Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 96)
Через полминуты они остались вдвоем.
— Вы невыносимы, — сказал он.
— А вы просто избалованы всеобщим страхом. Но со мной этот номер не работает.
— Я и не пытаюсь вас пугать.
— Очень самонадеянно с вашей стороны, — отрезала Ждана. — Потому что сейчас вы пойдете вниз, возьмете бокал, съедите что-нибудь человеческое и хотя бы полчаса побудете не начальником разработки, а живым мужчиной.
Его взгляд скользнул по ее лицу, по волосам, по шее и на секунду задержался там, где платье открывало ключицы.
— Это приказ?
— Это акт милосердия.
— А если я откажусь?
— Тогда я скажу внизу, что вы стесняетесь людей и боитесь музыки.
Уголок его рта дрогнул.
— Это шантаж.
— Да.
— Очень неэлегантный.
— Зато действенный.
Пауза длилась несколько секунд.
Потом Амаль коротко выдохнул, закрыл ноутбук и сказал:
— Полчаса.
— Чудесно, — ответила Ждана с видом человека, который только что одержал победу национального масштаба. — Видите? Вы уже стали лучше.
Внизу было шумно, душно и удивительно весело. Маркетинг старался за всех, и сразу было видно, что к организации приложили руку люди, которые искренне любят светящиеся гирлянды, фотозоны и коктейли с ненужными декоративными веточками.
Ждана торжественно вручила Амалю бокал и почти десять минут чувствовала себя победительницей.
А потом он, не меняясь в лице, встал у барной стойки и начал обсуждать с кем-то из продаж интеграции, сроки поставок и новую клиентскую воронку. Прямо с бокалом в руке. Под гирляндами. Под музыку. Рядом с тарелкой канапе.
Ждана смотрела на это и сначала не верила своим глазам. Потом — глазам и судьбе. Потом просто злилась.
Она подошла ближе и услышала:
— Нет, если переносить релиз на конец месяца, мы потеряем темп. Лучше сейчас закроем блок, а потом—
— Вы серьезно? — перебила Ждана.
Мужчина из продаж отшатнулся так быстро, будто на него внезапно крикнула совесть.
Амаль повернул голову.
— Что?
— Вы и здесь работаете?
— Мы разговариваем.
— О работе.
— Да.
— На корпоративе.
— Да.
— С бокалом.
— Ждана, — сказал он чуть тише, и в этом тоне уже появилось знакомое предупреждение, — не устраивайте сцен.
— Это еще не сцена.
Он молча посмотрел на нее, а мужчина из продаж, не дожидаясь продолжения, моментально растворился в толпе.
— Вы невозможный человек, — сказала Ждана.
— А вы слишком эмоционально воспринимаете чужую дисциплину.
— Дисциплину? Это уже не дисциплина. Это какая-то нездоровая любовная связь с таск-менеджером.
— Ревнуете?
Она открыла рот. Закрыла. Посмотрела на него так, будто собиралась запустить в него оливкой с шпажки.
— К вашей работе? Нет, спасибо. Я не настолько отчаялась.
— А зря. Она у меня хотя бы предсказуемая.
— Ну конечно. В отличие от людей.
Он сделал глоток и вдруг сказал:
— Вы выпейте.
— Что?
— Выпейте и перестаньте смотреть на меня так, будто я лично оскорбил всю вашу профессию.
— Вы ее и оскорбили.
— Значит, вам тем более нужен бокал.
Он сказал это спокойно, но Ждана почему-то почувствовала себя так, будто ее только что аккуратно ткнули в самое больное место. Потому что он был прав. Ей действительно хотелось выпить.
Не потому, что она любила алкоголь или теряла голову от шампанского. Наоборот, обычно Ждана пила умеренно и с умом. Но сейчас внутри у нее копилась такая досада, что хотелось либо плакать, либо смеяться, либо сесть прямо на этот дизайнерский пуф и объявить официальную капитуляцию.
Она выбрала шампанское. Потом еще одно. Потом кто-то из маркетинга сунул ей в руку коктейль, сказав что-то про «ты заслужила», и Ждана, не вполне соображая, за что именно, выпила и его.
К середине вечера она уже смеялась громче, чем обычно, слишком горячо спорила с Катей о том, кто из мужчин опаснее — красивый трудоголик или красивый бездельник, и с болезненной ясностью понимала, что в ее личном случае ответ особенно отвратителен.
Конечно же, трудоголик.
Потому что бездельника можно просто послать.
А трудоголика хочется сначала спасти, потом встряхнуть, потом поцеловать, а потом придушить.
— Ты красная, — сообщила Катя.
— Я злая.
— И пьяная.
— И это тоже.
— Тебе домой пора.