы и получим пятнадцать – двадцатцать боевиков. Хотя, с гарантией в девяносто процентов, что женщины, что малолетние опездолы подготовлены и вооружены до зубов.

Считай-не считай, но все равно макрушников много. Мы с Фанатиком в меньшинстве. Двое пленных против двадцати восьми выдрессированных вооруженных головорезов уверенный путь к смерти. А я, пока на тот свет не спешу.

Значит, идти в лобовую атаку не варик. Единственный шанс, заманить соперника в ловушку хитростью.

Как?

Думай, Туман… Думай. Должен быть выход. Даже, в самой непробиваемой стене можно проломить брешь.

Открыл глаза и устремил в догорающее вечернее открытое небо непроницаемый затуманенный давними эпизодами взгляд. Отмотал в голове минувшие назад дни и воскресил в памяти последнюю встречу с Хачукаевым.

Всего их было три.

– Ну? – я небрежно отбросил кнопочную мобилу на деревянный, заваленный оружием и бабками стол, и, поднялся со скрипучего покосившегося стула. – Барин получил очередную партию груза. Все в порядке. Что с зеленью? – играя желваками, цепким взглядом ни на минуту не отпускал Хачукаева, который с напряженным прищуром уставился в экран покореженного поцарапанного ноутбука, но спустя мгновение все же расслабленно откинулся в кресле и мерзко улыбнулся.

– Перевел последнюю часть. Деньги на счетах. Как и договаривались.

– Тогда, на этом моя работа выполнена, – развел руками, чувствуя в рукаве припрятанное холодное лезвие ножа. – Это была наша последняя встреча, Аббас. Поставка оружия, состав поезда и маршрут отлажен как часы. Посредник вам больше не требуется.

Я выполнил все, что требовал от меня Барин. Теперь, осталось выбраться живым из этого ада.

– Да, Денис, спасибо за оказанную нам помощь. Ты правильно мыслишь, парень. Посредник в поставке с Россией больше не нужен. Но, ты слишком много знаешь о нас. О моих людях и, моем местоположение.

Я, было, повернулся боком, но после сказанного застыл неприятным взглядом на высоком коренастом мужике лет пятидесяти с раскосыми черными как у бойцовского пса глазами и скрывающейся за густой на смуглой роже растительностью ледяной змеиной полуулыбкой.

Я о чем-то таком предполагал, когда шел сюда. Был подготовлен к любому исходу. Знал, без боя не дамся. Знал, что этот черт может в моменте взбрыкнуть и не выпустить обратно. Замочить и по-тихому прикопать мой труп на заднем дворе.

– Аббас… – полностью корпусом поворачиваюсь к нему и расставляю ноги на ширине плеч. – Я не боюсь смерти, – вкрадчиво ему в глаза. – Че хочешь? Вальнуть? Ну, рискни… Предупреждаю… либо тебя, либо твоих людей я успею с собой захватить на тот свет.

В гробовой тишине, мы долгие минуты остро вглядывались в сощуренные глаза друг друга. Каждый из нас был готов разорвать цепи и насмерть вгрызться в глотку соперника. Вопрос времени. Скорости. Хитрости. Умение рисковать. Преимущество в применение и использование оружия. И, из схватки выйдет победителем тот, кто умеет быстро соображать.

И это был Аббас.

Он громко рассмеялся, запрокинув голову, в тот момент, когда я не дрогнув лицом, продолжал стоять, словно пригвожденный к месту.

– Ты мне нравишься! – грозит грязным пальцем, сверкая клыками. – Проверка на вшивость, Денис. Ты свободен. Барину обязательно передам о твоем умение вести дела.

Заиграл желваками и, не удержавшись, сощурился и погано хмыкнул, так, будто передо мной не что иное, как недоразумение.

Без звука покинул его халупу, столкнувшись нос к носу в дверях с Хачукаевской шестеркой.

– Баргишь, брат, проходи дорогой гость. Я ждал тебя, – сходу к неизвестному подмазывался Аббас.

Не глядя, с ненавистью к этим тварям бартанул пса плечом и, оскорбительно сплюнув на землю, отправился своим ходом в лагерь.

Ушел в самоволку, когда Цым, наш капитан, выкроил мне время для сна. И, он же, по возвращению меня спалил.

– Туманов, я, что тебе сказал? Спать! А ты, где был?

– Срал! Живот скрутил. Или я должен был навалить в штаны?

Стоило зайти в палатку, тотчас завалился на лежак.

– Туманов, не хами мне! Совсем забыл, с кем говоришь? Ты не мог три часа просраться?

– Ага, – сонно отозвался.

– Не лепи мне! Тебя в помине не было в лагере! Живо отвечай, где шараебился столько времени!

– Да, не было. Мне нравится на толчок ходить, когда исключительно упиваюсь видом гор. Есть еще вопросы, Цымаков?

– Гаденыш! У тебя осталось десять минут на сон. Как говорится, просрал все на свете и сон в том числе.

– Есть, товарищ капитан! – ехидно потянул.

Не раскрывая глаз, перевернулся на живот и мгновенно провалился в черноту беспамятства.

Глава 9

Заряд батареи сдох. Мозг вырубился. Мотор в грудине забарахлил и, вот-вот обещал наебнуться. Упустил из виду, как отключило. Причем, намертво. Оклемался следующим утром под дождем, валяющимся на сырой стылой земле, и, то, только потому, что рядом осатанело заревел Фанатик.

– Мудачье малолетнее! Ублюдки чернозадые! Пошли на хуй отсюда! Сукиины дети! – дико горланил Антоха, а к концу сорвал голос.

Сонный, заторможено принял сидячее положение и, подтянув согнутые в коленях ноги к груди, молча закрыл руками голову, пока сверху ущербные пиздюки с издевательским громким хохотом закидывали нас с разъяренным охрипшим полудурком камнями, булыжниками, харкались и на чучмековском языке уничижительно выкрикивали проклятия.

Тяжелые камни достигали своей цели, сбивая в мясо тыльную сторону ладони, фаланги пальцев, руки, пробивали хребет, заставляя корчиться под непрерывным обстрелом.