Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 101)

Сципион безучастно смотрел вдаль, погруженный в свои мысли. Губы его шептали:

День придет и погибнет священная Троя. Погибнет Вместе с нею Призм я народ копьеносца Приама.

— Почему ты вспомнил Гомера, Публий? — спросил Полибий.

Обернувшись и взяв грека за правую руку, Сципион сказал:

— Города, подобно нам, смертным, испытывают превратность и изменчивость судьбы. Кто-нибудь тоже будет стоять у развалин Рима, как мы стоим у могилы Карфагена.

Сципион стал спускаться со скалы. Полибий остался один. Вглядываясь в белую точку, он различал фигуру белого быка. Медный плуг по приказу сената взрыхлял мертвую землю. Римский жрец в черной одежде бросал в борозду вместо зерен проклятья. Место, где стоял Карфаген, где трудились ремесленники и торговали купцы, предавалось вечному проклятию, чтобы отныне на нем не появлялись ни дома, ни пашни.

Так повелел римский сенат. Сенат конфисковал земли у всех карфагенских городов, которые не примкнули к Риму в войне. Отныне эта земля принадлежала Римскому государству и за нее победителю платилась подать.

Карфаген перестал существовать как самостоятельное государство, Его территория превращалась в римскую провинцию Африка. Позднее это название перешло на весь материк, вытеснив древнее имя Ливия.

От уничтожения крупнейшего города на Средиземном море выиграли римские купцы. Толпами устремились они в новую провинцию грабить население;

Развалины города Карфагена долго заносили пески. Здесь никто не жил. Шакалы выли там, где стоял могучий город. Позднее жизнь вновь появилась здесь, и в позднеримское время Карфаген был крупным административным центром римской Северной Африки.

На том месте, где когда-то была торговая гавань Карфагена, стояли римские корабли. По сходням поднимались легионеры, с мешками и котомками на плечах,. В них были золотые кольца, серебряные чаши, пурпурные ткани — все, что добыли воины во время разграбления города, все, что когда-то принадлежало гражданам города. Золото, серебро и другие богатства, находившиеся в карфагенских храмах, стали собственностью Римского государства. Карфагенские пленники в лохмотьях, сквозь которые просвечивало грязное тело, несли к сходням огромную золотую статую карфагенского бога Резефа, которая должна будет украсить римский форум. Отдельный корабль был предназначен для некоторых вещей, некогда принадлежавших сицилийским городам и вывезенным в Карфаген во время его владычества в Сицилии. На палубе уже находилась статуя медного быка.

На берегу стояли двое римских легионеров. Один из них, показывая на статую, говорил;

— Смотрите, это бык Фаларида.

— Фаларид это греческий бог? — спросил другой легионер.

Первый солдат рассмеялся.

— Фаларид был тираном Агригента. В мире не было более жестокого правителя, он приказывал бросать людей в чрево этого быка и разводить под ним костер. Медь накалялась. Человек, находившийся внутри кричал. Крик доносился через отверстие в пасти быка. Фалариду нравилось слышать вопли сжигаемого заживо человека. Он говорил, что не променяет его на любую музыку.

— Тьфу! — сплюнул другой легионер.— Зачем же эту пакость отправлять в Сицилию?

— А ты хотел бы, чтобы мы возвратили этим грекам золото и серебро, отобранное у них карфагенянами?

— Посторонись,— сказал второй легионер.— Ведут рабов.

По набережной двигалась длинная колонна пленников. У мужчин руки и ноги были в оковах.

— Куда их?

— В Сицилию. Там для них найдется работа.

ТРИУМФ

После окончания победоносного похода полководец праздновал свой триумф, то есть торжественный въезд в Рим. Из всех триумфов, которых когда-либо удостаивались римские полководцы, триумф 146 года до н. э. был самый великолепный. Это был праздник не одного Сципиона Эмилиана, но всего римского народа, торжественно отмечавшего свою победу над Карфагеном. Нелегко далась Риму эта победа. Сто восемнадцать лет понадобилось для того, чтобы уничтожить соперника. А сколько было пролито крови, сколько отдано человеческих жизней на алтарь бога войны!

Войско выстроилось на Марсовом поле, за городской чертой. Воины стояли по манипулам. Над начищенными до блеска шлемами, над черными и красными перьями приподняты военные значки. Сципион обходил строй своего войска. Полководец был в походном плаще. В руках у него лавровая ветвь, на голове лавровый венок. Даже грозные фасции — пучки розог с воткнутыми в них топорами в руках у телохранителей — украшены лавром.

Прямо против войска стояли сенаторы в белоснежных тогах. За сенаторами теснился народ, привлеченный красочным зрелищем.

Сципион обходит строй своего войска. Рядом с ним шагает военный трибун с плоским серебряным блюдом. На нем лежат браслеты, шейные цепи, пряжки, фалеры из бронзы, серебра и золота. Проходя по рядам, триумфатор хвалит отличившихся солдат и раздает им почетные награды. Наибольшего почета удостоился молодой воин Тиберий Семпроний Гракх. Полководец наградил его золотой короной с зубцами. Тиберий первым ворвался на стену Карфагена.

Вдали показалась колесница. Она запряжена четверкой белых коней. Сверкает на солнце золотая упряжь. Возница остановил коней. Сципион надел поданную ему затканную золотыми пальмовыми листьями пурпурную тогу, взял в правую руку скипетр, увенчанный золотым орлом, в левую — лавровую ветвь и взошел на колесницу. Там стояло курульное кресло. Приподняв края тоги, Сципион сел. Раб, стоявший на запятках поднял над головой триумфатора золотой венок Юпитера, взятый из храма на Капитолии.

Через Карментальские ворота триумфальная процессия вступила в празднично разукрашенный город. Мимо Большого цирка она направилась по Священной дороге к Форуму. Впереди шли сенаторы и должностные лица 146 года — консулы, преторы, квесторы, народные трибуны. Государственные рабы несли картины с изображением осажденного, горящего и разрушенного Карфагена, вывезенные из карфагенских храмов статуи, золотые и серебряные сосуды. Проезжали повозки. В них лежало наваленное грудами карфагенское оружие — шлемы со следами крови и вмятинами от ударов мечей, серебряные и бронзовые панцири, кожаные, деревянные и металлические щиты, катапульты, напоминающие огромных насекомых.

На огромной повозке, запряженной пятью быками, провезли отливающую золотом статую. Это было изображение карфагенского бога Резефа, который у римлян стал называться «Карфагенским Аполлоном». Говорили, что гигантская статуя весит сто талантов.

Провели слонов, украшенных пурпурными попонами. Пронесли на носилках модели вражеских кораблей.

В воображении римлян, толпившихся на всем пути до самого форума, вставали уличные схватки, морские бои. Это было зрелище, превосходившее все праздники и театральные представления, которые когда-либо приходилось им видеть.

— Ио! Триумф! Ио! Триумф! — слышались приветственные крики толпы.[41]

Показались белые быки. На их шеях гирлянды из роз. Рога покрыты золотом. Быков вели юноши в ярких, богато расшитых передниках. Животные будут принесены в жертву Юпитеру.

Юношей сопровождали мальчики с золотыми и серебряными сосудами.

За быками шли скованные по четыре пленные. Грязные спутанные волосы, лохмотья когда-то богатых одежд, стертые в кровь ноги. Им осталось уже недолго идти. В конце Священной дороги есть низкое приземистое здание. Чтобы попасть в него нужно спуститься по шести врытым в землю каменным ступеням и открыть обитую медными листами дверь. Это Мамертинская тюрьма. Сюда отведут самых знатных пленников. Здесь их ждет могильный холод. В то время, когда триумфатор вступит на Капитолий, палач задушит их во славу бога войны Марса.

А вот и колесница триумфатора. Раб, стоящий за триумфатором, кричит: «Смотри назад! Смотри назад!» Сзади к колеснице привязаны звонок и бич.

Они, также как и слова раба, должны напоминать триумфатору, что судьба превратна, что он в будущем может подвергнуться бичеванию...

Стройными рядами проходили войска под звуки труб. Воины пели вольные солдатские песни. Только сейчас, шагая за колесницей своего полководца-триумфатора, они могли сказать все, что они о нем думают. Они высмеивали его внешность, потешались над его привычками. Они вспоминали о том, как Сципион заставлял их рыть землю, как из-за него они голодали. Сципион Эмилиан всякий раз улыбался, когда до его слуха доносились шутки воинов. Для триумфатора они не более как звон колокольчика, привязанного к колеснице. Кончится триумф. Полководец сойдет с колесницы. С фасций снимут перевязь из лавра, и он сможет приказать своим телохранителям высечь любого из этих воинов, которые сейчас чувствуют себя расшалившимися детьми.

Но триумф пока еще только начался. Впереди еще торжественное жертвоприношение на Капитолии, всенародное пиршество под портиками храма, а вечером при свете факелов бои гладиаторов...

Шли годы. Сохли и осыпались листья лавровых венков, тускнела позолота победных значков. Ржавело победное римское оружие. Участники великой осады Карфагена давно уже возвратились к своим семьям, к мирному труду. Они столкнулись с горькой правдой. Война им ничего не дала. Земля по-прежнему принадлежит богачам. Богачи, не державшие в руках меча, благоденствуют. Превращенные в рабов жители Карфагена и других покоренных римским оружием земель доставляют им сказочные богатства. А те, кто испытывали зной и холод, жажду и голод, те, кто проливали кровь на полях Африки и Иберии, ведут жалкую жизнь. Нередко их прогоняют с участков за неуплату долгов, и толпами они идут в Рим обивать пороги богачей. «Разве это справедливо?» — спрашивали бедняки.