Вита Рай – Ульяна для Шмеля (страница 1)
Вита Рай
Ульяна для Шмеля
Глава 1
Сижу, а точнее сказать чуть ли не лежу на парте. Сил никаких нет слушать лекцию, безусловно, очень интересно читают «Нормальную физиологию», но мой надвигающийся сон явно против того, чтобы я слушала и что-то записывала в лекционную тетрадь.
Сознание мое – зыбкая почва, готовая провалиться в пучину Морфея. Голос лектора доносится словно издалека, как эхо из другой реальности, где нейроны еще бодры и жаждут знаний. Но мои – увы – объявили забастовку, уставшие от бессонных ночей и терзаний душевных бурь.
Я чувствую, как веки наливаются свинцом, тянут вниз, в объятия дремы.
Мне удалось поступить на бюджет в один из лучших медицинских вузов страны. Я этому очень рада и горжусь собой, но из-за последних событий я, мягко говоря, не в форме, поэтому на учебе проявляю себя менее активно. Преподаватели помнят, как я работа в прошлом году и поэтому делают поблажку в этом. Я уверенна что медицина – это мое призвание. Жизнь дала мне это понять, когда я столкнулась с непростыми и жестокими обстоятельствами. Я решила стать врачом, чтобы помогать людям. Ведь в свое время, да и сейчас мне никто не помог.
Пару месяцев назад мне повезло устроится в одну из лучших больниц медсестрой. Конечно, меня бы просто так туда не взяли, спасибо за это научному руководителю, у которого я пишу курсовую работу. Так как я учусь на отлично, активно проявляю себя с лучшей стороны, это не я себя нахваливаю, а он так сказал. В общем, он за меня похлопотал, за что я безмерно ему благодарна.
И мне нужна была эта работа, в первую очередь, потому что там платили. Да, зарплата была небольшая, но и мне некуда тратить деньги кроме бабушки, которая уже несколько месяцев лежит после инсульта. Именно поэтому мне нужны деньги, чтобы как-то содержать себя и ее, а еще на лечение, на дорогостоящие препараты. И все было бы отлично, если бы две недели назад меня не сократили на работе. И теперь я активно ее искала на разных платформах, по соцсетям и друзьям и даже расклеивала объявления. Причем делать это получалось только после учебы, то есть вечером и ночью, поэтому в последнее время я не высыпалась. Но ничего не помогало, была тишина. Я чувствую, как погрязаю, как меня затягивает в эту яму нищеты.
В голове стоял гул, рождая хаотичные мысли, каждая из которых жалила острее предыдущей. «Где взять деньги? Как помочь бабушке? Что будет дальше?» - эти вопросы терзали меня, превращая в жалкую тень былой себя. Лекция лилась, как мутный поток, сквозь щели моего уставшего сознания, не оставляя и следа. Я чувствовала, как внутри меня растет ледяной кристалл отчаяния, сковывая надежду и заставляя сердце сжиматься в комок боли.
Из полусонного состояния меня вырывает звонок, он словно взбадривает и кричит «Не сдавайся!»
Выхожу из аудитории и медленно плетусь в столовую. Надо что-то поесть, а то в животе уже воздух свободно свистит.
Привет! Как ты?
К моему столику подошла моя лучшая подруга Соня, мы с ней немного похожи внешне, она такая же светленькая, но с карими глазами и чуть выше ростом. Но абсолютно различаемся характерами. Я более тихая, а она вечно активная, что не мешает нам дружить и часто проводить время вместе. Она единственная моя близкая подруга, с ней мы знакомы еще с тех старых и добрых времен. Времен моего детства, когда все было сквозь призму розовых очков, которые с жестокостью разбились на множество ранящих осколков.
— Привет, да не очень. – С тяжелым вздохом говорю я и пододвигаю поближе к себе контейнер с салатом. Здесь я ничего не покупаю, дабы сберечь деньги и всегда приношу из дома.
— Что случилось, что-то не так на работе? – С беспокойством смотрит на меня Соня, аккуратно составляет с подноса тарелки, убирает его в сторону и смотрит на меня с вопросом «Мол, рассказывай».
— Да, что тут говорить, нет у меня больше работы.
— Ах! Как нет, ты уволилась? Зачем, тебе же нужны деньги, ты сама говорила?
— Нет, конечно, я попала под сокращение и никакие связи профессора не помогли.
— Ого, мне жаль! И что ты будешь теперь делать? – Соня сочувствующе посмотрела на меня. В ее взгляде было много боли, она как никто другой знает меня, понимает мое положение.
— Не знаю, я все эти дни искала работу, читала объявления, размещала на сайтах свои. Но ничего. Я даже удивляюсь, тому, что говорят медицинских работников в государственных учреждениях не хватает. Знаешь, в последнее время я чувствую нужной себя только рядом с бабулей. – Говорю о ней и сразу на моем лице появляется мягкая улыбка. Мы с ней прошли многое и теперь я ухаживаю и помогаю ей, как когда-то она воспитывала и поддерживала меня.
— Не говори так! – громко возражает подруга.
Несколько студентов, также зашедших пообедать в столовую оборачиваются на нас.
— Тише ты! – Приближаюсь к ней ближе и шикаю на нее. Не люблю обращать на себя лишнее внимание, мне оно сейчас не к чему.
— Знаешь, у меня, кажется, есть идея, как помочь тебе.
Соня говорит какими-то загадками. Но я буду счастлива если она поможет мне. На время она замолчала, будто взвешивая каждое слово, словно жонглируя хрустальными шарами.
— Помнишь, я говорила, что работаю в клубе? – Как мне показалась с тревогой спрашивает подруга.
— Да… только ты не говорила кем именно. – Вспоминаю наш с ней разговор год назад, именно тогда она туда устроилась.
— В общем, я работаю танцовщицей.
— Кем? – Я нечаянно подавилась чаем, который отпивала из термоса.
Слова подруги меня повергли в шок. Я никогда не думала о таком, а чтобы еще и работать на танцполе в полуголом виде перед множеством незнакомцев. Это вообще за гранью реальности. Но, видимо только моей, так как Соня ничуть не смутилась, когда это произнесла. Не в моих правилах судить человека. Я знаю какая у нее сложная ситуация в семье.
— Что ты так удивляешься? Осуждаешь меня?
— Ты же знаешь, что нет, просто ты никогда не говорила об этом.
— Да, боялась, как ты отреагируешь на это. Но это единственная моя отдушина. Когда я танцую, я выплескиваю все скопившиеся негативные эмоции. А еще неплохо за это платят.
Я знаю, что зарабатывает она не гроши уж точно. Одевается в брендовую одежду, питается хорошо, да и мне в последний раз помогла с деньгами.
— В общем, я спрошу на работе, по-моему, там была свободная вакансия.
Глава 2
Дом, когда-то наполненный звонким смехом и ароматом свежей выпечки, теперь пропитан запахом лекарств и горечи. Фотографии на стенах – призраки былого счастья, застывшие во времени улыбки родителей, счастливые моменты, которые кажутся теперь сном, иллюзией, миражом в безводной пустыне.
Придя домой, первым делом навещаю бабулю. После смерти родителей год назад, бабушка совсем сдала. Как вспомню те времена, так вздрагиваю. Тело бросает в холод, а сердце кровью обливается. Бабуля тоже переживала, я была маленькая, но знала, как ей было тяжело. Буквально на ее глазах сын спился, подсадил на алкоголь жену, а на ребенка, то есть меня им было плевать. Они мной не занимались и не воспитывали, из-за чего мне было всегда обидно, потому что, гуляя на улице, или посещая школу танцев, я наблюдала за другими детьми и их родителями. Вот они были семьей, а наша была лишь подобием. Я и правда плохо помню родителей, я практически с ними не жила, приходя с учебы, сразу бежала на танцы, а потом оставалась у бабули. Именно ей я благодарна за свое воспитание, за то, как она меня поддерживала, как отдавала последнюю пенсию за то, что бы я и дальше продолжала заниматься любимым делом -танцами. Поэтому, когда у нее случился инсульт, мне ничего не оставалось делать, как взять все в свои руки.
Я вхожу в ее комнату, наполненную запахом лекарств и увядающей надежды. Бабушка бездвижно лежит на кровати, словно древняя статуя, высеченная из камня времени.
Морщины на её лице стали глубже, словно трещины в пересохшей земле, каждая – зарубцованный след пережитого горя. Глаза, когда-то искрившиеся живым огнём, потухли, превратившись в два мутных озерца, отражающих лишь тусклый свет ушедших дней.
«Жизнь – это пирог, внученька, - когда-то говорила она, - и каждый откушенный кусок всё меньше и меньше».
Я сажусь рядом, беру её шершавую руку в свою, чувствуя под кожей хрупкость костей, словно у старой птицы.
— Бабуль, это я.
— Звездочка моя. - Шепчет она, и эти слова, словно эхо из прошлого, пронзают меня до глубины души. Я вспоминаю, как она говорила мне это в детстве, когда я выигрывала конкурс и радостно бежала к ней. Или, наоборот, расстроенная после встречи с родителями.
Я стараюсь улыбаться, рассказывать ей о своих днях, о мелочах, которые, надеюсь, хоть на миг вернут её в реальность. Но вижу, как взгляд её блуждает где-то в другом измерении, в лабиринтах памяти, где она вновь и вновь переживает ту страшную трагедию. Она мне рассказывала, как придя навестить своего сына увидела то, что не должна была видеть. Трупы. Труп своего сына и сноху, которые, как потом выяснилось, просто отравились паленой водкой.
Я знаю, что не смогу вернуть ей прошлое, не смогу залечить раны, нанесенные судьбой. Но я здесь, рядом, её якорь в бушующем море скорби. Я буду держаться за неё, пока есть силы, пока последний луч надежды не погаснет в её угасающих глазах. Ведь она – всё, что у меня осталось.