Витах Салдан – Рашанхари (страница 3)

Он взял небольшой камешек и бросил его в озеро. Идеальное отражение неба разбилось на тысячи кругов. Небо в воде исчезло, уступив место хаосу и ряби.

— Видишь? — прогудел голос гор. — Один малый поступок — и мир «разбит».

Рашанхари кивнул.

«Мир не разбивается. Разбивается лишь наше представление о его покое. Озеро остается озером, даже когда оно волнуется. Истина не в том, чтобы вода была гладкой, а в том, чтобы не переставать быть водой».

Он закрыл глаза, позволяя ледяному ветру прошивать себя насквозь. В этот момент Рашанхари почувствовал, что горы больше не «снаружи». Они были внутри него. Его позвоночник стал горным хребтом, его кровь — ледниковыми ручьями, а его дыхание — тем самым ветром, что качает пустоту.

Это было начало конца Рашанхари как человека. И начало его как части вечного пейзажа.

Спуск с Синих Гор был не менее трудным, чем подъем, но теперь Рашанхари двигался иначе. Его тело стало послушным, как ивовый прут на ветру. Он больше не боролся с тропой — он позволял гравитации и инерции вести себя.

Миновав пояс вечных снегов, он вошел в Туманное Предгорье. Здесь пейзаж изменился: изломанные скалы сменились гигантскими кедрами, чьи ветви были облеплены густым, липким мхом. Воздух здесь был тяжелым от влаги и запаха прелой хвои. В этом лесу время будто зациклилось: каждый куст казался знакомым, а тропа то и дело выводила к одному и тому же поваленному дереву.

В самой гуще леса путь Рашанхари преградила странная процессия. Группа людей в богатых, но разодранных одеждах пыталась протащить через бурелом массивную золотую статую какого-то забытого божества. Они были изнурены, их лица распухли от укусов насекомых, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Эй, ты! — крикнул один из них, широкоплечий мужчина с лицом воина, чья рука лежала на рукояти тяжелого тесака. — Помоги нам! Если мы не доставим Идола в Долину до рассвета, мир рухнет. Так сказал наш жрец!

Рашанхари остановился. Он смотрел не на золотую статую, а на цепи, которые врезались в плечи этих людей.

— Мир рушится каждую секунду, — тихо ответил Рашанхари, — и каждую секунду он рождается заново. Ваше золото не удержит небо, если оно решит упасть.

Воин оскалился. — Мудрость не накормит нас в пути. Ты видишь, как мы страдаем? Мы несем спасение!

Рашанхари подошел ближе. Он коснулся ладонью холодного, бездушного металла статуи.

«Вы называете спасением то, что тянет вас ко дну. Настоящая ноша — это не вес предмета, а страх его потерять. Человек свободен лишь тогда, когда его руки настолько пусты, что в них может поместиться весь мир, а не только кусок золота».

— Ты безумен! — вскричал жрец, бледный человек с трясущимися руками. — Без этого Идола мы — никто!

Рашанхари посмотрел ему прямо в зрачки, и жрец невольно отшатнулся от той бездонной тишины, что увидел в его взгляде.

«Быть "никем" — это самая большая роскошь, которую может позволить себе смертный. Вы боитесь пустоты, потому что привыкли заполнять её вещами, именами и страхами. Но посмотрите на дерево: оно не знает своего имени, оно не копит золото, и именно поэтому оно достает ветвями до звезд».

В этот момент земля под ногами вздрогнула. Древний кедр, подточенный временем и сыростью, начал медленно крениться прямо на людей и их золотую ношу. Люди в ужасе бросились врассыпную, оставив статую. Рашанхари остался на месте. Он не шевелился, даже когда огромная тень дерева накрыла его.

Дерево рухнуло в нескольких дюймах от него, раздавив золотого идола, как яичную скорлупу. Драгоценный металл смялся, камни-глаза выскочили из орбит и укатились в грязь.

Наступила тишина. Люди, дрожа от страха, вышли из-за укрытий. Их «спасение» превратилось в бесформенный ком.

— Теперь мы погибли... — прошептал жрец, глядя на обломки.

Рашанхари поднял с земли сосновый шишку и протянул её жрецу.

«Смерть того, во что ты верил, — это лучший подарок жизни. Теперь, когда ваш бог разбит, у вас наконец-то появилось место для Бога Истинного. Не ищите его в металле. Ищите его в том дыхании, которое сейчас наполняет ваши легкие».

Он развернулся и пошел дальше сквозь туман. Люди не последовали за ним, но они и не пытались больше поднять золото. Они стояли, глядя на свои пустые, грязные руки, и впервые за долгое время чувствовали не тяжесть, а странную, пугающую легкость.

Пейзаж вокруг Рашанхари начал светлеть. Лес редел, открывая вид на изумрудные равнины, по которым змеились серебряные реки. Рашанхари знал: впереди — Великая Топь, место, где нет твердой почвы, и где каждый шаг требует предельного внимания. Там его ждало приключение духа, в котором нельзя опираться ни на что, кроме собственного равновесия.

Великая Топь не была болотом в обычном понимании. Это было бесконечное зеркало воды, затянутое тонкой ряской, из которой тут и там поднимались острова белого камня и рощи искривленных мангров. Здесь небо и земля сливались в одно серое марево, и не было понятно, где заканчивается горизонт и начинается отражение.

Каждый шаг здесь был испытанием веры. Стоило человеку засомневаться, и почва под ногами уходила, превращаясь в вязкую жижу. Чтобы идти по Топи, нужно было иметь сердце, лишенное тяжести.

Рашанхари шел по самой кромке воды. Он не выбирал дорогу — он чувствовал её подошвами. На одном из каменных островков, едва выступавшем над водой, он увидел хижину, сплетенную из речного камыша. Перед хижиной на корточках сидел старик и сосредоточенно пускал по воде плоские камешки.

— Семь прыжков, — пробормотал старик, не оборачиваясь. — А вчера было восемь. Мир становится тяжелее, путник. Или мои руки теряют память.

Рашанхари остановился. Воздух здесь пах тиной и цветущим лотосом — запахом жизни, которая рождается из гниения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.