Виолетта Якунина – Горячее сердце, холодный расчет (страница 43)
— Мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, только сейчас уже ночь… Может, тебе лучше погулять одной завтра?
— Поль, я не хочу больше спорить. Ложись спать, не жди меня, хорошо? Я вернусь утром.
— Господи, да что же это такое?! Ты решила меня испытать?
— Поль!
— Ну, ладно, как скажешь, но это безумие! Я сойду с ума, пока ты вернешься!
Ритка почувствовала, что она сама на грани озверения. Она едва сдерживалась, ей хотелось сорваться и побежать прочь — подальше от Поля, от этих проблем, от запретов и обещаний, от всяческих рамок, сковывающих ее по рукам и ногам. Ей хотелось на волю, на свободу! Подальше ото всех и вся!
Видимо, он прочел это желание по ее лицу, потому что прекратил свои упрашивания. Минут через десять ей удалось отвязаться от Поля. И Ритка быстро пошла по улице, мимо ярких витрин магазинов, мимо шумных кафе и баров. Она обнаружила двадцать звонков на сотовом Наташи, который предусмотрительная хозяйка оставила в режиме виброзвонка. Это ее разыскивал Жак. Она дрожащими пальцами набрала его номер, и он тут же ответил.
— Я возле «New Morning», — выдохнул он, едва она произнесла свое «алло». — Выходи.
— А я уже вышла.
— Где ты?
— Я в трех кварталах от тебя, возле кинотеатра «Olympia».
— Подожди меня, я сейчас буду.
Они говорили отрывисто и быстро, словно боялись, что потратят слишком много времени. Она спрятала телефон в сумочку и застыла столбиком у обочины. Он примчался через пять минут. Она скользнула в его машину, и он набросился на нее с жадностью пираньи. Они целовались так яростно, что вскоре их внешний вид уже оставлял желать лучшего.
— Погоди, — непонятно кому сказал Жак, — здесь слишком много зрителей.
Он нажал на газ, и они рванули по сверкающим проспектам и авеню всезнающего Парижа. Это был самый короткий путь, который только можно было себе представить, потому что Ритка замерла, откинувшись на сиденье, пожирая его глазами, не отдавая себе отчета — куда он ее везет? От его легкой небритости ныла кожа на подбородке и вспухли губы. Скорее всего, подбородок завтра облезет, но ей было глубоко плевать. Ее вообще мало что волновало в будущем. Существовало лишь сегодня и сейчас, и больше ничего.
Его квартира располагалась в одном из домов Латинского квартала. Это была просторная студия под самой крышей старинного здания. И из полукруглых окон была видна Сорбонна. Но это все она узнала гораздо позже. Сначала была любовь, страсть, бешеный прорыв в неведомую даль. Жак был ненасытен, и она отвечала ему тем же, отдавала и брала с неистовостью изголодавшегося по свежему воздуху узника, отбросив в сторону все, что мешало ей на тот момент. Может быть, это была чуточку не она, но ей были глубоко безразличны эти метаморфозы, происшедшие с ней. Забыв обо всем на свете, они были единым целым, стремясь достигнуть наивысшего наслаждения, и им это удалось в полной мере.
И лишь потом, когда серый рассвет медленно вполз в распахнутое окно и свежий ветер заиграл прозрачной занавеской, они затихли, прислушиваясь к себе и друг к другу. Ритка слышала стук его сердца, более частый, чем свой собственный, и дыхание, более глубокое и частое, чем ее. Она ощущала жар, исходивший от его крепкого тела, и впитывала энергию силы, изливавшуюся из него. Жак медленно водил кончиками пальцев по ее телу, словно изучая его изгибы и запоминая их. Он медленно касался ее губами, словно пробуя на вкус ее кожу.
— Когда ты улетаешь? — тихо спросил он.
— Через четыре дня, — ответила она.
— Так мало! — невольно вырвалось у него.
— Это как посмотреть, — ответила она, чувствуя, как петля перехватила ее горло.
Ей хотелось плакать: от счастья, что все это с ними случилось, и оттого, что с ними все это случилось. В эту секунду она поняла, что именно пыталась втолковать ей Наташа: Жак — это мгновение. Но это было самое ее счастливое мгновение за последние полгода. Ей не хотелось его терять, едва обретя.
— Ты прелесть! Ты знаешь о том, что ты прелесть? — Он лег на бок и теперь смотрел на нее сверху вниз своими невозможными глазами.
— Жак, обними меня, — попросила она.
Вышло довольно жалобно. А он стиснул ее в объятиях, словно боясь, что кто-то прибежит и отнимет ее у него. Она успела подумать, что жизнь устроена неправильно. И услышала его жаркий шепот, она едва разобрала, что он сказал:
— Как он мог упустить тебя?
Рита немного оттолкнула Жака от себя, чтобы видеть его мерцающие глазища.
— Кто? — с горечью спросил она. — Сэм? Поль? Или Жак? Кто не смог меня удержать?!
— Извини, — вспыхнул он и полез целоваться.
Ритка ненавидела себя в ту минуту. Господи, ну что у нее за язык? Ну, зачем она ляпает этим своим органом без костей невесть что и портит то, что имеет? Ну кто кричал о том, что хочет жить одной минутой, но, прожив ее, тянет ручонки за следующей? И откуда взялась эта жажда продолжения? Ну и Жак тоже хорош, все эти комплименты — из другой оперы, а сокрушения — для другой сказки. Так зачем начинать?
— Скажи, ты уверен, что Сэм никуда не сбежит этой ночью? — чтобы немного сбить себя с лирического настроя, спросила она.
— Уверен, меня на посту сменил вполне профессиональный парнишка из частного детективного агентства. Видишь ли, у меня много друзей, готовых подстраховать меня в нужный момент, — улыбнулся Жак, — так что не волнуйся!
И он снова полез к ней с поцелуями. А она подумала, что Сэм такой тертый калач, что не волноваться просто нельзя, но тут мысли, словно вспугнутые воробьи, разлетелись в стороны, потому что на смену легким поцелуям пришли те, которые способны вскружить голову. И может быть, они, как в любовных мелодрамах, вместе приняли бы душ поутру и попили бы кофе, лежа в махровых халатах на кровати, но телефонный звонок прервал их сладкую дрему, в которую они впали, не разжимая объятий.
Жак, чертыхнувшись, снял трубку, а потом вообще вскочил и забегал, волоча с собой аппарат за провод. Наверное, его любовница разыскивает, ревниво подумала Ритка. Он говорил так быстро, что она едва понимала смысл. Но буквально через пару минут стало ясно, что ревновала она зря. Жак зажал трубку рукой и бросил ей: «Сэм сбежал!» У Ритки все органы словно сползли вниз живота, образовав противную пустоту во всем теле. Жак несколько раз повторил какой-то адрес, требуя, чтобы парни немедленно ехали туда. Ритка застыла, испуганно тараща глаза, понимая, что вся их затея находится на грани провала.
— Собирайся, — велел ей Жак, едва прекратил беседу. — Это, как ты поняла, был один из детективов, карауливших пансион. Надо будет сделать выговор другу, который держит в агентстве дилетантов!
Он бойко натянул джинсы и теперь копался в комоде в поисках чистых носков. Ритка тоже попыталась вспомнить, во что она была одета.
— Сэм сбежал, — продолжал он между делом. — Хитрый, пройдоха: он вызвал по телефону такси к соседнему дому, вылез по водосточной трубе на крышу, вот тут-то его наш парень и засек! Но, пока ребята объезжали квартал, этот Казанова успел смыться. Как ты думаешь, куда он направляется?
И, пока Ритка соображала, что бы ей такое умное предположить, Жак ответил себе сам:
— Я думаю, он едет к одной из своих женщин — где еще он раздобудет денег для побега? Он же столько работал в этом направлении, дамы буквально были готовы на все ради него, и тут мы — как снег на голову. Нет, он облапошит хотя бы одну из них!
— Только вот кого?
— О, это — итальянка! Конечно! Деваться в такой час ему больше просто некуда. Сама посуди, он не готов был к такому крутому повороту в жизни. Но — полежал, подумал и решил, что он от нас просто смоется. И что, все бросать коту под хвост?!
— Ну нет, ради денег он всегда готов рискнуть! — заверила его Ритка. — Безусловно, он постарается спасти то, что считает своим.
Она покопалась в сумочке, выуживая из нее косметичку.
— Сестру судьи он навряд ли будет дергать посреди ночи, — рассуждала она, припудривая лицо, — и вообще перед ними он разыгрывал из себя пай-мальчика. К политику за помощью в брачное ложе он тоже не полезет. Остается только Лютеция, ты прав.
— А вот это мы сейчас посмотрим, кто кого! — лихорадочно набрал какой-то номер телефона Жак.
— Кому ты звонишь? — спросила Ритка.
Но Жак отмахнулся от нее: мол, потом, все потом!
— Алло, мадам Петруччио? Да, я знаю, который час, но я также знаю, кого сейчас вы ожидаете. Мое имя вам ничего не скажет, зато я скажу, что господин Малевич вас обманывает! Он ведет нечестную игру. Он одновременно общается с несколькими женщинами, его интересуют только ваши деньги! Я могу это доказать. У вас есть факс или Интернет? Отлично, я сейчас же отправлю вам фотографии, подтверждающие мою правоту.
Он зажал рукой трубку телефона и пояснил Ритке, что Лютеция направилась в кабинет, чтобы принять по факсу фотографии.
— Она полна негодования, представляю, что с ней станется, когда она увидит снимки! — хохотнул он.
Жак подскочил к столу, схватил со стола пакет с фотографиями и выудил оттуда несколько штук. И, не колеблясь, отправил их одну за другой Лютеции.
Ритка беззвучно ему аплодировала. Здорово, что Наташка додумалась привлечь Жака к этому делу. Они бы без него с Сэмом не справились!
Факс трещал, отправляя последний снимок. Ритка застыла ни жива ни мертва: поверит ли им женщина или решит, что это просто фотомонтаж? А Жак, отправив отобранные фотографии, принялся заверять Лютецию в том, что у него нет злого умысла, просто Малевич — не тот человек, за которого он себя выдает.