Вита Кросс – Разводись. Теперь ты моя (страница 5)

Пес, недовольно рыкнув, ложится у наших ног.

Огромный такой, я его панически испугалась, когда он в подъезде начал меня обнюхивать, а сейчас вроде уже и не кажется слишком страшным.

Глаза у него добрые.

– Можно? – спрашиваю, протягивая руку.

– Можно. Это он с виду такой устрашающий. А если за холкой почешете, и меня продаст.

Положив ладонь псу на голову, осторожно его глажу.

– Хороший. А почему Бас?

Мужчина ухмыляется.

– Бас, голос.

Секунда, и я снова вздрагиваю. На этот раз от низкого и оглушительного однократного лая.

– Все—все, поняла, объяснять больше не нужно, – умоляюще вскидываю руки. – Какой ты громкий парень.

Успокоившись, этот парень, вероятно довольный вниманием к себе, встает на лапы и кладет морду мне на колени.

– Ну вот, я же сказал, – шлепает его по бедру Максим, – иди уже, Казанова.

Нехотя выдохнув носом, пес вместо того, чтобы сделать, как было велено, виляет хвостом и игриво хлопает глазами.

– По—моему, он не слишком тебя боится, – замечаю с улыбкой.

– Так, а чего ему бояться? Жрать даю, выгуливаю. Работу он свою выполняет исправно. А дома уже расслабляется.

– Работу? Он с тобой работает?

– Да. Помогает по службе. Еще? – кивает на бутылку.

– Ой, нет. У меня есть два состояния опьянения. Первое – когда после пары бокалов хочется петь и танцевать, а второе – отключиться и спать. И грань между первым и вторым очень тонкая. А ты точно не захочешь, чтобы я здесь у тебя уснула.

– Да мне—то что? Спи сколько хочешь, – ухмыляется мужчина.

Представляю себе это. Картина вырисовывается потрясающая. Сначала в белье по подъезду скакала, а потом уснула в квартире чужого мужчины. Узнай мое руководство, меня из школы бы выгнали сию же секунду.

– Спасибо за готовность приютить, но мне действительно нужно попасть домой.

Только как? Озадачено опускаю взгляд. Я без ключей, мобильного и денег. Вообще без ничего.

– Прощать его надумала?

Вскидываю взгляд на пристально смотрящего на меня мужчину.

– После случившегося? Нет, конечно.

Хоть это и горько, но Лёше удалось за один вечер уничтожить мою любовь. Растоптать и унизить. Сначала изменой, а потом тем, что выкинул меня за дверь.

– Хорошо подумала? Потому что если да, то я вмешиваться не стану. Сами разбирайтесь. А если нет, то могу помочь.

Встречаюсь с его прищуренным взглядом. Смотрит на меня, как аппарат рентгена. Теперь понимаю, почему этот мужчина работает в органах. На допросе я бы с ним не хотела оказаться.

– Точно нет.

– Ну, тогда пойдём, – ударив ладонями по столу, решительно встаёт.

– Куда? Ты арестовывать его будешь? – поднимаюсь следом.

– За то, что в койку с другой сиганул? Нет. И за то, что в подъезд тебя выставил, тоже к сожалению, не привлекают. Но побеседовать – это я могу.

И что—то мне это его «беседовать» не нравится. Кроется в голосе неприкрытая угроза.

Максим выходит из квартиры, а я тороплюсь следом. Прямо так, в его футболке.

Глава 5

Лера

В подъезде холодно, а я в мужских тапочках и футболке топчусь перед своей квартирой. Замечательно.

В очередной раз приложив ладонь к двери, понимаю, что открывать мне Алексей не намерен.

– Отойди—ка, дай я попробую.

Максим легко отталкивает меня в сторону и с такой силой прикладывается к двери кулаком, что мне становится страшно за то, что придется после него выравнивать металл.

Такой удар Леша однозначно не сможет проигнорировать.

Вот только я ошибаюсь. Нужная мне дверь не открывается, зато открывается другая.

– Что здесь происходит? – сначала появляется любопытный нос Людмилы Ивановны, а затем и все ее лицо с большими круглыми очками.

Линзы на них очень сильные, из—за чего кажется, что глаза занимают половину лица.

– Максим, это ты?

– Я, баб Люда, – мимоходом поворачивается к ней Максим.

– А ты чего это в чужую квартиру лезешь? От мужа ее прячешься?

В голосе столько ядовитого интереса, что им вполне можно было бы испортить урожай. Меня тут же обдает этой кислотной волной – как в душе, только не водой, а стыдом.

Всевидящее око нашего подъезда обводит меня осуждающим взглядом, а я машинально натягиваю и без того длинную футболку ниже.

Щеки жгут от унижения. Все. Завтра (а скорее уже через полчаса) о моем падении узнает каждый старик и младенец в округе. Людмила Ивановна – ходячий телеграф на ножках с гипертрофированной антенной.

Теперь мне придется покупать паранджу, чтобы можно было свободно выходить во двор. И лишить себя перспективы получить статус местной распутницы от доблестных подружек Людмилы Ивановны.

– Да если бы мы прятались, – спокойно произносит Максим, – мы бы не в дверь ломились, а через балкон полезли. Через ваш.

Театрально заглядывает в ее дверной проем, будто пытается рассмотреть этот самый балкон. И примеряет его в качестве побега.

– Почему через мой? – старушка ахает.

От удивления очки съезжают ей на кончик носа.

– Чтобы следы замести.

– Ты смотри на них. – хватается за дверную ручку, перекрывая нам путь, – Сами здесь разврат разводите, а потом следы заметаете. Тьху. Нет, меня в этот позор не втягивайте. На балкон я вас не пущу.

– Ну тогда быстрее закрывайте дверь, а то мы сами войдем, – почти на полном серьезно говорит сосед.

Ждать, пока мы «войдем», баба Люда явно не собирается. Исчезает в своей квартире с грацией испуганного страуса. Напоследок бросает россыпь невнятных проклятий – смесь молитвы и цитат из телепередачи "Пусть г.ворят"

– Какой позор, Господи, – стону я, прикрывая одной рукой лицо, а другой продолжая держать край футболки. – Придется теперь переезжать. Желательно в другой район. Или город. Или вселенную.

– Было бы о чем переживать, – хмыкает Максим. – Да, похоже там никого нет. Или твой муж совсем отбитый на голову.

Совершенно отбитый – это вряд ли. Но я действительно не слышу ни единого звука за дверью. Возможно, он ушел, пока я была в квартире у Максима? Сбежал, как трусливый вор, не выдержав последствий собственной подлости?

Если это так, то ему нет оправдания. Ни малейшего.

В голове не укладывается, как он мог так поступить, зная, что выставил меня на лестничную площадку без ключей, считай в чем мать родила.