Вита Паветра – Кремовые розы для моей малютки (страница 9)
Анна шумно выдохнула — и заставила себя подняться, пускай и медленно. Так же медленно сделала три шага к окну. Стараясь не смотреть вниз, Анна левой рукой крепко ухватилась за ставню, а правой — осторожно потрогала наружную стену. Открытие потрясло девушку. Стена домика оказалась сделана… из фарфора.
…Через полчаса она решилась выйти из комнаты. Смешно, право! Надо было приехать сюда, в этот город — и внезапно стать излишне чувствительной. Очень, очень смешно! Ладно, прогуляюсь по саду, всю чушь из головы и выдует. «Интересно, когда здесь подают завтрак? И где — в доме или в саду?», думала Анна.
БЛЯМММСС-БУММС!!!
Она вздрогнула.
Удар маленького ручного гонга прервал ее размышления. Возле увитой розами беседки, с умильной улыбочкой на пухлом лице, стояла миссис Тирренс. А за ее спиной — маячило нелепое существо с миниатюрным гонгом в правой ручище. Судя по одежде, оно было женского пола. Хотя больше всего существо напоминало телеграфный столб, по чьему-то капризу наряженный в пышный чепец с оборками и бантами, и форменное платье служанки из белого атласа — тоже в «пене» оборок и оборочек, бантов и бантиков, кружев и крохотных шелковых роз. Даже грубые черные туфли — и те не остались без бантов и розочек. Был телеграфный столб — а как нарядили, получился торт. Белоснежный сливочный крем, нежнейший бисквит и миндальное безе с цельными орешками.
БЛЯМС! БЛЯММС! БЛЯМС! БУМ-МСС!
«Господи, какое чучело!», скривилась Анна. Вчера вечером она, как следует, не разглядела странное существо и сейчас аж вздрогнула. «А ручищи-то… ох! Такими только чьи-то шеи сворачивать. Куриные или человеческие — неважно. Бррр!»
— Ну, все, Стрелиция! Хватит! — нахмурилась миссис Тирренс.
БЛЯМС-БУМС!
— Хватит, я сказала! Прекрати!
Миссис Тирренс обернулась и легонько стукнула по руке чудище в оборках. И то, наконец, послушалось хозяйку. Миссис Тирренс энергично замахала рукой, подзывая Анну.
— Деточка моя, завтрак готов и ждет. Думаю, что вам все-все-все понравится!
Она вновь расплылась в умильной улыбке. Внезапно Анне померещилось: вместо губ у старушки — две полоски розового крема. Жирного и приторно-сладкого. А вместо глаз — зеленые леденцы или же кругляши сладкого льда. Да и фигура хозяйки «пряничного домика», тучная и почти необъятная, напоминала взбитые сливки, так и норовящие вывалиться из миски. «И привидится же такое», вздрогнула девушка. «Надо срочно перекусить, сейчас же! И все будет нормально, будет хорошо… галлюцинации на пустой желудок — вот еще не хватало!»
И, уговаривая себя, что съест очень-очень много, а не как всегда… все, что предложат, то и съест — и плевать на происхождение, воспитание и «необходимые правила», и, с трудом сдерживая желание по-кошачьи облизнуться, Анна подошла к беседке.
Со стороны домика к ним приближалось еще одно существо — точная копия первого. И таких же неопределенно-средних лет. Разве что платье на нем было не белое, а розовое. Оно улыбалось и толкало перед собой столик на колесах со множеством загадочных баночек, скляночек и коробочек. Столик то и дело подскакивал на ходу, попадая на камни дорожки. И тогда коробочки шуршали, а баночки и скляночки позвякивали. Шур-шур-шур, дзынь-дзынь, бряк-звяк-бряк!
Анна усмехнулась про себя: не хватает еще скрипа столика-тележки.
Наконец, существо в розовых оборках и бантах подкатило к ним. Улыбнулось — показав редкие желтые зубы, и сделало книксен.
— Глория, радость моя! Все привезла?
Существо закивало — часто-часто: все, как и просили.
— Умница, деточка! — умилилась миссис Тирренс. — Доставай!
Она переключилась на гостью:
— Деточка моя. На будущее хочу предупредить: ответа от моих девочек не ждите. Немые обе, с рождения. И это хорошо весьма!
Анна удивленно вскинула брови.
— Не люблю, когда прислуга много болтает. Ненавижу сплетни. Эти же не смогут, даже если захотят, — хихикнула старушка. — Глориоза Великолепная и Стрелиция Королевская, Глори и Стрели, я их так называю. Свои-то, родные, имена у них заурядные, я бы даже сказала — препошлейшие.
— Они не против? — удивилась Анна.
— Деточка, да они просто счастливы! У меня тут все счастливы — каждый на свой лад, хи-хи-хи! А для таких, как они — это честь! Превеликая!
Ее многочисленные подбородки мелко затряслись.
— Правда, Глориоза боится чужих, особенно, мужчин, но это пустяки.
— Кто ее обидел?
— Господь Бог. А из людей — никто пока не успел. Просто она считает себя… тортом. Ах, только не смейтесь, деточка! Не надо! А не то Глори все поймет и обидится, она же не глухая.
Анна от изумления расхохоталась.
— Ой. Простите, я нечаянно! Простите!
— Я же вас просила… — грустно улыбнулась старуха. — Да, моя Глориоза — торт. Бисквитный, с орешками и ромом, обильно политый шоколадом, и, конечно же, с кремовыми розами. Правильно я говорю? — она повернулась к служанке, стоящей за ее спиной. Глориоза что-то промычала, закивала головой и показала три пальца.
— Ох, забыла совсем — торт же трехъярусный. Теперь все?
Глориоза-«торт» заулыбалась так, что стали видны розовые десны, и кивала, кивала, кивала.
— Я знаю, вы добрая деточка, только очень неосторожная, — продолжала миссис Тирренс. — Если вечером увидите Глори в компании с фляжкой рома, вы уж не смейтесь, промолчите… ладно? Если я правильно поняла: временами ром из нее куда-то испаряется. Бисквит сохнет, а это беда. Сухой бисквит без ромовой пропитки — просто дрянь, кому такой нужен? Вот Глори и пропитывается по-новой. Очень мудро, — подмигнула старуха.
«Мудрая Глори» вновь замычала, заулыбалась и безостановочно закивала головой. Шелковые розы, ленты и банты на ее чепце затрепыхались в такт.
Анне внезапно стало не по себе. В теплый майский полдень по ее спине побежала струйка холодного пота. Она посмотрела сначала на Стрелицию, потом — на «мудрую Глоричку». Они застыли позади кресла миссис Тирренс навытяжку, будто окаменев. Глаза обеих служанок были прозрачны и пусты — как стеклянные пуговицы.
— Вы свободны! — махнула рукой миссис Тирренс, и две нелепые фигуры в атласных оборках, лентах и кружевах, неуклюже поклонились и дружно потопали к дому. — Теперь можно и поговорить, деточка моя. Удивляетесь, зачем они мне, эти милые чудовища, хи-хи-хи? У Глори хоть мозги и набекрень, но руки золотые — лучшей помощницы на кухню не найти, — аккуратно облизывая ложечку, заметила старуха. — А Стрели только для тяжелых работ и годится. Поднести, унести, резать, пилить, копать, гвозди забивать, топором махать, убираться… ой, да всего не перечислить. Конечно, на грубые работы неплохо бы мужчину нанять, а в дом — прелестную девицу покрепче. Но что прикажете с этой делать? Уволить и со двора согнать — жалко: они с Глори близнецы. А близнецов разлучать нельзя. Грех!
От этих слов у Анны защемило сердце. «Братец мой любимый, зачем ты уехал? Бросил меня — зачем? И захочешь ли ты меня видеть… ах, если бы знать…»
— Теперь можно и поговорить, деточка моя, о чем-то поинтереснее моих служанок. Их жизнь счастлива и потому скучна, стать героинями модного романа им уж точно не светит, хи-хи-хи! А вот с другими случаются иной раз такие истории, что просто не оторваться. Вот послушайте, деточка, — произнесла миссис Тирренс. Глаза её казались двумя горящими угольками. — Как вам такой сюжет: парень встретил девушку. Банальное начало, скажете? Сплошная, мол, тривиальность?
— Скорее, классика, — сказала Анна.
— Всё так, всё так, деточка, — расплылась в улыбке миссис Тирренс. — Ну так вот. Любовь-морковь, ахи-охи, конфеты-букеты-синема, танцы-завлеканцы, первый поцелуй, секс, помолвка… о, да что это я!..всё, всё, как полагается! Пока неплохо, да? — поправив очки, спросила старуха…
…..и отщипнула кусочек булочки.
Девушка улыбнулась.
— А сюжет чего — романа или синема?
— Да чего угодно, сладенькая моя! Чего угодно! Какую пожелаете, такую форму и наденет… трудно, что ли?! — все три подбородка миссис Тирренс затряслись от смеха. Мелко-мелко. Как плохо взбитое молочное желе.
«К тому же, прокисшее», неожиданно для себя подумала Анна. Внутренне содрогаясь от отвращения и все же не в силах оторвать взгляд от старухиной шеи.
— А дальше… что? — заставила себя улыбнуться девушка. «Нет, надо бы хоть улыбнуться для вежливости… неприлично… у меня, наверное, всё на лице написано, кошмар!»
— Дальше… хм-м, а дальше как раз и началось самое интересное. Самое душещипательное. Ясное дело, поженились они.
— И жили долго и счастливо, — почти пропела мисс Энни.
— А вот и нет! Счастливо жили, очень даже — прямо всем в округе на зависть. Хоть ты роман пиши, хоть синема готовь. Уж так счастливо, ииии… чисто белые голубки. Но зато недолго. Нет-нет. Нет! — затрясла головой старуха.
— Разлюбил? Или она его? Или случилось что-то страшное?
— Не разлюбил, не-не-нет! Как можно?! Случилось, да.
Пауза тянулась минут десять. Долгих… нет!.. нескончаемых минут. Как показалось мисс Энни. Миссис Тирренс сверлила её глазками, хихикая и потирая пухлые ручки.
— Господитыбожемой! Да не томите душу, миссис Тирренс, миленькая! — наконец, не выдержала Анна.
— Ну, хорошо, — сжалилась рассказчица. — В общем, он так её любил, тааак любил…ах! И она его — не меньше.