Виолетта Весна – Развод с драконом. Невеста без права на крылья (страница 24)
— Возможно.
Но не только он. Этой системе больше лет, чем его должности.
Дамиан поднялся слишком резко и тут же схватился за край стола.
Арина дернулась вперед прежде, чем успела остановить себя.
— Не надо, — сказал он сквозь зубы.
— Что именно?
— Смотреть так, будто я сейчас упаду.
— А ты не упадешь?
Он с усилием отпустил стол.
— Нет.
— Упрямство не заменяет крылья.
Фраза вырвалась сама.
Дамиан посмотрел на нее.
И вдруг коротко, почти беззвучно усмехнулся.
Не весело. Скорее болезненно. Но впервые за долгое время его лицо стало живым не от гнева.
— Ты всегда так говорила? — спросил он.
— Как?
— Точно.
— Нет. Раньше я говорила удобно.
Усмешка исчезла.
— Арина…
— Не надо снова произносить мое имя так, будто оно должно смягчить разговор.
Он прикрыл глаза на мгновение.
Когда открыл, в них стало меньше гордости. Не исчезла — нет. Такая гордость не уходит за одну ночь. Но она отступила достаточно, чтобы освободить место чему-то более честному.
— Ты права, — сказал Дамиан.
Арина молчала.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы принять простоту этих слов.
Не оправдание.
Не «но».
Не «ты не понимаешь».
Просто: ты права.
— После развода хуже стало мне, — продолжил он.
— Не тебе. Я почувствовал откат еще в Зале Крыльев, когда с тебя сняли браслет. Думал, это обычный разрыв печати. Ночью понял, что ошибся. Дракон не вышел.
Он…
— Дамиан запнулся.
Для него это было хуже признания политической слабости.
Говорить о внутреннем драконе у северных родов было почти неприлично. Его показывали в битве, на церемониях, в небе над городом. Но не описывали боль. Не признавались, что зверь внутри может быть ранен, заперт, сломан.
— Он будто ударился о стену внутри меня, — сказал Дамиан наконец.
— Крылья начали раскрываться и исчезли. Не сложились. Не сгорели. Их словно стянуло чем-то серебряным. Я не смог удержать форму.
Арина вспомнила рваные тени на камне.
— Больно?
Он усмехнулся одними губами.
— Да.
— Хорошо.
Дамиан резко поднял взгляд.
Арина выдержала его.
— Не потому, что больно, — сказала она.
— Потому что ты сказал правду.
В его лице что-то дрогнуло.
— Я должен был сказать ее раньше.
— Да.
— Я должен был усомниться в заключении Совета.
— Да.
— Я должен был защитить тебя в зале.
— Да.
Каждое «да» падало между ними как камень.
Не для того, чтобы добить.
Чтобы построить границу там, где раньше был туман.
Дамиан стоял очень прямо.
— Я не могу изменить вчерашний день.
— Нет.
— Но могу попытаться исправить то, что началось раньше.
Арина тихо рассмеялась.
— Ты даже сейчас говоришь так, будто речь о задаче Совета. Исправить. Урегулировать. Вернуть баланс.
Он нахмурился.