Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 33)
— Понятно, — выдал он, словно полученной информации ему было достаточно.
— Правда?
— Нет. Но я сделаю вид, что понимаю вашу логику.
Ждана сложила руки на груди.
— Логика простая. Вы не были в отпуске два года. Это противоречит трудовому кодексу, здравому смыслу и моей профессиональной репутации.
— Именно я противоречу вашей репутации?
— Девяносто девять процентов, — сухо выдала она. — Из-за вас.
В его глазах мелькнуло что-то очень короткое — неужели веселье?
— Сочувствую.
— Не надо. Просто выберите даты.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— У меня сейчас нет окна для такой ерунды.
— За два года не нашлось ни одного окна?
— Не нашлось.
— Тогда мы его вам создадим искусственно.
Он посмотрел на нее внимательнее. Этот сосредоточенный, почти сканирующий взгляд действовал сильнее любой улыбки и заставил Ждану немного напрячься.
— Вы всегда так разговариваете с теми, кто выше вас по иерархии? — спросил он тихо.
Ждана неожиданно для себя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она приписала это кондиционеру.
— Только с теми, кто добровольно доводит себя до выгорания.
— У меня нет выгорания.
— Конечно. У вас просто лицо человека, который однажды задушит кого-нибудь на совещании. Или выбросит принтер в окно.
На этот раз уголок его рта все-таки дрогнул.
— Принтер было бы за что, — негромко ответил он.
Ждана не удержалась и фыркнула.
— Вот, видите, — сказала она торжествующе. — Процесс пошел.
— Какой именно?
— Очеловечивание.
Он вошел в кабинет, положил папку на стол и повернулся к ней. Лишь мельком замечая фигурку шезлонга на углу стола.
— Ждана Витальевна, я ценю вашу заботу. Но у меня действительно нет времени на отпуск.
— А на выгорание время есть?
— На него тоже нет.
— Это не так работает. Либо отпуск, либо выгорание.
— Пока вы не пришли, у меня все отлично работало.
— Я не буду ждать, пока вы сломаетесь. Помогу заранее.
Он посмотрел на нее прямо — уже без рабочей отстраненности. Взгляд стал неожиданно личным.
— Вы считаете себя очень убедительной?
— А вы считаете, что сможете отбиться от меня?
— Считаю.
— Проверим, — тихо ответила она и вышла, оставив ему сочинский пляж, стикер и странное чувство, которое он не смог бы назвать иначе как
Глава 3
К девяти вечера в офисе стало так тихо, что слышно было, как на кухне в конце коридора кто-то последний раз стукнул чашкой о сушилку, выругался шепотом и ушел домой.
Ждана сидела за своим столом, смотрела в монитор с видом честного сотрудника, который, разумеется, просто задержался по работе, и совершенно точно не собирался проникать ночью в кабинет начальника разработки с холщовой сумкой, полной мелкого кадрового вредительства.
В сумке лежали: миниатюрный каталог белорусских санаториев, пачка стикеров, деревянный брелок в виде рыбки, ароматическое саше с хвоей, запасная компьютерная мышка с наклейкой «Пора жить», распечатка горящих туров в Египет, лист с подборкой домиков у озера, еще один — с короткими городскими поездками на длинные выходные, и маленькая портативная колонка, на которую Володя из IT, умирая от смеха, заранее записал шум прибоя, плеск воды, вечерний лес и очень далекий, исключительно терапевтический крик какой-то птицы.
— Это точно операция по спасению? — спросил он ей час назад, когда передавал ей подготовленную колонку.
— Это высокоточная профилактика выгорания, — Ждана хмыкнула. — На войне все средства хороши, разве нет?
— Нет, ты просто решила довести человека до того состояния, в котором он сам уедет в отпуск, лишь бы тебя больше не видеть.
— И в этом тоже будет оздоровительный эффект! Значит, я все сделала правильно.
Володя покачал головой, выдал ей временный доступ в технический блок и ушел, напоследок сказав:
— Если тебя поймают, я тебя не знаю.
— Все так говорят, а потом приходят за советом, где взять путевку подешевле на майские праздники.
— Потому что ты в этом лучшая, что не отмечает того, что ты страшная женщина. И я тебя боюсь, но уважаю.
Ждана пожала плечами. Эта информация не новая, она и так это знала.
В половине десятого она встала, сняла туфли и осталась в тонких темных колготках и мягких лоферах, которые принесла с собой в пакете еще утром. Операции такого уровня не проводятся на каблуках. Каблуки — это для официальных разговоров, для победных выходов и для моментов, когда надо красиво добить бухгалтерию графиком отпусков. Ночные диверсии требуют практичности.
Технический блок встретил ее привычной стерильной тишиной и холодным светом. У разработчиков даже вечером было как-то не по-человечески аккуратно: столы чистые, кружки убраны, на нескольких мониторах темнели дежурные окна с какими-то графиками и строками, от которых у Жданы начинала нудеть голова.
Кабинет Амаля был закрыт.
Она постояла перед дверью, поправила сумку на плече и тихо сказала:
— Ну что, Амаль Каримович. Сейчас мы с вами поработаем над качеством вашей жизни.
Ключ-карта, которую передавал ей Володя под столом с таким видом, будто вручал орудие преступления, сработала с первого раза.
Амаль ушел совсем недавно, потому что в кабинете еще пахло кофе и его парфюмом — тем самым, который почему-то раздражал Ждану не так сильно, как следовало бы. На столе горела только лампа, все три монитора беззаботно спали. На подоконнике стояла пустая чашка, рядом лежала раскрытая папка с пометками, сделанными очень аккуратным почерком – буковка к буковке.
— Какой же ты, конечно, невозможный педант, — пробормотала Ждана.
Она поставила сумку на кресло для посетителей и принялась за дело.
Сначала достала деревянную рыбку и пристроила ее на край стола рядом с ежедневником. Потом положила на клавиатуру маленький стикер: «Ваш отпуск уже заждался. С уважением, HR»
Отступила на шаг, посмотрела и довольно кивнула.
Потом вынула хвою и очень аккуратно положила саше в верхний ящик тумбы, не пряча глубоко, но так, чтобы запах проявился не сразу, а постепенно — через полчаса, час, желательно на каком-нибудь особенно срочном и выматывающем созвоне.