Виолетта Якунина – Сумасбродка на выданье. Авантюрный детектив (страница 7)

– A bientot, ma cherie! – пропела она дурным голосом.

И направилась к вагончику. Амплитуда движения ее бедер была выше всех похвал. «Мерс», проезжающий мимо, отчаянно засигналил. Она, не оборачиваясь, помахала ему ручкой. Если она продолжит так вышагивать, машины начнут сходить с трассы, не хватало нам еще аварий! С моего места было видно, как Ритка поднырнула под шлагбаум, овчарки стали рваться с цепи, а она встала в позу «Кто на нас с Васей». И хотя никакого Васи не было и в помине, Марго выглядела сокрушительно. И это полностью прочувствовал на себе охранник, вышедший к ней из вагончика. Они стали исполнять ритуальные танцы племени умба-юмба: два шага вперед, два – назад. Ритка гарцевала в пыли, словно ахалтекинский жеребец, выделывая своими точеными ножками невероятные па. Охранник топтался, как русский медведь на ярмарке. Но потом они взяли вправо и исчезли из виду.

Глава 2

Следя за руками мастера, сооружающими из моего заунывного каре совершенно невообразимую красоту, я пыталась привести мысли в порядок. Увы, они сильно напоминали зыбучие пески и никак не желали выстраиваться в четкие цепочки. Я даже и не догадывалась, что в моей голове может образоваться такая мысленная каша. А началось это в тот момент, когда моя драгоценная, самая близкая на свете подруга вернулась со своего шпионского задания.

Поспешно плюхнувшись на соседнее сиденье, Ритка посмотрела на меня безумными глазами и приказала: «Гони!»

– А что случилось? – начала было я.

– Сматываемся, быстро! – взвизгнула она.

И я перепугалась, что в машине у Жаткина она нашла еще какой-нибудь труп. Судя по всему, она все-таки побывала в «Хонде», хотя знаменитого вишневого портфеля из крокодиловой кожи, за которым она туда ходила, у нее в руках не было, как впрочем и ежедневника. Ее душевное состояние оставляло желать лучшего: она облизывалась, нервно оглядывалась и косила в мою сторону лиловым глазом. Я решила не испытывать на прочность ее нервную систему и выяснять подробности, а нажала на газ. Ритка выбивала по коленкам барабанную дробь и странно вздрагивала.

– Погони нет, – доложила я.

– Вижу.

– А чего тогда трясешься?

– Есть с чего.

Ее уклончивость меня взбудоражила чрезвычайно. Но тут позвонил мой суженый, и мне пришлось сконцентрироваться усилием воли. Я нехотя призналась, что уже давно на ногах и успела переделать кучу дел. Он долго допрашивал меня, все ли у меня в порядке, словно почувствовал что-то. Я уверила, что все идет по плану, и что я уже забрала свое платье от швеи. Тут он напомнил, что регистрация у нас в три часа дня, и чтобы я не опаздывала. Я заверила любимого, что приеду непременно. Костик уточнил, что он сам заберет деда, Ритку и Громова. Я повторила, что все прекрасно помню и приеду самостоятельно на своей «корове» после парикмахерской. «Тогда я могу не волноваться!» – возвестил Костик и нежно попрощался. «Да, милый, волноваться совершенно незачем», – сказала я и отключилась.

– Я так поняла, что ему ты не собираешься обо всем этом докладывать? – хмуро поинтересовалась Маргоша.

Иногда у нее напрочь пропадало чувство такта.

– Пока нет, – не стала развивать я тему. – Ну а ты собираешься мне что-нибудь рассказать?

– Я тебе лучше покажу. Притормози вон там.

Я послушно притормозила. Ритка взглянула мне в лицо, словно желая убедиться, смогу ли я выдержать очередное потрясение. Я на всякий случай приняла непробиваемый вид.

– Вот, смотри, – сказала она и полезла к себе в лифчик, – это лежало у него в бардачке!

При виде ее находки мои мысли и стали зыбучими песками, потому что в ее руках показался бархатный мешочек, из которого она вытряхнула сверкающее бриллиантовое ожерелье. Я такое видела только в кино: машина, красивые женщины, бриллианты. Но в следующих кадрах объявлялись кровожадные бандиты с пушками, хитроумные полицейские с пушками, наемные убийцы с пушками и всем было плевать на красивых женщин. Бедняжек убивали, а бриллианты отнимали. В редких случаях чувство прекрасного было не чуждо благородным рыцарям, которые ценили красивых женщин больше стекляшек и, соответственно, приходили на помощь героиням. Но ни Костик, ни Громов не тянут на роль наших спасителей, так как у них нет пушек, бицепсов, навыков рукопашного боя и прочих атрибутов суперменов. От бывшего мужа Ритки тоже толку мало, а, как назло, вокруг нас нынче никаких других мужиков и не крутится, обеднели мы на рыцарей последнее время. Спастись самим при таком раскладе мне представлялось нереальным.

– Думаешь, они настоящие? – наконец спросила я.

– Я же тебе не ювелирный оценщик, – обиделась Ритка. – Откуда я могу знать? Но выглядят вполне презентабельно.

Мы еще немного поглазели на украшение невиданной красоты. Даже на мой неискушенный взгляд колье это тянуло на несколько миллионов долларов, его даже в руках было страшно держать!

– Так, а теперь скажи, зачем ты их прихватила? – задала я мучивший меня вопрос, чувствуя, как у меня пересохло в горле.

– То есть, ты считаешь, что нужно было оставить эти драгоценности на плохо охраняемой стоянке?

От праведного негодования она даже заикаться начала. Я не на шутку испугалась необратимых изменений в организме подружки.

– Я считаю, что тебя не должна волновать сохранность этих цацек. И тут тебе не Краснодар, чтобы кидать бандитов и утаскивать из-под носа их имущество, враз головы лишишься!

– Ага, значит, как труп, так это нам, а как бриллианты, так другим уступать? Merde! Ты хоть понимаешь, сколько стоит такое ожерелье? Как я могла его бросить на произвол судьбы?

– Маргарита Алексеевна, что ж ты вытворяешь на старости лет? Совсем уже из ума выжила? Мало нам неприятностей с трупом, так теперь еще и это?! – задохнулась от возмущения ее бесшабашностью. – Тебе что, мама в детстве не объясняла, что брать чужое нехорошо? Особенно когда за это чужое тебе ручки-ножки повыдергивают.

Увы, мои слова, казалось, растворяются в пространстве, не достигая ее ушей. По лицу Ритки было ясно, что уговорить ее вернуть цацки на место, мне не удастся.

– Ты что, реально не понимаешь, что нам за них головы открутят, а потом только пожурят? Как ты без своей башки жить собираешься?

– Да, с чего ты взяла, что за ним будут охотиться бандиты? Разве твой Жаткин бандит?

– Бандит, – отрезала я. – И «Брут» и «Автопробег» – это только ширма, потому что в том виде, в каком они существуют, не прожили бы и пары месяцев. Но раз их кто-то создал, значит, это кому-то надо. И даже двух зарплат Жаткина на такое бы не хватило. Ясно тебе, дурья башка?

– Слушай, Ксюха, но ведь никто не знает, что он додумался такую вещь в машине оставить, скорее всего, решат, что колье присвоил убийца.

– Ох, не верю я в такую удачу! – покачала я головой. – Но, вот тут ты права, это действительно странно, как мог Жаткин такое богатство бросить у себя в автомобиле? Не такой он человек, чтобы забыть о бриллиантах в бардачке. А ну-ка, выкладывай, что тебе рассказал охранник?

Ритка, стараясь меня задобрить, постаралась чуть ли не дословно передать их разговор. Оказалось, что владелец «Хонды» приехал на стоянку глубокой ночью, охранник спокойненько спал и даже его не видел. Впускал машину и получал за стоянку деньги его друг, который поскандалил с женой и пришел к нему на ночевку. Да, нравы на этой стоянке подкупали простотой и непосредственностью – охранник спит, друг автомобили запускает. Очаровательно! Не клевала ребят жареная птичка в известные места… Но не в этом дело, насколько я смогла изучить Жаткина, он бы ни при каких обстоятельствах не оставил в машине целое состояние. Что же заставило этого перестраховщика так лопухнуться?

– Он был один, не спрашивала? – поинтересовалась я.

– Сказали один, – пожала плечами Ритка.

– Знаешь, что я думаю? Машину на стоянку ставил не Жаткин, иначе бы он забрал колье с собой! Это был – его убийца!

– Гениально! Только зачем ему так рисковать? Его могли бы запомнить. Почему он не бросил машину там, где ее оставил Жаткин?

– А затем, что он хотел, чтобы все подумали на меня. Возможно, убийцу видели в каком-то месте в компании с Жаткиным, потом он его убил, тело отвез ко мне в гараж, а машину поставил на стоянке. Когда менты будут спрашивать у охранников, когда пригнали «Хонду», они скажут время по журналу регистрации. Соответственно, в это время Жаткин был якобы жив, и тот человек, с которым он встречался вечером, его не убивал. К нему никаких вопросов, у него алиби. А укокошила шефа Аверская, подкараулив у стоянки! Убийца же не знал, что мы избавимся от трупа, да к тому же найдем ожерелье. А ментам бы и в голову не пришло выяснять, сам хозяин ставил машину или нет. Но даже если бы и спросили «кто?», с учетом того, что в убийстве подозревалась бы женщина, то есть я, им бы ответили – «мужик», значит, сам Жаткин.

– Логично мыслишь, – кивнула Ритка, – тебе надо идти в частные детективы, журналистика для тебя уже мелководье!

– Не подлизывайся! – не повелась я на лесть. – Зря ты прихватила чужое добро. Оно ведь, кому-то предназначалось, соответственно, его кинутся, и тогда нам несдобровать!

– Да, что ты раскаркалась «несдобровать, несдобровать», – передразнила меня Маргошка. – Мы просто спрячем его до лучших времен и сделаем вид, что ничего не знаем!