Вита Вайн – Ваша Павлова подана, босс (страница 5)

Я невозмутимо пожала плечами и села за стол. Уж кормить его как маленького ребенка с ложечки у меня не было времени — не хочешь, не ешь, как говорили мои родители. А не ешь — значит, не такой уж и голодный.

— Каша. Можешь добавить соли или сахара, тут кому как нравится. Я люблю соленую, — в подтверждение своих слов я кинула щепотку соли в свою тарелку. В глазах Нико пронеслась тень недоверия.

— Это и выглядит ужасно, и на вкус наверняка такое же, — Нико сморщился. — Ты же повар, почему такой завтрак?

— Ну, во-первых, я кондитер, а не повар, — наплевав на “этикет”, я начала быстро есть — все-таки время не резиновое, еще нужно успеть одеться. — Во-вторых, это вкусно.

Нико внимательно следил за тем, как я аппетитно уплетала ложку за ложкой, и тоже взялся за свою. Он медленно, как будто его заставляли завтракать под дулом пистолета, положил кашу в рот и сморщился еще сильнее, чем от моего растворимого кофе.

— Это… Мерзость!

— А я говорила — соль или сахар добавь, — я тяжело вздохнула и придвинула к нему свою тарелку. Ну что за ребенок?! Этого мне еще не хватало… — Вот, попробуй.

К сожалению, знакомство с гречей провалилось окончательно:

— Это отвратительно, — резюмировал Нико, с трудом проглатывая гречу и запивая ее кофе. — Это просто немыслимо, что вы в России едите что-то подобное на завтрак! Он должен быть вкусным и полезным. Оливия всегда готовила мне великолепный завтрак, когда я оставался у нее!

— Ааа… Ну так и шел бы к своей Оливии, — я закатила глаза и ополоснула тарелку в раковине, чтобы каша не застыла. А вот кофе придется пить на работе. Все лучше, чем в компании этого толстолобого придурка. — Другого я тебе ничего не приготовлю. Сначала нужно продукты купить.

Тоже мне, гурман чертов. Я поджала губы и вышла из кухни под его цепким взглядом, который прожигал насквозь и будто пытался испепелить меня за такое “кощунство” над завтраком. Было бы у меня побольше времени, я бы с ним попрепиралась, но, к его счастью, мне надо работать!

День в кондитерской казался долгим и муторным: у меня все валилось из рук, глаза так и норовили закрыться на пару часиков, когда я садилась попить кофе и съесть чего-нибудь вкусненького для настроения. Не помогали взбодриться даже любимые посетители. Невыспавшаяся и уставшая, я еле доработала до конца смены. Дело было в диване? Или в том, что Нико даже на расстоянии умудрялся бесить меня и высасывать все жизненные силы? Не знаю, но именно сегодня я была абсолютно выжата.

Я не представляла, чем этот горе-мафиозник может заниматься целый день в новой стране, в чужом городе, в чужой квартире, куда даже интернет не проведен. Исследовать скудные запасы каши и молока? Починить дверцу на шкафу, куда сгрузил свое шмотье? Мне даже стало стыдно, что я не подготовила его к своему отсутствию. Но на самую капельку. И тут я вдруг поняла, что не оставила ему запасных ключей. Упс…

Внезапно проснувшаяся вина съедала меня по дороге домой, поэтому я зашла в магазин, собираясь в знак примирения приготовить вкусный ужин. И еще раз попробовать начать все с начала. Не знаю, сколько таких начал нам потребуется, чтобы хотя бы привыкнуть к совместной жизни. Или мы быстрее убьем друг друга… Я надеялась, что обойдется без второго варианта.

Стоило мне открыть дверь в квартиру, как я опешила и чуть не выронила пакеты из рук.

— Я убью его… — это были единственные слова, которые сейчас мог выдать мой мозг.

Вроде планировка знакомая, обои тоже, а вот остальное как будто бы нет. Изменения были кардинальными, я сначала подумала, что пришла в чужую квартиру и открыла ее своим ключом, как в “Иронии Судьбы”. Значит, где-то тут внутри спит мой Женя Лукашин? Да?

Я осторожно прошла внутрь, прислушиваясь к подозрительной тишине, и увидела Нико, беззаботно задремавшего на новой огромной кровати. Все шкафы и тумбы были поменяны на новые во всем доме, кроме кухни, куда его руки еще, видимо, не добрались. Старая мебель из гостиной тоже исчезла. Надо отдать Нико должное: книжки-побрякушки-сувениры и альбомы так и остались на своих местах.

Он их бережно вынул из старых шкафов, а потом в том же порядке поставил на новые?

Но кое-чего в гостиной все же не хватало.

Дивана.

Так. Спокойно, Аня. Он специально этого добивается. Он специально пытается вывести меня из себя. Если я сдамся, то он победит.

Я оставила пакеты на кухне и осторожно вошла в комнату, где спал Нико.

Теперь она казалась гораздо просторней, потому что в ней больше не было тех огромных темных шкафов, которые занимали большую часть пространства. А посередине стояла огромная, мягкая, воздушная — даже на вид — кровать. И не просто кровать, а настоящий королевский траходром…

Естественно, на всем этом новеньком и свеженьком великолепии по-королевски развалился Нико, одетый только в темные штаны, низко сидящие на бедрах. Расхаживая вокруг кровати, как перед экспонатом в музее, я придирчиво осмотрела его с макушки до пят и призналась сама себе: это выглядело в некоторой степени… Соблазнительно. Впрочем, меня никто не видел и не мог уличить в подглядывании, так что я без стеснений поглазела на его еще немного.

Моему оценивающему взору открылся рельефный торс — это явно говорило о том, что Нико предпочитал держать себя в отличной форме и регулярно тренироваться. Тогда почему от гречи нос воротил утром?

Я перевела взгляд выше, к груди, на которой виднелось два красноватых шрама. Тут же попыталась отогнать пугающие мысли о том, где он мог получить такие “подарки”. Хотя, конечно, понимала, что они напоминали огнестрельные ранения.

Лицо у него было спокойным и с этой вечной суровой складкой между бровями. Даже во сне он умудрялся быть холодным и недоброжелательным. Удивительный мужчина. Я не сразу осознала, что слишком уж тщательно его рассматриваю, прямо как музейный критик: вот тут подправить, вот тут убавить, вот тут изменить, а вот тут неплохо... Где-то далеко-далеко, в самом конце моего подсознания, снова появилась очень мерзкая и лишняя мысль: он красивый.

Взгляд еще раз зацепился за его шрамы, я покраснела и вышла из комнаты. Избавиться от наваждения я могла только самыми радикальными способами.

Глава 6

Раз дивана нет, значит, спать мне негде, правильно? Правильно. Не буду же я ночевать с ним в одной постели? Даже не мечтай, Николас Винсент Кастельверде!

Надо отдать должное, что Мила удивилась, увидев меня так поздно на пороге своей квартиры с тем учетом, что ехать до нее было минут двадцать. Она открыла мне дверь в пижаме с мишками, растрепанными волосами и удивленными глазами. Но сразу же пропустила внутрь, не задавая лишних вопросов. Ей богу, у нее был бесконечный кредит поддержки: чуть что — все шли к ней, зная, что она выслушает, поддержит или даже обнимет в трудную минуту.

Через пять минут мы уже сидели на кухне, я жевала печенье и изливала ей душу. Ну как сказать “душу”, скорее потоки праведного гнева о том, ка охренел мой жених.

— Не понимаю, — сказала Мила после моего эмоционального рассказа. Пришлось утаить, что спать с ним в одной кровати я не собиралась, все-таки у нас любовь-морковь для публики. — Чего ты бесишься? Разве он не крутой? Позаботился, обновил мебель за свой счет.

— Да не в этом дело! — я плотно сжала губы, обдумывая слова, которые смогут передать мои эмоции и при этом не разбить слепленную из дерьма и палок легенду о нашей межконтинентальной любви. — Нико как будто решил, что моя… Наша квартира — декорации к фильму “Богатые тоже плачут”! Нет, понимаешь, дивана моего! Все новое! И даже не спросил меня, хочу ли я что-то менять…

— Ну, знаешь, Ань. С точки зрения мужчины, который привык к определенному комфорту и у него есть ресурсы… Короче, твой старый диван и разваливающийся шкаф у меня бы тоже первыми встали на пути. Ну и греча с молоком для гостей из Америки — странный выбор.

— Ой, — я махнула рукой. — Какие все гурманы! Привык он к комфорту, как же…

К Оливии он там своей не привык, которая ему великолепные завтраки готовила? Небось яичницу-глазунью из перепелиных яиц, которые носит во рту от холодильника до сковородки, как птичка, чтобы произвести впечатление. Озвучивать это было бы лишним, внутри себя я еще больше задохнулась праведной яростью.

— Я была бы рада обновкам, — Мила осмотрела свою старенькую кухоньку. — От Антона даже розочки в целлофане не дождешься.

— Мила, — я с грустью посмотрела на подругу. — Что с ним происходит последнее время? В клубе как с цепи сорвался, обвинил тебя в какой-то фигне…

— Это ты еще не слышала его трехчасовую истерику с разбором полетов, — Мила горько усмехнулась. — Оказывается, я его “прилюдно унизила”, потому что посмела восхититься твоим женихом. Что я выглядела как “материалистка”, которой нужны только богатые красивые мужики. И это с учетом, что за восемь лет мы с ним…

Мила запнулась и сглотнула. Я протянула руку и погладила ее по плечу. Мда… Я со своим Нико тоже уже головой поехала (привет, Антон!), раз не сразу увидела, как плохо подруге.

— Может, ну его, Мил? — прошептала я. — Найдешь себе лучше.

— У Нико, случайно, брата нет?!

Мила рассмеялась, а потом махнула рукой, словно даже представить расставание с Антоном — это преступление.

— Думаю, что Антону просто обидно. Он не богат, не супергерой, который может выбить бесплатный вечер в клубе. Даже слышать не хочет, что я без него своей жизни не представляю. Мы столько прошли вместе! И ссоры, и переезд, даже тот кризис, где он работу потерял. Я знаю, что он меня любит… Просто, наверное, он не умеет проявлять свои чувства так, как делает Нико.