Виолетта Весна – Развод. Я беременна от бывшего (страница 10)
— Передайте Артему Игоревичу, что я не нуждаюсь в сопровождении.
— Вера Андреевна, я не могу уехать, пока...
— Можете, — перебила я. — И должны. Потому что я больше не жена вашего работодателя.
Сергей побледнел.
Мне стало его жалко. Он не заслуживал моей злости. Но если я сейчас уступлю хотя бы в этом, дальше будет только хуже.
Я смягчила голос.
— Сергей, правда. Спасибо вам. Но не надо ехать за нами.
Он помолчал. Потом кивнул и отступил.
Лада завела машину.
— Я сейчас скажу неприятное.
— Говори.
— Он не оставит тебя в покое.
Я смотрела на мокрое окно, на расплывающиеся отражения домов.
— Знаю.
— И ты все равно не скажешь ему?
Я положила ладонь на живот. Получилось само. Теперь я постоянно ловила себя на этом движении.
— Пока нет.
— Почему именно пока?
Я не сразу ответила.
Потому что я не хотела лгать себе до конца. Артем должен узнать. Когда-нибудь. Не от юристов, не от слухов, не от случайного чека из аптеки. От меня.
Но не сегодня.
Сегодня я еще была слишком слабой. Сегодня я могла перепутать страх с разумом, любовь с надеждой, его приказной тон с заботой.
Сегодня мне нужно было сначала услышать врача.
— Потому что сначала я должна понять, что с ребенком все хорошо, — сказала я. — А потом уже думать, как сказать Артему.
Лада кивнула.
— Это честно.
— Не совсем.
— Зато по-человечески.
Мы заехали к маме ненадолго. Я сказала, что устала после встречи с юристами и хочу взять пару вещей. Мама открыла дверь почти сразу, будто ждала меня у порога.
Нина Соколова была маленькой, теплой женщиной с усталыми глазами и руками, которые всегда пахли кремом, яблоками или тестом. Когда я вошла, она обняла меня так крепко, что я едва не разрыдалась прямо в прихожей.
— Все? — спросила она тихо.
Я кивнула.
— Все.
Мама отстранилась и посмотрела на мое лицо.
— Ты бледная.
— Не ела.
— Вера.
— Мам, пожалуйста. Не сейчас.
Она сразу замолчала. Это было в ней самым драгоценным: она умела остановиться. Не добивать вопросами. Не лезть туда, где у меня еще не было сил говорить.
— Я суп разогрею, — сказала она.
От одного слова «суп» меня снова затошнило.
Я отвернулась, сделав вид, что снимаю шарф.
Мама заметила. Конечно заметила.
— Тебе плохо?
— Немного. Нервничаю.
Она коснулась моего лба.
— Температуры нет. Может, давление?
— Наверное.
Из комнаты вышел Павел, мой старший брат. Врач, человек с вечными темными кругами под глазами и привычкой видеть диагнозы там, где другие видели просто усталость.
— Что «наверное»? — спросил он.
Я закрыла глаза на секунду.
Вот кого мне сейчас не хватало для полного счастья. Брата-врача.
— Паш, я не на приеме.
— А выглядишь так, будто зря.
Лада кашлянула в кулак и отвернулась. Предательница.
Павел посмотрел сначала на нее, потом на меня.
— Что происходит?
— Развод, — сказала я.
— Развод не дает такой тошноты.
Я замерла.
Он понял не все. Еще нет. Но его взгляд стал внимательнее. Слишком внимательным.
— Я просто устала.
Павел сложил руки на груди.
— Вера.
Я почувствовала, как внутри поднимается паника. Мама смотрела то на меня, то на него.