Виталина Дэн – Бесчувственные. Цена Свободы (страница 13)

Это пиздец!

А чему ты удивляешься, Чича, чему? Ты ведь этого и хотела! Хотела добиться всего этого, когда признавалась ей во всем! Когда хотела, чтобы от него отказалась его семья! Разрушить эту самую семью! Чтобы ему было больно! Так ему сейчас не позавидуешь, отчего тебе тогда нехорошо?! Отчего ощущаешь в груди в районе сердца сдавленный спазм? Тебе жалко его? А он тебя жалел? Тебя в этой жизни кто-то жалел? Кто-то вообще думал о тебе? Кто-то ставил твои личные интересы, желания, мечты выше своих? Лохушка ты, Чича!

Почему меня, сука, трогает их семейка? Почему заставляет чувствовать? Почему я чувствую на себе их обоюдную боль? Не должно так быть! Несправедливо!

А когда к тебе относилась судьба справедливо?

И то правда…

– Я только… – но не договорил, видя, как Алина двумя руками облокотилась на мою койку, подаваясь вперед. Задышала учащенно, словно старалась подавить рвотные спазмы и отвращение к нему.

Тим, видя все это, остановился. Все распознав, или боясь её истерики, сжал до хруста кулаки, а через пару секунд развернулся на пятках и покинул палату, не забыв прихватить ключи от машины.

– Слава богу! – обессиленно кинув скрюченными пальцами все вещи из пакета, поплелась к графину с водой. Сегодня явно у всех жажда.

Налив стакан и залпом его осушив, плюхнулась на стул. Неподвижным взглядом уперлась в окно, что-то обдумывая, а может, и далеко отсюда уплывая.

По ощущениям, она просидела так очень долго. Полчаса. Час! Не шевелясь, не говоря, как окаменевшая статуя с аккуратным животом. На моих глупых мыслях: «интересно, кого она ждет?», Алина наконец-то очнулась.

– У тебя тут тихо. Можно подумать. Мне этого в последние дни не хватало.

Не знаю… от её изнеможенного вида или из-за убитого голоса, мне захотелось поинтересоваться, сильно ли я ей навредила. Её семье.

У самой никакой семьи не было, и решила лишить семьи остальных. Но, кто бы что ни говорил, и как бы она мне ни нравилась, я делала это только с одним умыслом! Избавиться от психа, раз и навсегда! Исчезнуть из жизней обоих! Кануть в неизвестном спиралевидном пространстве.

– Ладно, давай одеваться, – оперлась ладонями на колени, отталкиваясь и тяжело поднимаясь. Слышно, что из-за большого живота и одышка у нее появилась.

***

– О, Господи! – девчонка, задыхаясь, сдула черную мокрую прядь с лица и искренне рассмеялась. Я, запыхавшись, кинула на нее злой взгляд. – Прости, прости. Но это было ужасно! Из-за меня, неповоротливой курицы! Господи, быстрее бы родила уже, что ли.

Я рефлекторно, не подумав, беззаботно усмехнулась на ее слова, чем обескуражила ее. Но она, кроме заломленной брови, постаралась больше никак не выдать свое удивление на мою реакцию. Наверное, поэтому она решила копнуть дальше.

– Твое тело… кто с тобой это вытворял? – увидев мой вмиг ожесточившийся взгляд, она захлопнула пасть.

Сейчас, после этого вопроса, я желала если не испепелить её, то хотя бы, чтобы она исчезла отсюда.

– Я так поняла, мне пора? – скованно пролепетала она.

Кивнула легонько.

– Хорошо. До скорого.

А уже около двери резко затормозила и не поворачивалась ко мне с минуту.

– Я виновата перед тобой. Не поверила. Прости меня. Такой жестокости я от него не ожидала. – Сказав все, повернулась и робко подарила мне улыбку. – Не скучай, я завтра после работы к тебе заеду.

После ее ухода, медленно, превозмогая боль в шее, повернулась к окну. Смотрела на слепящее солнце, которое дарило свои солнечные теплые лучи впервые за долгое время, до слезных спазмов.

Закрыв слезящиеся глаза, подумала только об одном: «Согрей и меня, лучик. Дай на все сил и энергии. Не дай пасть духом».

Тимур

Сделав последнюю глубокую затяжку, откинул бычок в сторону от машины. Выпрямился и весь собрался, видя, как заплаканная Алина выходит из главного входа больницы.

Сегодня, на удивление, погода была теплая. Солнце ярко светило, радуя всех приближающимися летними днями. После того, как нажрался вчера, глоток свежего и теплого воздуха был сродни спасению.

Девчонка, заметив меня, резко развернулась и пошла к машине по другой траектории.

Господи, Рус, как ты вообще ее добился?!

– Алина, постой! – побежал за ней, крича вдогонку.

– Отвали! – истеричный выкрик мне был ответом.

Прибавляет шаг, и уже нажимает на брелок машины, открывая BMW, подаренную моим братом.

– Алина! – делаю рывок и догоняю ее в два шага.

– Что? – разворачиваясь, рявкает мне в лицо.

Личико пунцовое от неудержимого гнева. И меня, сука, словно серпом по сердцу.

Так хочется вновь вернуть тот немного наивный и добрый взгляд. Чтобы относилась также, как и всегда – с любовью и озорством. Хочется извиниться за все и что-то придумать, чтобы все исправить, но слова вырываются прежде, чем я смог их проанализировать.

– Ты ничего не сказала Руслану? – этим вопросом взбесил ее только больше. Но не на истерику. На что-то глубже. Сильнее.

Зеленый взгляд до краев наполнялся горечью и презрением ко мне.

Заслужил, не спорю! Прости, девочка!

Я видел, как она во мне разочаровывается все больше с каждой минутой. Видел, как до сих пор не верит в происходящее. Хочет все повернуть вспять, и чтобы не было между нами ничего.

Всеми этими эмоциями разбивает душу вдребезги. Ну что ты делаешь?

– Прости меня. Я очень сильно перед вами виноват, – нежно взял ее за руку повыше локтя, подталкивая к себе в объятия.

Когда просекла, замотала головой и начала вырывать руку из моего захвата.

– Не хочу, чтобы трогал меня! Не перед нами! Перед ней виноват! – начала выкрикивать на всю парковку.

Резко закрыл ей рот ладонью, чем привел её в бешенство. Начала бить меня по плечам, лицу. Из кристально-зеленых глаз потекли крупные слезы.

Да что же это, блядь, такое?!

– Что произошло? Что у тебя с ним произошло? Ты же не только из-за меня?! Алина, он трубку не берет, я ничего не могу узнать, не могу его в городе нигде выцепить. Что случилось? – медленно убрал руку с ее рта, давая возможность высказаться.

Но та, заикаясь от слез, произнесла не то, о чем я спрашивал.

– Я не сказала ему и не скажу. В ваши отношения я никогда не полезу, и уж точно не стану между вами камнем преткновения. Если он когда-то об этом узнает, то уж точно не от меня. С тобой на данный момент у меня желания общаться нет, и видеть тебя тоже. К ней, – кивком головы указала на больницу, – я приезжать буду.

Развернулась и хотела сесть в машину, но, передумав, развернулась вновь и глухо поинтересовалась:

– Ты хоть видел ее истерзанное тело? – отвел глаза вдаль. – Значит, видел. Что же это за нелюди такие? Что у человека в мозгах должно происходить? Как ты посмел руку поднять на женщину? Ты хоть понимаешь, что она теперь всегда будет тебя приравнивать к тем, кто над ней измывался? Теперь я понимаю её, когда она ненавистно отзывалась о тебе. Тимур, мой тебе совет, иди лечись. Ты больной… больной на всю голову, раз поднял руку на девчонку втрое меньше тебя!

– Запретишь с ребенком общаться? – прохрипел, также смотря вдаль. Я готов был разорваться от ее слов на тысячу мелких кусков. Не передать эту боль. Но она права, я больной…

– Я не знаю… не знаю, Тим. Прости. Тебя клинит. И я это видела не раз. Но мне не довелось наблюдать то, что видела Чича. Я вчера долго обдумывала твои слова, которые были сказаны в Казахстане. И вспомнила, что с тобой такое бывает. Что не раз были вспышки агрессии. Сейчас я поняла, и увидела, что это не пустой звук. Тим? – пытается словить моё внимание, а у меня все внутри ломается. Я не могу направить на нее остекленевший взгляд.

– Тимур, лечись. Иди к психологу. Руслан ничего не знает, но представь на минуту, если информация до него дойдет. Что тогда? Мне страшно… – затряс головой, как больной. Да, я и так обо всем догадывался, но она только все подтвердила.

– Что у тебя с Русланом? – словил ее внимание на себе, но тут же потерял. Отвела глаза и вновь повернулась, чтобы сесть в машину. – Алина?

– Завтра тебе нужно быть в клубе в четыре часа. Приедет Хаджиев, уладишь пару вопросов и подпишешь документ. Завтра все подробно расскажу. – Захлопнула дверцу машины и резко выжала газ, срываясь с места. Оставляя меня в полном недоумении.

Полез в карман, но вспомнил, что телефон вчера разбил. Как мне до него дозвониться? Блядь, неужели он ее теряет?

Чича

Одновременно вместе с врачом в палату вошел и Тимур. Потерянный. Странный. Весь взъерошенный. И такой вид отнюдь не из-за похмелья. Даже врач кинул на него, помимо раздраженного, странный и изучающий взгляд.

– Так, милочка! – встал рядом с моим датчиком доктор, внося мои показатели в свою медицинскую карту. – Нижние конечности у нас не двигаются. Но при такой травме не страшно. Так и должно быть! Отставить панику! – смотрела на него затравленно, расширенными зрачками. Смаковала каждое смертоносное слово, которое отравляло меня.

– Тааак… что у нас по прогнозу. Мхм. – Снова что-то записывая, кивал то ли мне, то ли своим мыслям. – Мышечные движения не атрофированные. В ручках появилась не только чувствительность, но, как мы могли сегодня наблюдать, еще и подвижность! Поэтому, к чему мы теперь приступаем?! Я вижу, ты пришла в себя и здраво мыслишь. Вижу, твои показатели приходят в норму. – Утвердительно моргнула, соглашаясь с ним.

Да! Да! Я уже не могу тут просто лежать! Это сродни пытке!