Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 96)

Газдрубал погиб, так и не разгадав эту загадку. Вместе с полководцем в кровопролитном сражении близ Метавра пало и большинство его воинов.

Нерон не разрешил своим воинам воспользоваться победой и захватить добычу. Еще ночью он тронулся в обратный путь. Через четырнадцать дней он был снова в лагере при Канузии. Ганнибал так и не заметил его отсутствия.

Однажды карфагенский часовой обнаружил у вала лагеря кожаный мешок. «Ганнибалу» — было написано на мешке; часовой принес мешок полководцу.

— Развяжи,— приказал Ганнибал.

На траву упала человеческая голова.

— Римская шутка,— презрительно сказал полководец.

Внезапно Ганнибал наклонился, взял голову и стал пристально вглядываться в ее черты. Ганнибал узнал голову своего брата, которого он не видел двенадцать лет.

В этот же день в лагерь прибыл карфагенянин сражавшийся у Метавра. Он рассказал Ганнибалу, как все произошло. Теперь Ганнибал знал, что ему нечего надеяться на чью-либо помощь. Судьба его похода в Италию была решена.

Похоронив голову брата, Ганнибал повел свое войско на крайний юг Италии, в Бруттий.

Недалеко от города Кротона на вершине обращенного к морю холма находился храм Геры. Высокие кипарисы издалека указывали мореходам место святилища. По склонам холма паслись стада овец, принадлежащие храму. Здесь и остановился Ганнибал.

НАДПИСЬ НА ЖЕЛЕЗНОЙ ПЛИТЕ

Резчик бил молотком по зубилу. Предки Ганнибала оставляли надписи на камне и меди, повествовавшие о плаваниях к неведомым берегам, о морских битвах и сухопутных сражениях. Ганнибал в юности читал эти надписи в храмах. Полустершиеся письмена звучали чужой и далекой славой, наполняли сердце желанием подвига. Пусть и другие узнают о его победах. Камень и медь не пойдут для зеркала его славы. Он выбрал железо, металл, из которого куют копья и мечи, изготовляют катапульты и баллисты, металл, честно служивший ему и несший смерть римлянам. Пятнадцать лет он провел в их стране, пятнадцать лет, наполненных жестокой, беспощадной борьбой с противником, который, казалось, тоже был железным. Об этом и должна рассказать надпись, которую он оставит в храме.

Резчик бил молотком по зубилу, высекая искры. Колонки букв и цифр заполняли плиту.[35] Сто тридцать семь тысяч человек было у Ганнибала после взятия Сагунта, девятнадцать тысяч девятьсот воинов отправил он в Африку, пятнадцать тысяч двести оставил в Новом Карфагене, одиннадцать тысяч оставил севернее Ибера, еще одиннадцать тысяч наемников распустил в Пиренеях по домам, двадцать тысяч человек погибли в боях или дезертировали. В Галлию он перешел с пятидесятидевятитысячным войском, а в Италию — с двадцатипятитысячным. Здесь он пополнил армию галлами.

Тицин, Требия, Тразимены, Канны — победы одна значительнее другой. И все же теперь, после пятнадцатилетней борьбы Ганнибалу казалось, что он дальше от своей цели, чем в начале похода. Силы Рима не сокрушены. Иберия потеряна. У него нет больше средств для борьбы. И только нежелание признать свою неудачу еще удерживает его в Италии.

Резчик бил молотом по зубилу, но даже эти удары были бессильны заглушить тяжелые мысли Ганнибала. Сципион в Сицилии. Он готовится к высадке в Африку. Ганнибал бессилен этому помешать.

В АФРИКУ

Вот уже год, как находится в Сицилии армия Публия Корнелия Сципиона. После побед в Испании Сципион был избран консулом и послан в Сицилию, чтобы в удобный момент переправиться в Африку. Кончился срок консульской должности. Сципион был переизбран консулом на новый год (204 г. до н. э.), а римская армия все еще находится в Сицилии. Терпение сената начало иссякать. Появились доносы, выступили обвинители. «Забыв о своем назначении, Сципион живет в Сиракузах, как грек среди греков. Он променял тогу на греческий плащ. Он посещает гимнасий.[36] Он читает святки греческих философов. Он окружил себя поэтами. Он распустил войска». Одно обвинение страшнее другого.

Сенат решил послать комиссию из десяти человек с правом лишить Сципиона власти, если подтвердятся обвинения.

Сципион приветствовал сенаторов с показным радушием. Устроив им ночлег, он пригласил их утром на смотр армии, Воины шли по манипулам — гастаты, принципы, триарии — плечом к плечу, не нарушая строя. По звуку трубы принципы выступали вперед, в промежутки между манипулами гастатов, а гастаты отступали назад. Тысячи людей действовали четко и уверенно, строй был похож на сложную и послушную воле полководца военную машину.

За тяжеловооруженной пехотой на площадь выступила конница.

Потом Сципион показал манипулы в беге. Сильные, хорошо обученные воины стремительно неслись, выставив копья и мечи.

Два манипула гастатов вступили в поединок. Они бились деревянными мечами, обернутыми в кожу, метали друг в друга копья с кожаными шариками на концах.

Когда сенаторы уже еле держались на ногах от усталости, Сципион повел их в склады и арсеналы. Он показал им запасы хлеба, одежды, ряды вычищенных и смазанных мечей, копий, военные машины. Все было в образцовом порядке.

Посланцы сената докладывали в Риме о своем посещении Сицилии с таким подъемом и воодушевлением, словно они принесли весть о победе. Только Сципион может одолеть Ганнибала. Таков был их вывод.

Вскоре после посещения сенаторов консул втайне приказал военным трибунам готовиться к отплытию. Легионы были подтянуты к городу Лилибею, туда.же собраны корабли — военные и торговые.

Погрузка шла всю ночь. Рано утром огромный римский флот покинул гавань Лилибея. На палубах было тридцатипятитысячное войско.

ОГОНЬ

Каждую ночь Сципион в своем лагере близ города Утики встречался с какими-то людьми. Они входили в преторий после второй стражи и уходили оттуда лишь на рассвете, прикрывая лица краем плаща.

Эти люди были лазутчиками. Под видом римских рабов они бродили возле стана союзника карфагенян нумидийского царька Сифакса.[37] Как купцы, они предлагали доверчивым нумидийцам вино и ткани, притворно жаловались на войну, которая их совсем разорила.

Вскоре Сципион знал устройство вражеского лагеря не хуже, чем расположение своего. Ему было известно, сколько у нумидийцев шатров, защищенных валом и рвом, и сколько их находится на открытом поле, где расположены ворота и какой они ширины. Все лазутчики уверяли, что шатры сложены из сухого камыша и крыты соломой. Зная размеры и количество шатров, Сципион легко определил, что у Сифакса не менее шестидесяти тысяч воинов. В часе ходьбы от стана Сифакса, как было известно Сципиону, находился лагерь карфагенского полководца Газдрубала, сына Гескона. Лазутчикам удалось выяснить, что карфагеняне живут в землянках, покрытых сухими листьями, что воинов у Газдрубала вдвое меньше, чем у Сифакса.

Ночью Сципион принимал лазутчиков, а днем послов Сифакса. Он старался их убедить, что стремится к миру с Карфагеном и просит царя быть посредником, что Сифакс, как человек мудрый и беспристрастный, может помочь окончанию этой ненавистной войны. Сифакс принимал предложение Сципиона всерьез. Ему казалось вполне естественным, что Сципион говорит о мире. Ведь в его лагере вместе с конницей римского союзника Масиниссы[38] не более сорока тысяч воинов. Сифакс и не догадывался, что римляне лишь оттягивают время и ждут удобного случая для нападения.

Эта ночь выдалась темной. Луна скрылась за тучами. Из нумидийских шатров доносился храп. Воины крепко спали. Ведь вчера купцы у ворот за рвом чуть не даром отдавали вино. Спали и часовые, сидя с копьями, зажатыми между колен.

Со всех сторон подползли римляне к нумидийскому стану, бесшумно, как ужи, скользнули в ров и показались на гребне вала. Послышался негромкий свист, и на соломенные кровли полетели тлеющие головни. Несколько мгновений и шатры уже пылают, как факелы. Наружу выбегают полуголые люди, они трут кулаками глаза. Нумидийцы и не подозревают о близости врага Пожар мог произойти из-за простой неосторожности. Пламя перекидывается от шалаша к шалашу И вот уже пылает весь лагерь. Нумидийцы толкая друг друга бегут к воротам. У многих в руках ведра: ручей протекает за валом.

Звенят римские трубы. Под звуки труб с земли поднимаются воины Сципиона. С гиком несутся всадники Масиниссы. Нумидийцы мечутся. Они гибнут у выходов из лагеря от огня, от ударов римских мечей, под копытами коней, они сами топчут друг друга.

Огненные языки пламени замечены и в лагере Газ-д рубал а. Карфагеняне тоже решили, что лагерь Си-факса загорелся по неосторожности. Ведь Сципион ведет переговоры о мире! С ведрами и топорами спешат карфагеняне на помощь своим союзникам и попадают в засаду. Римляне рубят безоружных, гонят их назад в лагерь, преследуют бегущих. Главное оружие римлян теперь не меч, а горящие головни. Огонь проникает и в карфагенский лагерь.

Пылают крыши землянок. Треск пламени сливается с воплями и стонами обожженных людей, ржаньем лошадей, криками мулов. С ревом из горящего лагеря вырываются слоны, они топчут и давят бегущих, внося еще большее смятение и ужас.

Эта ночь принесла Карфагену страшное поражение. В огне, под ударами римских мечей нашли смерть несколько десятков тысяч воинов. Город Утика открыл римлянам свои ворота. Заколебались и другие союзники Карфагена. В городе царило смятение. Советники сваливали вину за неудачи друг на друга, проводили время в бесконечных спорах. Наконец, было решено отозвать из Италии Ганнибала. Только Ганнибал, вот уже пятнадцать лет воюющий с римлянами и не потерпевший ни одного поражения, может спасти Карфаген.