Виолетта Весна – Развод. Женщина, которую ты потерял (страница 17)
Я повернулась.
— Что?
Несколько секунд он молчал. И впервые за это утро я увидела не злость. Не раздражение. Не расчет.
Растерянность.
Очень маленькую. Почти незаметную. Но настоящую.
Он не ожидал, что я уйду с папкой.
Не ожидал, что скажу «нет».
Не ожидал, что хорошая жена умеет закрывать за собой дверь.
— Не делай нас врагами, — сказал он.
Я посмотрела на мужчину, которого любила десять лет. На его красивое лицо, дорогую рубашку, сдержанный страх под слоем контроля. И мне стало больно так сильно, что на секунду захотелось все вернуть обратно: папку в ящик, сообщение в темноту, платье в шкаф, себя — в прежнее молчание.
Но прежнего молчания больше не было.
— Это не я начала, Богдан.
Я вышла.
Дождь хлестнул по лицу сразу, как только я оказалась на крыльце. Холодный, мелкий, злой. Волосы прилипли к вискам, папка под пальто уперлась краем в ребра. Я спустилась по ступеням и только у ворот поняла, что не вызвала такси.
Телефон был в сумке.
Пальцы наконец задрожали.
Я открыла чат с Серафимой.
«Ты дома?»
Ответ пришел через несколько секунд:
«Для тебя — всегда. Что случилось?»
Я посмотрела на закрытую дверь дома.
В окне кабинета стоял Богдан.
Он смотрел на меня через стекло.
Впервые не как на жену, которая вернется, когда остынет.
Как на женщину, которая может не вернуться прежней.
Я набрала:
«Он подготовил развод. Я нашла документы».
Серафима не стала писать длинно.
Только одно:
«Езжай ко мне. И ничего не подписывай».
Я прижала телефон к груди, рядом с папкой.
И впервые за это утро поверила не Богдану.
Не его спокойствию.
Не его словам о разумности.
А короткой фразе женщины, которая была на моей стороне.
Ничего не подписывай.
ГЛАВА 4. Женщина без дома
Такси приехало через семь минут.
Семь минут — странное время. Слишком короткое, чтобы успеть понять, что делать дальше. Слишком длинное, чтобы не развалиться прямо у ворот собственного дома с папкой под пальто и дождем на лице.
Я стояла под голыми ветками сирени, которую когда-то отстояла перед Богданом, и смотрела на окна. Дом был красивым даже в дождь. Особенно в дождь. Свет изнутри ложился на мокрый камень мягкими прямоугольниками, на стеклах дрожали отражения сада, в кухне наверняка еще стояли две чашки — моя нетронутая, его недопитая. Все выглядело так, будто я просто вышла на минуту.
Но я уже не знала, имею ли право вернуться.
В этом было самое страшное.
Не в разводе. Не в Ренате. Не даже в подписи Богдана под соглашением, где моя жизнь была разложена по пунктам.
Страшнее всего оказалось выйти за ворота и вдруг понять: если не домой, то куда?
У меня была подруга. Сестра. Деньги на карте. Телефон в руке. Пальто, сумка, документы. Я не была женщиной без всего.
Но внутри стояла такая пустота, будто Богдан одним словом вынул из меня адрес.
Машина остановилась у обочины. Водитель, молодой парень с темной щетиной и усталым лицом, опустил стекло.
— Виолетта?
Я кивнула.
Голос не вышел.
Он вышел из машины и открыл заднюю дверь. Обычная вежливость. Простое движение чужого человека. Но я вдруг чуть не заплакала, потому что дверь открыли без приказа, без оценки, без фразы «ну что ты стоишь». Просто открыли.
— Спасибо, — сказала я.
Села на заднее сиденье, прижала папку к животу и назвала адрес Серафимы.
Водитель включил поворотник. Машина мягко тронулась.
Я не оглянулась сразу. Держалась несколько секунд, будто от этого зависело достоинство. Потом все равно повернула голову.
Богдан стоял у окна кабинета.
Он не вышел.
Не побежал за мной. Не позвонил. Не написал. Просто смотрел через стекло, и я почти физически чувствовала его злость. Не громкую. Богдан не был человеком громких чувств. Его злость всегда становилась порядком: звонок юристу, сухое сообщение, закрытая дверь, отмененная карта, разговор с матерью.
Я отвернулась первой.
Машина выехала на улицу.
Двор, ворота, мокрая сирень, свет в окне — все осталось позади так быстро, что я не успела попрощаться даже мысленно.
Телефон завибрировал почти сразу.
Богдан.
Я смотрела на его имя, пока звонок не оборвался.
Потом пришло сообщение: