Виолетта Роман – Высокое напряжение (страница 53)
— Но правда в том, что ты никогда не была такой. Никогда не была хозяйкой строительной фирмы, никогда не имела своего бизнеса. Ты все время живешь иллюзиями, тешишь себя ими… Как бы ты ни хорохорилась, как бы ни храбрилась, ты все та же маленькая нищенка из детства… — его слова — будто удары под дых. Я не верю ушам, не верю глазам. Но вот она — правда. Он стоит передо мной и выворачивает наизнанку, выставляет на всеобщее обозрение мои самые главные страхи, комплексы.
— Ты не добьешься ничего и никого, — наклонившись, шепчет у самых губ. — Ты — никто. И глупо было думать, что у меня к тебе серьезные намерения.
Отстраняется, а я вдыхаю воздух, не сводя с него ошарашенного взгляда. Он убивает меня, черт возьми. Вонзает нож в самый центр груди и медленно проворачивает, наслаждаясь каждой толикой боли.
— Был спортивный интерес, — хмыкнув, Лев убирает руки за голову. Таким расслабленным выглядит и довольным.
— Слишком гордой ты была и острой на язык. Но интерес пропал, — вскидывает кверху руки. Кивает в сторону двери. Не знаю, откуда я взяла силы. Заставила себя переставлять негнущиеся ноги, просто чтобы покинуть его жилище. Богатов — дьявол во плоти. Я думала, что смогла научить его любить, а он все это время играл с моими чувствами. В пылу ненависти к нему, когда Богатов только пришел к нам на фирму, я была как никогда права. Он — чудовище, и вместо сердца у него камень.
— И я не прощаю предательства только тем людям, кто был мне дорог. Прости, но ты не была таковой никогда… — летят его слова мне в спину. Контрольный выстрел, чтобы наверняка…
Глава 37
По радио звучала до раздражения навязчивая песня. Удивительно, вроде бы незатейливый мотив, всего несколько слов текста, а из головы и не выбросишь. Стрелка на датчике топлива практически лежит. Нужно заправиться, иначе до дома не доеду. Заметив по правой стороне заправку, торможу, сворачивая с дороги. Остановив машину у колонки, выхожу на морозный воздух. Натянув на уши шапку, стягиваю полы маминого зимнего пальто. Я уже и в него не помещаюсь, пуговицы едва сходятся на животе.
Поежившись от холода, мелкими шажками, дабы не поскользнуться на обледенелой земле, направляюсь к кассе. Чувствую, как по горлу подступает горечь желчи. Порыскав в сумочке в поисках таблеток от изжоги, огорченно вздыхаю. Черт, Ренни закончился. Господи, а изжогу еще минимум две недели терпеть.
— Полный бак, 98, — протягиваю кредитку. Кассир с сонным видом пробивает чек. А я думаю о том, что все вокруг какое-то заторможенное и вязкое. Здесь, вдали от Питера, жизнь словно остановилась. Люди двигаются не спеша, размеренно, так, словно им и бежать некуда. Это дико раздражает. Привыкшей к вечной суете, мне сложно перестроиться на новый лад.
Сзади раздается звук отворяемой двери. В помещение входит парочка. Их веселые голоса и смех действуют на мои уши, подобно приятной музыке. Я настолько голодная до эмоций вроде счастья или радости, чтомне даже наблюдение за другими приносит удовольствие. Обернувшись, бросаю беглый взгляд на влюбленных. Симпатичная девушка с похожими на мои рыжими волосами, одетая в смешную шубку леопардовой расцветки, и мужчина рядом с ней. Ее голова загораживает его лицо, но спустя мгновение девушка тянется к стойке, и я встречаюсь взглядом с ее пассией. Сердце пропускает удар от понимания, кто стоит передо мной. Резко отвернувшись, зажмуриваюсь. Инстинктивно подбираю полы пальто, прижимаю руки к животу. Меньше всего я хотела бы, чтобы кто-нибудь из ЕГО окружения встретил меня. Едва ли не вырвав чек у кассира, с колотящимся в груди сердцем разворачиваюсь, направляясь быстрым шагом к выходу. Уже тянусь к ручке двери машины, как слышу за спиной знакомый голос.
— Тата, привет!
Черт. Узнал. Сделав глубокий вдох, понимаю, что мне не избежать общения с ним. Обернувшись, выдавливаю улыбку.
— Привет, Кирилл.
Он стоит рядом. Его взгляд исследует мою фигуру, останавливается на внушительно выпирающем животе.
— Мы тебя потеряли. Куда ты пропала? — Кирилл растерян, пытается хоть как-то начать разговор. А мне становится страшно. Тут и гадать не нужно, чтобы понять правду. Черт, а я так хотела сохранить все в секрете хотя бы до родов…
— Я не пропала, — пожимаю плечами, пытаясь выглядеть жизнерадостной. — Живу своейжизнью. Прости, но мне бежать нужно. — Он опускает взгляд на мое кольцо на безымянной пальце. Прячу руку в карман. Я ничего и никому не обязана объяснять. Кирилл давно уже чужой мне человек, впрочем, как и его брат.
— Стой, — не дает уйти, схватив за руку. — Подожди, так не пойдет. Я… — Кирилл замолкает, бросает нервный взгляд куда-то поверх моей головы. — Давай посидим, выпьем кофе. Я хочу поговорить с тобой.
— Поговорить о чем? — поворачиваюсь, проследив по направлению его взгляда, вижу выходящую из магазина рыжую девушку.
— Твоя спутница тебя потеряла, Кир. Иди к ней… — пытаюсь вырвать руку, но он неумолим. Смотрит на меня так напряженно. Сейчас Кирилл напоминает мне другого человека. Человека, звучание одного лишь имени которого делает мне нестерпимо больно.
— Нет, Тата. Пока не поговорим, я никуда тебя не отпущу.
В груди все сжимает от волнения. Понимаю, что не стоит спорить. Да и, честно говоря, так давно не видела его, у меня много вопросов. Вот только хочу ли я знать ответы? Боюсь, что станет еще хуже от них.
— Ладно. Но у меня времени не очень много.
— Хорошо, пойдем в кафе, — указывает взглядом на соседнее с заправкой здание.
Отогнав в сторону машину, паркуюсь у обочины. Смотрю на свою руку. Почему-то мне вдруг становится дико стыдно за кольцо. Стянув его с пальца, убираю в бардачок и выхожу.
Кир уже за столиком вместе с девушкой. При виде меня он приподнимается, подзывая к себе. На его губах искрится улыбка, он смотрит на меня так, словно я его лучший друг, и он безумно рад нашей встрече. В груди становится больно. Я помню это… когда он и его брат точно так же смотрели на меня… Но, как оказалось, все было ложью.
— Я не знаю, можно ли тебе чай, — Кир опускает глаза на мой живот.
— Можно. Я же беременная, а не больная, — меня смешит его неуверенность. Кивнув в ответ, усаживается обратно.
— Знакомьтесь, это Елена, Елена, это Тата, — представляет нас со своей спутницей.
Девушка улыбается, а я на миг замираю. Как она на меня похожа… вроде бы моложе, и цвет глаз совсем другой, но что-то неуловимое в мимике, в выражении лица у нас очень похоже.
— Это та самая Тата? — спрашивает она, смотря на меня добродушным взглядом.
— Та самая? — меня удивляет формулировка вопроса.
— Кирилл много говорил о тебе, — сказав это, она посмотрела на Кира, а тот зарделся.
Мне вдруг стало неудобно от ее слов. Почему Кирилл рассказывал и почему сейчас так смущен?
— Вы очень красивая пара, — стараюсь сгладить ситуацию. Нам приносят чай, и я делаю несколько глотков, наслаждаясь тем, как горячий напиток согревает продрогшее тело.
— Как ты вообще? Почему пропала так резко? — спрашивает Кир.
Неужели он не знает о нашем расставании с его братом? К чему эти вопросы?
— Поэтому и уехала, — смеюсь, указывая на живот. — Когда уволилась с фирмы, через неделю узнала о беременности. Думала сначала остаться в городе, но беременность тяжело протекала с самого начала. Постоянная угроза была, я вынуждена была лежать на сохранении. Поняла, что денег у меня нет совсем. В городе жить не смогу. Сдала квартиру и вернулась в родной поселок. К маме.
— Но почему же ты ни разу не позвонила? Я бы помог… — хмурится он.
— Нет-нет. У меня все в порядке, ты не думай, я не прибедняюсь и не прошу ничего. Просто временные трудности, но у меня все под контролем. Ты лучше расскажи, как поживаешь? Как фирма? — стараюсь поскорей перевести тему.
— Все в порядке. Мы чудом избежали гибели, но сейчас все налаживается. Чисто случайно здесь оказались, в командировке.
Он приобнимает Лену, а я чувствую увесистый толчок в живот. Кладу ладонь, поглаживая его через ткань свитера. Малыш успокаивается. Слова Кирилла волнуют меня. Они были на краю гибели? Что же могло случиться? Неужели те трудности Льва были серьезными? Мне очень хочется спросить, в груди все стискивает при одной только мысли о Богатове. Но я не хочу бередить еще не зажившие раны. Не сейчас.
— Ты прости, Кир, но мне, правда, пора ехать. Скоро стемнеет, по вечерам плохо видно дорогу, даи занесено у нас все снегом, боюсь, как бы проблем не было, — поднимаюсь из-за стола, накидывая на плечи пальто.
— Да, конечно, — кивает Кир, но увидев, что я открываю кошелек, осекает меня. Убираю его обратно в сумочку. Мы выходим на улицу вместе. Попрощавшись, Лена уходит в машину, а мы с Киром остаемся у входа.
— Тата, я же правильно все понял? — спрашивает он, кивая на мой живот.
Смысла не вижу отнекиваться. Все очень просто посчитать.
— Да, правильно.
— Ты же понимаешь, он должен знать, — убрав руки в карманы куртки, смотрит на меня, нахмурившись. С неба начинает сыпать снег, и нам приходится щуриться от слепящих глаза снежинок.
— Нет, пожалуйста. Я прошу тебя, не говори. Я все понимаю, Кир, но… он бросил меня. Он с Январской, зачем ему нужно знать?
— Тата, я не знаю, что произошло между вами. Лев мне ничего не говорил, как я его ни пытал. Но, как бы то ни было, он отец, понимаешь? Он имеет право знать обо всем.