Вирджиния Хенли – Неискушенные сердца (страница 37)

— Вон, свинья! — закричала она на Париса — Вон! — заявила она Черному Дугласу.

Парис задохнулся.

— Что ты тут делаешь?

— Это мой дом, на случай, если ты забыл! И поскольку я не могу спать под одной крышей с таким дерьмом, убирайся отсюда!

— Я хотел встретиться с тобой, — попытался оправдаться Парис, раскачиваясь на нетвердых ногах.

Она прицелилась на фут выше его головы и без колебаний спустила курок Выстрел потряс дом и испортил стену. Удивленный Парис отвесил ей насмешливый поклон.

— Джеймс, я знаю место, где прием будет гораздо теплее.

Оба оказались на улице, оглушительно хохоча

— А чего мы смеемся? Она нас выгнала под дождь среди ночи, — сказал Джеймс.

Парис ухмыльнулся.

— Правда, потрясающая? Ее надо хорошенько отлупить и как следует покувыркаться с ней в постели. Когда-нибудь я сделаю и то, и другое!

Глава 11

Магнус уже готов был приказать Табризии ехать в Танталлон, когда она наконец сдалась и попросила миссис Холл упаковать все красивые новые платья. Единственное условие, которое она поставила, — чтобы Стефен Гэлбрэйт сопровождал их, она хотела закончить начатую работу.

Магнус поговорил с Маргарет, дав ясно понять, что ожидает от нее разумного поведения Она должна спуститься со своего Олимпа, где пребывала столько лет, и согласиться на более скромную роль. За сценой. Сердце Табризии болело от сострадания, когда она встречалась лицом к лицу с черноволосой красавицей. Магнус не делал секрета из планов найти дочери мужа. Разговор об этом затевался снова и снова. Табризия стала сговорчивей, узнав, что подходящий партнер даст ей желанную свободу, и они с отцом решили: выбор падет на того мужчину, который устроит их обоих.

— У тебя уже кто-то есть на уме? — подозрительно спросил Магнус.

— Не уверена… Но что ты думаешь о Стефене? — осторожно начала она.

Табризия совершенно не была готова к реакции отца. Он побагровел, глаза едва не вылезли из орбит, он впал в неистовство.

— Клерк?! Ты хочешь выйти замуж за клерка? Твоя мать, должно быть, рыдает сейчас на небесах! О мой Бог! Я неверно поступил с ней, но уж с нашим ребенком я этого не допущу! Все будет как полагается. Должным образом! И больше никак! У меня такие боли в сердце, что я хотел бы увидеть тебя окончательно устроенной в жизни прежде, чем со мной что-то случится.

— Ты можешь, когда я говорю, вдумываться в мои слова? Я не влюблена в Стефена, так что не горячись, не кричи, пожалуйста! Будь спокоен. Абсолютно. Мы просто нравимся друг другу и смогли бы поладить.

— Влюблена? Нравитесь? Черт побери, а какое отношение все это имеет к браку? Безопасность, благополучие, сила, власть — вот чего ты должна хотеть от мужа!

— Отец, ну покажи мне такой образец, и я обещаю подумать.

Взгляд Магнуса потеплел. Впервые она назвала его отцом.

— Ну, в общем-то у меня уже есть одно предложение.

— И кто он? — удивленно спросила Табризия.

— Скажу тебе только одно: его родословная начинается несколько столетий назад. Кроме Стюартов, все остальные по происхождению не годятся ему и в подметки. У него не

— одно графство, а два. Мановением руки он может созвать тысячу человек, так велик его клан.

— Ну а как он выглядит?

— Да ты сама увидишь. Он приглашен завтра на ужин.

— Это все, что ты собираешься мне сообщить?

— Давай посмотрим. Помимо двойного графства, он еще лорд и барон.

— Не мучай меня больше! Я вижу, ты забавляешься игрой. А я не буду спешить с выводами, пока не увижу этого принца.

С вершины Танталлонского замка Табризия наблюдала кавалькаду из сотни всадников. Все были в бело-голубых ливреях клана, и на груди каждого вышито красное сердце. Она заставила их ждать целый час, прежде чем спустилась к ужину. На ней было комбинированное платье — черная бархатная юбка и по контрасту с ней бирюзовый верх с низким вырезом квадратного кроя, весьма вычурными рукавами. Под стать ему Табризия подобрала и серьги, инкрустированные аквамарином.

Магнус ожидал ее у подножия лестницы

— Табризия, я хочу представить тебе Джеймса, графа Дугласа

Откинув назад голову, чтобы посмотреть наверх, она увидела белозубую улыбку Черного Дугласа, сверкавшую в густых зарослях бороды Ее глаза блеснули, но приветствовала его Табризия подчеркнуто вежливым тоном.

— Добро пожаловать, свинячий друг!

Взгляд графа, немедленно оценившего все ее очарование, замер на лице девушки

— Боже мой, когда вы вот так вздергиваете голову, мне кажется, я могу греть руки на огне ваших волос, — воскликнул он

— Вы знакомы? — забеспокоился Магнус

Табризия расхохоталась

— Я знаю только, что он самый отчаянный мужчина в Шотландии.

Когда он склонился перед ней, она увидела на его платье расшитое бриллиантами сердце. И вздохнула, подумав, что этот человек не для нее. При первом же взгляде на Черного Дугласа Табризия со всей остротой ощутила глубину своего чувства. Сомнений нет — она любит Париса Кокберна и никогда никого другого не полюбит. Такая любовь случается только раз в жизни. Выйти замуж за его лучшего друга невозможно. Парис всегда будет стоять между ними.

Итак, Табризия не хотела графа Дугласа. Зато она точно знала ту, которой бы он понравился. И если он в принципе любит рыжеволосых, ему найдется подходящая пара! Она припрятала поглубже свою тайную мысль и взяла его за руку.

— Пойдемте ужинать Причина, по которой я не могу принять ваше предложение, лучше воспримется на полный желудок.

Если Табризия и Джеймс оценили юмор ситуации, то Магнус нет Он сердито смотрел и пыхтел между первыми двумя блюдами, пока Табризия не решила освободить его голову от волнений и направить его мысли в другое русло

— Мы с отцом надумали поехать ко двору на Рождество.

Джеймс Дуглас неохотно согласился

— Ну, возможно, это самое мудрое решение для вас. Большинство благородных шотландцев в эту пору собираются в Англии, и если никто из них не подойдет, можно

будет выбрать кого-нибудь из англичан Говорят, на фоне их богатства мы просто нищие

К концу ужина Магнус был уверен в разумности и необходимости поездки и говорил о ней так, будто он сам ее придумал.

Позже, в постели, Табризия никак не могла отбросить мысли о Парисе. Она тосковала по нему. Как ей хотелось поехать к Парису, сказать, что станет его любовницей, если это единственная возможность быть вместе! Но, немного успокоившись и остудив голову, Табризия совершенно ясно увидела это вариант ее матери. Нет, только в браке она найдет уверенность и безопасность. Никогда не согласится она обречь своих детей на клеймо — незаконные. Она должна, должна поехать в Англию, подальше от Париса Кокберна! Надо наконец освободиться от этого красивого дьявола.

В эту ночь она заснула с мокрым от слез лицом.

Маргарет Синклер ужасно разочаровалась, поняв, что Магнус отбывает без нее. Она ничего не имела против того, чтобы он кормил внебрачного ребенка. Но он ввел эту сучку в дом и носится с ней, как с бесценным сокровищем. Теперь вот везет ее представлять ко двору. Маргарет задумала отомстить. Она поклялась отомстить и ему, и неожиданно свалившейся всем на голову девчонке.

Каждой своей клеточкой миссис Холл была взволнована! Табризия настолько ценит ее, что решила взять с собой в Англию. Она без устали стирала, гладила и упаковывала гардероб хозяйки. Одежда лежала повсюду, сундуки едва закрывались, набитые платьями, лентами и мехом. Красивые вышитые вещи из самых разных тканей — атласа, кружев, бархата — лежали на кровати, готовые в путь. Табризия не могла поверить, что им приходится брать с собой столько багажа, — кроме всего прочего, они везли домашнюю утварь и постели.

Магнус выбрал двух верховых лошадей для Табризии. Он собирался арендовать домик в столице и оставить на якоре в устье Темзы свою «Амброзию».

Пока миссис Холл тщательно укладывала каждую вещь, Табризия пошла спать. Она уже собиралась лечь в постель, когда на пороге комнаты появился Магнус с маленькой шкатулкой для драгоценностей. Внутри находился гарнитур из бледных аметистов, некогда принадлежавший старой графине.

Табризия посмотрела на отца, и к сердцу прихлынула волна нежности. Все больше она привязывалась к этому громогласному графу со стариковским лицом, когда-то очень красивым. Он относился к новообретенной дочери с таким великодушием, с такой безоглядной любовью, что она просто не могла не чувствовать к нему благодарности.

— Я пришел пожелать тебе спокойной ночи и подарить вот это.

Он протянул шкатулку. Когда Табризия увидела аметисты, у нее перехватило дыхание.

— О, какие красивые! Мой любимый цвет!

— Цвет твоих глаз. И ее тоже, — печально произнес Магнус.

Табризия поняла: он вспомнил Даниэль. Ей очень хотелось побольше узнать о матери, и она попросила:

— Расскажи мне о ней!

— Я обожал твою мать. Я благословлял землю, по которой она ступала. Когда я делаю что-то для тебя, одна мысль о том, что ты — ребенок Даниэль, наполняет меня счастьем. Я уже был женат на графине, когда встретил Даниэль при дворе. Она была младшей дочерью одной из придворных дам королевы. В тот же миг, как увидел ее, я потерял сердце. Исхитрился и заманил ее в Танталлон — она стала одной из дам графини. Твоя мать оставила двор без колебаний. — Магнус покачал головой и, вздохнув, прошептал: — Она была слишком хороша для этого мира! Однажды в весенний день мы далеко уехали верхом. Вдруг начался ураган, слепящий, дикий, какие случаются только здесь. Плохая погода меня не беспокоила, но я боялся за нее. Она была такая нежная, такая хрупкая! Я повел ее в пустую пастушью хижину, встретившуюся нам на пути. Мы были совершенно одни, отрезанные от всего мира. Я устроил лошадей под навесом, развел огонь. Как сейчас вижу: в седельном мешке вино, сыр и маленькие овсяные лепешки… Начало темнеть, я ощутил прилив влюбленности, как ты можешь догадаться, но тут она услышала, что под дверью заблеяла овца. Я объяснил ей овца собирается окотиться. И дальше можешь себе представить? Даниэль уже не знала ни минуты покоя. Она сходила с ума от тревоги за это животное, хоть я и пытался объяснить ей: такое происходит в горах сплошь и рядом. Каждые десять минут она заставляла меня выходить и смотреть, не появились ли ягнята. Наконец настояла на том, чтобы пойти вместе со мной. И будь я проклят, если эта овца не принесла тройню! Они лежали около матери, три комочка, дрожащие от холода. Мы внесли их, я обмыл головки, растирал и похлопывал — и вот они наконец задышали. Она заставляла меня топить на огне снег в горшке, чтобы помыть их. После этого они стали такие хорошенькие! Ну и что ж ты думаешь, была она удовлетворена моей усердной работой? Ни капельки! Вместо того чтобы вынести ягнят обезумевшей матери, она заставила взять проклятую овцу в хижину на ночь. Ничего себе, идиллическое свидание! Такой поворот событий мог охладить страсть даже самого похотливого мужчины. Но я сохранил это воспоминание как одно из самых светлых.