Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 91)

Пленных римлян Ганнибал повелел заковать в цепи, а римских союзников отпустил. Он объявил, что пришел сражаться не с ними, а с римлянами.

ФАБИЙ МАКСИМ 

Рим замер от ужаса, узнав о новом страшном поражении. Сенат заседал несколько дней подряд с восхода до заката. По городу ползли темные слухи. Толпы горожан — женщин и мужчин — блуждали по улицам, теснились у городских ворот, ожидали своих близких или известий о них. Слышались глухие удары. Солдаты спешно разбирали мост через Тибр.

Сенат признал, что государству грозит опасность и надлежит избрать диктатора.

В Римской республике в случае крайней опасности государству вся полнота власти передавалась диктатору. Его назначал один из консулов. Диктатору подчинялись все военные и гражданские власти, консулы слагали свои полномочия. Срок диктатуры был шесть месяцев, после чего диктатор слагал власть и вновь избирались два консула. Диктатор назначал себе помощника — начальника конницы, также на шесть месяцев.

В 217 г. до н. э. в столице не было консулов... Поэтому, в виде исключения, диктатора избрало народное собрание.

Диктатором стал Фабий Максим, человек уже пожилой, отличавшийся хладнокровием и сильной волей.

Фабий Максим созвал сенат. Он заявил, что Гай Фламиний, погибший в битве, относился с пренебрежением к римским богам, что и вызвало их гнев. Диктатор представил дело так, будто жертвы, принесенные в начале войны богу войны Марсу, были принесены не так, как следует, и их нужно повторить с большей щедростью. Сенат принял решение, чтобы каждый римский гражданин дал клятву принести в жертву богам весь молодняк скота, если римское государство выйдет невредимым из войны.

Клятва была принесена, и диктатор выступил из Рима, чтобы принять командование над войском консула Сервилия, которое было пополнено двумя наскоро набранными легионами.

Несмотря на принесенные богу Марсу жертвы и обещания новых еще более обильных, Фабий Максим, выставлявший напоказ свое благочестие и религиозность, мало надеялся на помощь богов. Он понимал, что во всяком деле надо полагаться только на себя. А свои полководческие дарования он отнюдь не переоценивал, так же как и боевые качества своих новобранцев. В то время как Фламиний вышел из Рима, стремясь как можно скорее дать Ганнибалу бой, Фабий Максим покидал Рим с единственным желанием: как можно дольше избегать решительного сражения с врагом. Это не было трусостью. Фабий Максим стремился измотать и обессилить врага. Он знал, что преимущество римлян — в неистощимости их запасов и численном перевесе их войск.

Фабий Максим, прозванный «медлителем», был одним из немногих римских полководцев, которого можно считать победителем Карфагена, хотя он и не выиграл ни одного крупного сражения.

У БЕРЕГОВ АДРИАТИКИ

Пока римляне приносили жертвы богам и Фабий Максим собирал войска, карфагеняне быстро двигались от берегов Тразименского озера к верховьям Тибра. Перейдя реку, Ганнибал вышел на Фламиниеву дорогу. Отсюда до Рима было три дневных перехода.

Почему Ганнибал не пошел на Рим? Для этого у карфагенян не было сил. Римляне могли рисковать своей армией. Они находились дома. В случае поражения они могли укрыться за стенами городов, пополнить свои войска и набрать новые. Ганнибал же был в чужой стране. Одно крупное поражение — и проиграна вся война.

Люди утомились. Износились одежда и обувь. Хромали кони. Войско нуждалось в длительном отдыхе. И оно, наконец, получило этот желанный и заслуженный отдых у берегов Адриатического моря. Больные и ослабевшие воины лежали на прибрежном песке, блаженно вытянув стершиеся в кровь ноги. Вина в захваченных погребах было так много, что им не только утоляли жажду, в вине купали заболевших лошадей.

Ночью от берега отчалили два корабля. Ганнибал воспользовался случаем, чтобы сообщить в Карфаген и своему брату Газдрубалу в Иберию, что он находится с войском на берегу Адриатического моря в Апулии и ждет помощи для окончательного разгрома противника.

Ганнибал занялся перевооружением своей армии. В битвах при Требии и Тразимене он убедился в превосходстве римского вооружения. Римский меч был короче карфагенского. Его клинок был из прочного металла. Им удобнее поражать врага в ближнем бою, меч имел заостренный конец. Римский щит был немного громоздок, но зато он закрывал почти все тело. Щит был сколочен из двух досок, снаружи обтянутых сначала холстом, а затем кожей. По краям, сверху и снизу, щит был обит железными полосами, защищавшими его от ударов меча. В центре щита имелась еще выпуклость (умбон), предохранявшая от сильных ударов.

Славилось римское метательное копье — пилум. Оно имело длинный и тонкий наконечник. Впиваясь в щит, этот наконечник гнулся, и колье можно было вытащить лишь с большим трудом. А так как во время боя это нельзя было сделать, противнику приходилось бросать щит, подставляя себя под удары. Хороши были и римские панцири из металлических полос. Этого оружия на берегу Тразименского озера было собрано столько, что хватило бы не на одну армию. Однако Ганнибал дал римское оружие лишь наиболее опытным и наиболее преданным ему воинам — ливийцам.

Ганнибал надеялся, что ему удастся дать новую битву римлянам на полях Апулии. Апулия, богатая табунами коней, давала ему возможность укрепить свою конницу, особенно пострадавшую во время перехода через болота. Ровная местность позволяла наилучшим образом использовать преимущества конницы.

Легионы диктатора стояли в предгорьях Апеннин. Что только не делал Ганнибал, чтобы вызвать их на бой! Он переносил лагерь, на виду у римлян опустошал селения и города, внезапно исчезал, устраивая засаду в ущельях. Офицеры полагали, что теперь настал момент решительного сражения, но Фабий Максим был верен принятому ранее плану и приказал войску оставаться на месте.

Теперь уже сам Ганнибал терял равновесие. Не раз в беседе со своими приближенными он смеялся над хвалеными римским духом и воинской доблестью. Но больше всего его беспокоило то, что ни один из народов юга Италии, ни один греческий город не поддерживали его.

Никто не видел в нем друга и освободителя. А ведь только с помощью населения Италии он мог победить Рим. Ни из Карфагена, ни из Иберии не было никакой помощи. Большой Совет Карфагена прислал Ганнибалу лишь поздравления, а Газдрубал сам нуждался в помощи для борьбы с легионами Гнея Сципиона.

Ганнибал решил двинуться в другие области Италии. Может быть, ему удастся там найти союзников, которые откроют ему ворота. Или, видя опустошение областей и городов юга, римляне, наконец, откажутся от этой игры в кошки-мышки и решатся на сражение.

В САМНИИ И КАМПАНИИ

Перевалив через Апеннины, карфагеняне вступили в Самний, плодородную область, еще не тронутую войной. Здесь было такое обилие продовольствия, что Ганнибал мог обеспечить свое войско на долгое время. В самом центре Самния расположен город Беневент.[30] Он попал в руки римлян во время войны с Пирром. Захват этого города, стоящего на пересечении четырех дорог, дал бы Ганнибалу власть над всем Самнием. Но Беневент был сильно укреплен, и Ганнибал не хотел терять время на осаду. Ограничившись набегом на прилегающие к Беневенту поля, карфагеняне двинулись на северо-восток долиной реки Вольтурна, а затем круто повернули на юг и горным проходом вышли в Кампанию.

Кампания была плодороднейшей частью страны. Римляне называли ее Счастливой Кампанией. «У богов было чудесное настроение, когда они создавали этот край»,— сказал один римский писатель. И, действительно, природа ничем не обделяла Кампанию. Плодородная земля приносила три урожая в год.

Кампания славилась своим фалернским вином, нежными грушами, ароматными яблоками, терпкой айвой, сочными гранатами и маслинами, получившими название «царских». По берегам залива, окаймленного широкой песчаной полосой, словно драгоценные камни в золотой оправе сверкали города. Их было двадцать семь. Среди них выделялись Кумы, основанные греческими колонистами из Эвбеи за пятьсот лет до похода Ганнибала.

Кумы были почти ровесником Карфагена. Приморские города Кампании славились не только своей красотой. Сюда, притягиваемые богатством, заходили корабли чуть ли не из всех концов земли. Эти города были хорошо знакомы и карфагенским купцам и этрусским пиратам, разгромленным греческими колонистами в 474 г. до н. э. в морском сражении близ Кум, и племенам гористого Самния и Лация, не раз вторгавшимся в Кампанию.

В центре равнины, называемой Флегрейскими полями, лежал главный город Кампании Капуя. По богатству Капуя могла соперничать с Карфагеном и древнейшим городом Греции Коринфом. Недаром римляне полагали, что для своей безопасности они должны уничтожить Карфаген, Коринф и Капую.

Капуя считалась сестрой Рима. Недаром на ее монетах изображена волчица с младенцами Ромулом и Ремом, легендарными основателями Рима. Но большинство капуанцев не питало к римлянам братских чувств. Могли ли забыть капуанцы, что римляне отняли у города плодороднейшую Фалернскую область и разделили ее между своими колонистами. Только страх заставлял капуанцев терпеть римское иго. И как поведут себя капуанцы теперь, когда можно воспользоваться помощью Ганнибала?