Вита Вайн – Амаль, в отпуск! (страница 100)

— Оно у вас всегда. Удивительно, что вы еще не назначили созвон с собственным выгоранием на пятницу в шесть.

Он посмотрел на часы.

— Десять минут.

— Нет.

— Ждана.

— Амаль.

Разработчики, почуяв чужое романтическое напряжение, которым пахло уже почти так же явственно, как перегретыми ноутбуками, начали очень активно собирать бумаги и выходить из переговорной с лицами людей, которым внезапно срочно понадобилось в другое место.

Через полминуты они остались вдвоем.

— Вы невыносимы, — сказал он.

— А вы просто избалованы всеобщим страхом. Но со мной этот номер не работает.

— Я и не пытаюсь вас пугать.

— Очень самонадеянно с вашей стороны, — отрезала Ждана. — Потому что сейчас вы пойдете вниз, возьмете бокал, съедите что-нибудь человеческое и хотя бы полчаса побудете не начальником разработки, а живым мужчиной.

Его взгляд скользнул по ее лицу, по волосам, по шее и на секунду задержался там, где платье открывало ключицы.

— Это приказ?

— Это акт милосердия.

— А если я откажусь?

— Тогда я скажу внизу, что вы стесняетесь людей и боитесь музыки.

Уголок его рта дрогнул.

— Это шантаж.

— Да.

— Очень неэлегантный.

— Зато действенный.

Пауза длилась несколько секунд.

Потом Амаль коротко выдохнул, закрыл ноутбук и сказал:

— Полчаса.

— Чудесно, — ответила Ждана с видом человека, который только что одержал победу национального масштаба. — Видите? Вы уже стали лучше.

Внизу было шумно, душно и удивительно весело. Маркетинг старался за всех, и сразу было видно, что к организации приложили руку люди, которые искренне любят светящиеся гирлянды, фотозоны и коктейли с ненужными декоративными веточками.

Ждана торжественно вручила Амалю бокал и почти десять минут чувствовала себя победительницей.

А потом он, не меняясь в лице, встал у барной стойки и начал обсуждать с кем-то из продаж интеграции, сроки поставок и новую клиентскую воронку. Прямо с бокалом в руке. Под гирляндами. Под музыку. Рядом с тарелкой канапе.

Ждана смотрела на это и сначала не верила своим глазам. Потом — глазам и судьбе. Потом просто злилась.

Она подошла ближе и услышала:

— Нет, если переносить релиз на конец месяца, мы потеряем темп. Лучше сейчас закроем блок, а потом—

— Вы серьезно? — перебила Ждана.

Мужчина из продаж отшатнулся так быстро, будто на него внезапно крикнула совесть.

Амаль повернул голову.

— Что?

— Вы и здесь работаете?

— Мы разговариваем.

— О работе.

— Да.

— На корпоративе.

— Да.

— С бокалом.

— Ждана, — сказал он чуть тише, и в этом тоне уже появилось знакомое предупреждение, — не устраивайте сцен.

— Это еще не сцена.

Он молча посмотрел на нее, а мужчина из продаж, не дожидаясь продолжения, моментально растворился в толпе.

— Вы невозможный человек, — сказала Ждана.

— А вы слишком эмоционально воспринимаете чужую дисциплину.

— Дисциплину? Это уже не дисциплина. Это какая-то нездоровая любовная связь с таск-менеджером.

— Ревнуете?

Она открыла рот. Закрыла. Посмотрела на него так, будто собиралась запустить в него оливкой с шпажки.

— К вашей работе? Нет, спасибо. Я не настолько отчаялась.

— А зря. Она у меня хотя бы предсказуемая.

— Ну конечно. В отличие от людей.

Он сделал глоток и вдруг сказал:

— Вы выпейте.

— Что?

— Выпейте и перестаньте смотреть на меня так, будто я лично оскорбил всю вашу профессию.

— Вы ее и оскорбили.

— Значит, вам тем более нужен бокал.

Он сказал это спокойно, но Ждана почему-то почувствовала себя так, будто ее только что аккуратно ткнули в самое больное место. Потому что он был прав. Ей действительно хотелось выпить.

Не потому, что она любила алкоголь или теряла голову от шампанского. Наоборот, обычно Ждана пила умеренно и с умом. Но сейчас внутри у нее копилась такая досада, что хотелось либо плакать, либо смеяться, либо сесть прямо на этот дизайнерский пуф и объявить официальную капитуляцию.

Она выбрала шампанское. Потом еще одно. Потом кто-то из маркетинга сунул ей в руку коктейль, сказав что-то про «ты заслужила», и Ждана, не вполне соображая, за что именно, выпила и его.

К середине вечера она уже смеялась громче, чем обычно, слишком горячо спорила с Катей о том, кто из мужчин опаснее — красивый трудоголик или красивый бездельник, и с болезненной ясностью понимала, что в ее личном случае ответ особенно отвратителен.

Конечно же, трудоголик.