Вирджиния Хенли – Покоренные страстью (страница 76)

— Я… я выдал леди разрешение посетить Дугласа в тюрьме. Я решил, что в этом нет ничего предосудительного.

— Ничего предосудительного? — продолжала плакать Тина.

Накидка с соболями упала, и открылся вырез ее персикового платья, как нельзя более выгодно демонстрирующий очаровательную грудь.

— Великодушный монарх, помогите мне! — взмолилась она.

— Успокойся, лапушка. — Тюдор словно разговаривал с маленькой капризной девочкой. — Генрих обещает как следует во всем разобраться. А теперь я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнула. Я очень рассержусь, если что-нибудь испортит сегодняшний праздник.

Он значительно посмотрел на графа, но эти слова относились и к Тине.

— Простите, Ваше Величество, — сдаваясь, промурлыкала она. — Я больше не буду. Я знаю, что вы обо мне позаботитесь.

Король погладил женщину по плечу и поцеловал в макушку, прежде чем она поднялась с его коленей.

Как только Огонек вышла, Генрих уперся обвиняющим взглядом в графа Серрея.

— Ты достаточно долго был при шотландском дворе. Сможешь опознать этого Дугласа?

— Без сомнения, Ваше Величество.

— Тогда прикажи доставить тебе пленника и покончим с этим цирком, — приказал король.

Через два часа лорд Ховард дожидался приема у дверей палаты монарха. Он мерил шагами коридор, пока «крутой парень» Генрих в очередной раз развлекался с Бесси Блаунт. Сегодня фаворитка раздражала короля — эта корова не могла даже как следует возбудить его, и он удовлетворился всего пару раз! Бесси вышла, глотая слезы, — обычная картина. Генрих подошел к дверям, ему не терпелось начать праздник, и он злился на Серрея, отвлекавшего своего повелителя от удовольствий.

— Ну? — прогремел он.

— Ваше Величество, леди Кеннеди сказала правду. Этот пленник — не Рэмсей Дуглас.

— Кто же он тогда, черт его побери? — нетерпеливо произнес Тюдор.

— Он… э… не стал говорить, сэр. Объявил, что откроется только вам лично.

— Неужели здесь никто ни в чем не может разобраться без меня? Ну ладно, приведи его. Только убедись, что он как следует закован, прежде чем предстанет перед нашими глазами.

Генрих нервно пощипывал бороду, ожидая возвращения графа. Какой спектакль они там задумали, по ту сторону границы? И с чего это Маргарет прямо из шкуры лезет, чтобы спасти пленника? А может, ее заставили написать письмо? Тюдор злобно поглядел на закованную фигуру, которую охранники вытолкнули на середину комнаты. Цепи тянулись от запястий мужчины, скованных за спиной, до его щиколоток.

— Кто ты, черт побери?

Высокий темноволосый красавец сделал шаг навстречу королю и что-то тихо произнес. Генрих ухмыльнулся и по-новому посмотрел на молодого мужчину. Потом он закинул голову и громовой хохот раздался из бочкообразной груди короля. Неудивительно, что сестрица так старалась заполучить молодца обратно.

— А как ты ухитрился попасться? — спросил монарх.

Хит ответил:

— Человек в моем положении обычно имеет множество врагов и завистников.

— Это точно, — фыркнул Генрих. — Серрей, прикажите расковать его. Сегодня праздник урожая. Оставайся, будешь нашим гостем. Скоро прибудут цыгане, начнутся развлечения.

Хит растер запястья.

— Премного благодарен, Ваше Величество, но я не смею задерживаться дольше. Леди, имя которой нам известно, но останется неназванным, нуждается в моих услугах. Возможно, в будущем я смогу оказаться чем-нибудь полезным и для Вашего Величества Клянусь исполнить свой долг, — склонив голову, торжественно произнес цыган.

Когда Хит вышел, Генрих принялся отдавать приказы:

— Проследите за ним, и заодно я хочу, чтобы слуги леди Кеннеди тоже были под наблюдением, и этот ее брат, которого я так и не видел.

Позже, направляясь к ярким павильончикам, Тюдор думал: «Ну ладно, Маргарет — похотливая кошка, это всем известно, а что мне теперь говорить рыжей крошке?»

А рыжая крошка в эту минуту лихорадочно собирала вещи.

— Сегодня вечером я надену белое платье и изумруды, все остальное пакуем.

— Тебе понадобится накидка. В Англии наконец-то наступила осень, — напомнила Ада.

— Да, я захвачу свою зеленую.

— Хороший выбор. Генрих решит, что ты надела цвета Тюдоров.

— Наплевать мне, что он решит, но будь я проклята, если останусь в этой комнате, когда сегодня ночью он вылезет из-за панели. Пусть доставят багаж в конюшню, а наши люди перейдут в гостиницу. Дай им денег.

Женщины немедленно замолчали, услышав стук в дверь. Ада отворила и обнаружила пажа.

— Его Величество приказывает леди Кеннеди присоединиться к нему у беседок, — пропищал мальчишка.

— Спасибо. — Тина дала посланцу серебряный шестипенсовик. — Можешь провести меня к нему.

Паж был счастлив услужить. Обычно все, что он получал за свою службу, были сласти, а иногда и тычки с пинками. Следуя за мальчишкой через парк, мимо лужайки для игры в боулинг и до беседок, Огонек отвечала на приветственные поклоны со всех сторон. Леди сильно покраснела — все принимают ее за новую шлюху короля, и это действительно стыдно.

У беседок в полном разгаре шло соревнование по стрельбе из лука Вокруг заключались яростные пари. Тина стояла вместе со всеми зрителями, сама себе напоминая куклу «на веревочках», вынужденную хлопать, когда король попадал в «яблочко», и смеяться, когда он отпускал очередную остроту. Огонек терпеливо дожидалась целый час, пока Генрих стрелял, осушая по кружке пива после каждой выпущенной стрелы. Он остался непобежденным и, получив достаточное количество аплодисментов, похвал и откровенной лести, наконец решил заметить присутствие леди Кеннеди.

— А, лапушка, пойдем пройдемся, и я расскажу тебе кое-что, что тебя успокоит.

Низко присев в поклоне, Тина почувствовала жадный взгляд короля на своем декольте. Продержав ее целую минуту, Генрих поднял леди и оставил ее руку в своей.

— Все оказалось ошибкой. Для тебя было большой удачей обратиться именно ко мне! Ты ведь и раньше встречала этого джентльмена, пленника, при дворе моей сестры?

— Э-э… да, Ваше Величество. Кажется, он пользуется расположением королевы Маргарет, — присочинила Тина.

— Благодаря тебе он уже на пути в Шотландию. А теперь, что касается лорда Дугласа.

Огонек с облегчением вздохнула.

— Да, сир? — пробормотала она.

— Не имею ни малейшего представления, где он может быть, но бьюсь об заклад, что твой муж никогда не покидал Шотландии. На четыре сотни миль вокруг Гринвича его точно нет.

«Он где-то в пределах четырех сотен ярдов», — подумала Тина, ослабев от волнения. Поднявшись на носочки, она весело чмокнула Генриха. Тот интимно склонился к леди.

— Для тебя я выясню, где Дуглас, даже если это и займет всю зиму. А пока останешься со мной, здесь я могу быть уверен в твоей безопасности. Пойдем в гущу сада, лапушка. Там есть скамеечка, где нас никто не увидит.

Тина остолбенела.

— В-ваше Величество, — заикаясь, проговорила она, — у м-меня жуткий страх перед л-лабиринтами и з-закрытыми пространствами, потому что в д-детстве меня однажды з-заперли в шкафу, по ошибке. — Она вырвала у Генриха свою руку. — Одна мысль о зарослях действует на меня, как слабительное. Простите, Ваше Величество!

Она буквально кинулась прочь и не останавливалась до тех пор, пока не нашла в банкетном зале Аду. Огонек впервые за несколько недель почувствовала голод. Набросившись на кусок говядины и кувшин эля, она поведала гувернантке всю историю.

— Я не соврала, — торопливо жуя, говорила леди. — Король действительно пугает меня до смерти! — Внезапно подняв глаза, она встретилась взглядом с человеком, который явно за ней следил. Тот поспешно отвернулся, и Тина поняла, что он выполняет чей-то приказ. — Не смотри пока, Ада, я обнаружила, что за нами наблюдают. Он сидит возле двери. Боже, если слуги не успели снести вещи в конюшню, то сейчас у них ничего не выйдет.

Допив свой эль, Ада поднялась.

— Выйдем по очереди. Он не сможет следить за нами обеими одновременно.

— Нет, Ада, не оставляй меня. Пойдем в мою комнату. Король будет в парне еще долго.

Она надеялась, что сегодня утром, когда она отправилась в тюрьму с одним человеком, а вышла с другим, за ней еще не было слежки. Иначе ее бы уже арестовали за такую выходку. Тине оставалось только верить, что за Рэмом никто не наблюдал. Потом она подумала о Хите. Никто не знает, что они знакомы, а он в любую минуту может попытаться проникнуть к ней через окно, не подозревая о шпионах Тюдора Кровь замедлила свой бег в жилах леди. Господи помилуй, король всерьез намеревается приковать ее к своей персоне. Должно быть, он почуял что-то неладное. Генрих проглотит ее и не подавится.

К большому облегчению женщин, багажа в их комнатах уже не оказалось.

— Я собираюсь помыться и переодеться прямо сейчас, — решительно произнесла Тина. — Не надо горячей воды, используем ту, что в наших кувшинах.

Еле теплая вода наполнила ванну на два дюйма, и через пять минут Ада уже помогала своей воспитаннице надевать то самое белое платье, что купил ей Рэм. Застегивая трясущимися пальцами изумрудно-бриллиантовое ожерелье, Огонек пожалела, что жених не увидит ее в этом великолепном наряде. Затем ее словно обожгла мысль: «Нет, увидит!» Она будет сидеть рядом с королем, а Рэм выступать перед ними в роли цыгана!

Глава 35

Не успела Огонек поделиться своими раздумьями с Адой, как в дверь постучали. Король прислал графиню Серрей, чтобы та привела леди Кеннеди играть в прятки. Тина думала, что это игра для детишек, до тех пор пока не увидела, каким манером развлекались придворные в Гринвиче. Для джентльменов с завязанными глазами игра служила всего-навсего поводом, чтобы беззастенчиво щупать леди за все места, громко выражая свою неспособность угадать, кто перед ними. Того, кому завязывали глаза, другие мужчины вели и подталкивали леди прямо в его жадные объятия. Находчивость Тины помогала ей ускользнуть от хватающих рук, пока не наступила очередь короля. Томас Сеймур и Чарльз Брендон передали ее Генриху, который ухитрился ощупать ее буквально с ног до головы, называя имена всех придворных дам по очереди. Огонек сильно пожалела, что выбрала белое платье. Казалось, оно все покрылось отпечатками рук короля, словно некая его собственность.