Виолетта Войнатовская – Полынок. Книга 3 (страница 2)
Васька про себя стал прокручивал, что ответить Петру Кирьяновичу. «Я - то как увидел его в купеческом собрании на балу, так и потянуло меня к нему, словно он мне родной. Ну, проживу я годочки богом отпущенные. Женюсь, детей заведу, а там и помирать». Покосился на Павла, тот задумчиво курил, пуская дым колечками. Бросив папиросу в пепельницу, Павел встал, расстегнул жилет, повернулся к Ваське.
- Что, брат, задумался? Ты ведь мечтал в Петербурге, чтобы уехать куда – нибудь. И меня уговаривал. Вместе решили белый свет посмотреть! Я своё слово держу, а ты, случаем, не передумал?
Ухмыльнувшись, Васька, протянул руку к графину с вином, налил в бокалы, поднял свой, весело сказал:
- Да нет, не передумал! Если жить по – старому - проживёшь дольше, а если молотить по - новому, то и намолотишь больше! Я согласен, Петр Кирьянович, стать вашим компаньоном, да и белый свет поглядеть охота!
Павел кинулся к Ваське, обнял его, похлопал по спине, волнуясь, проговорил:
- Я знал, что ты человек рисковый! Вот, брат, уважаю я тебя за эту черту: не отступаешься от слов своих! У меня тоже совсем нет желания возвращаться в Петербург! И я с тобой, Петр Кирьянович. Бог не выдаст, свинья не съест!
- Ура, ура,- закричал Востриков, повернулся на иконостас и трижды положил на себя крест.
Широко распахнулась дверь, в гостиную вбежала девушка небольшого росточка в распахнутой собольей шубке. Кинулась на грудь Петру Кирьяновичу.
- Батюшка, спаси, Христа ради! Убивает меня Николаша! Посмотри, как он снова измывался надо мной, еле убежала, - она приподняла лицо с разбитой губой и заплывшим глазом.- Горничная Маруся помогла: окно распахнула, я и вылезла, извозчика взяла. Прикажи вынести ему плату!
Тот обнял её, приговаривая:
- Погубил я тебя, Ляксандра, выдал замуж за зверя! Ну - ко, присядь на диванчик. - Кивнул головой Павлу, – расплатись с извозчиком!
Александра рыдала, мотая растрёпанными волосами, Востриков опустился на колени перед дочерью, стал успокаивать её. Вошёл Павел, развел руки по сторонам, удивлённо сказал:
- Там, по - моему, подъехал супруг вашей дочери. Ну, сторожа его не пускают во двор. Он кричит, что если его жена не выйдет сей минуту, то он застрелится!
Петр Кирьянович встал с колен, крикнул:
- Ивановна, иди Сашеньку забери, да горничная пусть ей накапает брому! Ну, напужал он меня своими стрелялками! Я бы сам застрелил его, как пса поганого!
- Ой, батюшка, – зарыдала ещё громче Александра, - а вдруг Николаша и вправду решит себя жизни?
- Пусть стреляется твой Николаша к чертям собачьим, второй год грозится пустить себе пулю в лоб!
Вошла Ефимия Ивановна, обняла за плечи Александру, увела её из гостиной.
В душегрее и малахае вбежал сторож с перекошенным лицом, крича:
– Пётр Кирьянович, их степенство стрельнули из ливольвера се в башку! Как стрельнули, так замертво упали!
- Что ты городишь? Выпимши что ли ты, Ванька?
- Не, не, ни капли, ни боже мой! Я же вам говорю: барин Николай Ильич, застрелили себя!
Востриков, замахал на сторожа руками, тихо проговорил:
– Тише, тише, дурья башка твоя, не ори! Пойду выйду, посмотрю, что тамо приключилось! - Востриков подтолкнул сторожа в спину, – айда, поглядим на этого малахольного!
Вернулся через полчаса, лицо было бледным, растерянным. Забегал по комнате, рвя пуговицы на косоворотке, затем стащил с себя суконную поддёвку, хрипло произнёс:
- Воды подайте, чёт мне нехорошо!
Павел поднялся, потянулся к графину, схватил стакан, наполнил его, торопясь, через край, подал Петру Кирьяновичу. Тот выпил залпом, вытер пот со лба, повернулся к иконостасу, трижды перекрестился.
– Господи, прости его неразумного: не по своей воле он себя жизни лишил! Болен был душевно! Вот, сукин сын, и впрямь застрелился! Язви его в душу! Подвёл меня под монастырь! Нет бы дома у себя стрелялся, так, злодей, под мои воротами себя убил! Чтобы насолить мне и Александре! Ох, послал конюха за его папашей, и в полицейский участок побежал мой человек, тут недалече. Оставил людей возле Николаши, приказал не трогать ничего. Матушка его тоже ведь застрелилась годов пять назад!
Васька и Павел опешили, непонимающе переглянулись. Павел переспросил:
– Застрелился? Неужто в самом деле застрелился? Может, он просто ранил себя? За доктором послали? Вася, пойдём посмотрим, может помощь нужна?
Востриков, хватаясь за сердце, махнул им рукой, дрожащим голосом ответил:
- Да не дышит он, и кровища там вокруг него !
Быстрыми шагами те направились на улицу. На крыльце толпилась дворовая челядь, тихо переговариваясь. Спустившись по ступенькам, Васька и Павел прошли через распахнутую калитку. На снегу, откинув правую руку в сторону, лежал молодой мужчина. Большое тёмное пятно окружало его голову. Возле него валялся пистолет Смит - Вессон. Рядом топтались сторож и дворник с фонарями. Павел перекрестился, подошёл к мужчине, наклонился, обхватил его запястье, пытаясь нащупать пульс. Затем приложил пальцы мужчине на шею, выпрямился, тихо сказал:
- Мда, не живой, насквозь прострелил голову! Тут понятно: сразу умер, если бы в грудь стрелялся, возможно, ещё жив был бы! Накрыть надо несчастного. Василий, попроси полотно, что ли, какое - нибудь!
Тот вошёл во двор, обратился к толпе:
- Женщины, дайте холстину накрыть покойника!
Полная баба в большой шале до пят, пошла в дом, вынесла закрученный в столбец грубый холст.
Васька взял рулончик, подошёл к Павлу.
- Ну, давай покроем! Чёт полиции долго нет, а уж доктор тут и не поможет!
Они раскрутили полотно, накрыли покойника, пошли в дом. Содрогаясь от увиденного, Васька, подошёл к столу, налил вина в бокалы.
- Петр Кирьянович, сочувствуем вашему горю! Мы с Павлом накрыли несчастного холстиной.
- Да какое это горе для меня! Горе это - отцу его и дочери моей! И как Сашеньке я это скажу?.. Где она? - позвонил в колокольчик, вошла девушка с испуганными глазами, которая накрывала обед, - Ульяна, где Александра?
- Она, Петр Кирьянович, в комнатах у Ефимии Ивановны, мы ей примочки на синяки ставили.
- Сходи и тихохонько шепни Ивановне, что, мол, зову её!
Девушка суетливо закивала головой, выскользнула в приоткрытые двери. Через некоторое время, шурша сарафаном, вошла Ефимия, строго поглядела на Вострикова.
- Мне уж Ульяна всё рассказала про зятьюшку твово. Ох, и грех какой: молодой, ишо жить да жить, ан нет, неразумный, наложил руки на себя! Ты, батюшка, не убивайся больно: кажному своя дорога от порога до погоста предназначена! Подошла к иконам, стала креститься и приговаривать молитву. Затем повернулась, оглядела всех.
- Вот, послушайте меня, я думаю, что сейчас не надобно Сашеньке про мужа говорить, что он убил себя! Только уснула, сердешная, всё слёзы лила! Вот уж горе, ну, теперь ничего не поменяешь, коли он мёртвый! Не подымешь его!
В гостиную ввалился тучный мужчина с пышной бородой, в длиннополом пальто из чёрного драпа и с шалевым воротником из каракуля. Он с размаха кинул на пол круглую шапку из овчины. Сбросил с себя пальто, оставшись в длинном сюртуке. Плюхнулся грузным телом на диван и заплакал, закрывая лицо руками.
- Господи, в чём я повинен? Было четыре сынка, вот уж второго схороню. Эта, вот, жена ведьма, покойница, их к себе забирает! Глянул я на него, сторожа посвятили мне фонарем. Лежит, кровя моя, на снегу, и лицо довольное!
Пётр Кирьнович подошёл к отцу Николаши, обнял его за плечи, стал успокаивать.
- Милый ты мой, Илья Степаныч, горе твоё ничем не измеришь! Тяжело терять дитя своё! Никто и опомниться не успел - он тут враз застрелился. Николаша ведь перед своим убийством снова измывался над Александрой. Избитая приехала дочь моя, убёгом ушла из дома.
Илья Степанович громко всхлипнул:
– Ды рази я учил его этому! Вона, мы с Дарьей Платоновной сколь годов прожили, ни разу я на неё руку не поднял! А ведь сколь была характерна, дохтор признал у неё меланхолию. Вот сынам и передала она свои болезни!
Громко стуча сапогами, вошли два полицейских: один из них - околоточный надзиратель, другой – урядник, оба перекрестились на образа. Околоточный покачал головой, сухо произнёс:
- Господа, прошу всех оставаться на своих местах! Петр Кирьянович, пожалте с нами на место преступления! Там уж все собрались.
Начался осмотр места происшествия в присутствии доктора и следователя. Затем допросили сторожей и дворовую челядь. Попросили Вострикова, если есть в доме оружие, то предъявить. Следователь приказал разбудить Александру, Узнав о случившимся, та упала в обморок. Доктор долго приводил её в чувство. Опрос всех закончился к трём часа ночи. Павел и Васька облегченно вздохнули, пошли спать.
Целую неделю шли допросы, Павла и Ваську тоже вызывали к дознавателю. Матёрый поручик с жёстким взглядом долго не отпускал их. Мял свои худые длинные пальцы, сверкая серебром погон, ходил по кабинету из угла в угол. Долго крутил их паспорта, шелестел бумагами, впивался глазами в их лица. Затем подёргал себя за ус, задумчиво произнёс:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.