Виолетта Весна – Развод с драконом. Невеста без права на крылья (страница 2)

Будто она хотела жить рядом с мужчиной, который все больше отдалялся и все холоднее смотрел, потому что вокруг него шептали: пустая кровь гасит дракона.

— Печать расторжения будет наложена немедленно, — сказал служитель.

Слева кто-то тихо вздохнул.

Арина не повернула головы.

К ней подошли двое младших магов. Один держал раскрытую книгу брачных записей. Другой — серебряные щипцы для браслета. В обычном разводе достаточно было снять обруч с запястья и погасить фамилию. Но развод с драконом всегда был публичным. Драконьи роды любили делать из личного конца государственную церемонию.

Маг с щипцами остановился перед Ариной.

— Руку, леди.

Он запнулся на последнем слове.

После развода она уже не леди Ровенхольд. Но пока браслет еще не снят, он не знал, как назвать ее безопасно.

Арина протянула левую руку.

Пальцы не дрожали.

Браслет обжег кожу, когда щипцы коснулись металла. Не сильно. Достаточно, чтобы тело захотело отдернуться. Арина не позволила себе этого. Она смотрела на лицо мага и видела, как ему неприятно. Не жаль ее — нет. Просто неприятно быть так близко к чужому падению.

Серебряные щипцы сомкнулись.

На браслете вспыхнули последние буквы фамилии Ровенхольд.

Дамиан сделал движение.

Почти незаметное.

Будто хотел шагнуть вперед, но вовремя вспомнил, где находится и зачем пришел.

Арина увидела это краем глаза и отвернулась первой.

Не надо.

Не сейчас.

Не после того, как он молчал на всех заседаниях Совета. После того, как не оспорил заключение. После того, как позволил произнести вслух, что она была причиной его слабости. После того, как Мирена Острейл вошла в дом Ровенхольдов до того, как Арина из него вышла.

Браслет треснул.

Тонкий звук разошелся по залу неожиданно громко.

Арина почувствовала боль — короткую, белую, как вспышка молнии под кожей. Металл раскрылся на ее запястье, оставив красный след. Фамилия исчезла окончательно. Там, где восемь лет горели буквы чужого рода, теперь осталась пустая полоса кожи.

Свободная.

Беззащитная.

Одинаково.

— Брачный союз расторгнут, — произнес служитель.

Гербы под сводом будто качнулись в неподвижном воздухе.

Мирена чуть опустила ресницы.

Дамиан стоял так же прямо.

Вирен Салкрофт, глава брачного совета, наблюдал с верхней ступени, положив ладонь на набалдашник трости. Высокий сухой мужчина в темно-синей мантии, с серебряными висками и лицом, на котором доброжелательность была вырезана так тщательно, что казалась частью маски.

Он первым сделал шаг вперед.

— Совет крыльев выражает благодарность Арине Лисвейн за годы, проведенные в брачном союзе с родом Ровенхольдов.

Благодарность.

Арина едва не улыбнулась.

Слово было так же пусто, как чаша после выпитого яда.

— В соответствии с законом, — продолжил Вирен, — после расторжения брака вы теряете право на имя, покровительство, имущество и защиту рода Ровенхольдов. Ваше личное содержание будет определено отдельным решением через три рабочих дня. До тех пор вы обязаны покинуть резиденцию бывшего супруга до заката.

Бывшего супруга.

До заката.

Три рабочих дня.

Чужая жизнь в устах закона всегда звучала аккуратно.

— Я поняла, лорд Салкрофт, — ответила Арина.

— Также Совет напоминает, что вы не вправе использовать знак Ровенхольдов, обращаться к слугам их дома, входить в северное крыло резиденции и представляться супругой дракона.

— Я запомню.

Она сказала это спокойно.

Вирен улыбнулся чуть шире.

— Ваша выдержка достойна уважения.

Нет, подумала Арина. Просто вам не достанется мое унижение.

Но вслух не сказала.

Пока.

Дамиан все еще молчал.

И это молчание становилось громче любых слов.

Арина хотела, чтобы он был жесток. Так было бы проще. Если бы он сказал что-то холодное, окончательное, почти грубое, она смогла бы забрать эту фразу с собой, как нож. Держать ее в ладони, вспоминать боль и не оглядываться.

Но он молчал.

Его молчание не давало злости стать чистой.

Оно оставляло место для того, чего Арина не хотела: для памяти.

Как он однажды нашел ее в библиотеке после приема, когда две леди из старших родов обсуждали, что пустая жена северного дракона — это политическая ошибка. Дамиан тогда не сказал ей ни слова утешения. Просто на следующий день обеих леди удалили из списка приглашенных на зимний бал.

Как он в первый год брака оставил у ее двери чашку горячего травяного настоя, когда решил, что она спит и не узнает.

Как однажды, совсем давно, спросил:

— Тебе страшно в моем доме?

И она ответила:

— Нет.

Хотя было страшно.

Хотя не дома она боялась, а того, что однажды он перестанет видеть в ней человека и увидит только неудобную строчку в договоре.