Виолетта Роман – Высокое напряжение (страница 35)

И сейчас я понимаю, как никогда раньше, что хочу видеть ее в своем доме. Вот такую, настоящую, нежную Тату. С кучей ненужных комплексов и обид из детства, с кучей тараканов в ее красивой рыжей голове. Но таких безумно притягательных тараканов.

Я вижу, как она, одевшись в мою футболку, стоит у плиты и, почесывая голой ступней другую, жарит блинчики, подпевая в такт голосу солиста, звучащего из динамиков плеера. Вот она ворчит на меня за разбросанные носки, а вот встречает после рабочего дня, радостно запрыгивая в мои объятия, будто обезьянка. Но самые жаркие фантазии касаются ночи. В это время она превратится в горячую, страстную тигрицу. Я уверен, скучно с ней никогда не будет.

— Таточка, утомили мы тебя, — раздается голос деда.

Возвращаюсь в реальность. Тата поднимается из-за стола со смущенной улыбкой на лице.

— Нет, все было замечательно, я просто устала немного. Всю ночь не спала, один проект готовила… — бросает на меня беглый взгляд.

— Зачем же по ночам-то работать? Организму нужно отдыхать, особенно женскому организму. Красота требует бережного отношения, — дедушка пускается в размышления. Кир сидит за столом, роясь в телефоне.

— Мне не терпелось его подготовить. Идей в голове было море, заснуть бы не удалось…

— Это по стадиону? — спрашивает брат, поднимая на девушку взгляд. Чувствую, как подкатывает к горлу обжигающая ревность.

— Я видел твое сообщение, — выпаливаю, отвлекая внимание Таты от Кирилла. — Чертеж хорош. Но там не хватало пары деталей. Я сделал дополнения сегодня утром. Завтра еще кое-что добавлю и пришлю, — произношу это, а внутри кайфую от удовольствия, как последний придурок. И что, спрашивается, хочу доказать или показать? Но увидев неподдельную радость в глазах Таты, понимаю, что затеял этот разговор не зря.

— Мне так не терпится посмотреть исправленный вариант, — в ее голове восторг. Она смотрит на меня глазами маленькой девочки, которой только что пообещали поездку в Диснейленд. Улыбка сама собой расплывается на лице при виде такой Таты. — И… что вы… ты думаешь по этому поводу? — спрашивает, нервно заламывая пальцы.

— Я знал, что у тебя проект выйдет гениальным. Он таким и получился. Я еще не встречал никого, кто так смело и в то же время глубоко мыслит. Думаю, заказ будет нашим, — ни на секунду не отпускаю ее взгляда. Впитываю каждую частичку ее радости и восторга.

И я ничуть не блефую. Ее рисунок и правда хорош. Как только увидел ночью сообщение от Таты, не лег, пока не разобрался со всем. Открыв письмо, был приятно поражен. Она — настоящий бриллиант. И дико злит, что я не замечал этого раньше.

— Лев, ты дедушку поднимешь? Я хотел с Татой пойти, — раздается напряженный голос Кирилла. Взгляд брата пылает гневом. Понимаю, что перегнул палку, но, черт возьми, как сложно держать себя в руках.

«Конечно же, НЕТ!» — хочется во все горло заорать. Сорваться с места и схватить ее в охапку. Но на деле только пожимаю плечами, перекатывая в зубах зубочистку.

Попрощавшись с дедулей, Тата поднимает на меня глаза.

— Спокойной ночи, — шепчет, окидывая меня тоскливо-виноватым взглядом. Вижу, что и сама с ним идти не хочет, так на черта это все?

— Приятных снов, — улыбаюсь, а под столом сжимаю кулаки до боли.

Не могу отвести глаз от ее спины, пока они с Киром поднимаются по лестнице.

— Ты этого не сделаешь, Лев, — раздается дедушкин голос. Обернувшись, смотрю на него удивленно. Старик смотрит на меня укоризненно, задумчиво почесывая подбородок.

— Тата, — кивает в сторону лестницы. — Ты не станешь уводить ее у Кирилла, не тешь глупых надежд. Не думай.

Дед всегда был сканером эмоций. Видимо, у меня все на лице написано. Но, черт возьми, я не собираюсь слушать его… не в этот раз.

— И отбивать-то некого, — прячу нервозность за смехом. — Разве не видишь, Тата шарахается от него за милю.

Меня злят слова деда. Я хочу ее. Меня тянет к ней, так же, как и ее ко мне. Так какого рожна она будет тусоваться с тем, кто ей не интересен?

— У тебя доброе сердце, Лева. Ты не станешь расстраивать брата. А он уже влюблен…

Я ничего не ответил деду. Но его слова что-то всколыхнули во мне. Гоня прочь мысли, помог ему добраться до спальни. Набрал ванну, помог искупаться. Дедушка устроился в кровати перед телевизором, а я спустился вниз.

Меня разрывало от злости и ревности. Они там, на втором этаже, в одной спальне, в одной постели. Сидел внизу, в гостиной, и задыхался…Выскочил на улицу. Спустился к берегу пруда. Сел на лежак, попытался успокоиться. Только ни черта не выходило. Злость накрывала волнами, а взгляд сам по себе то и дело сканировал окно их спальни. В нем не было света… Воображение рисовало картины, от которых все нутро скручивало в узел.

Чувствовал себя идиотом. Но от мысли, что руки брата будут прикасаться к ее телу, крышу срывало. Ни черта не прав дед. Не смогу, не стану отступать. Только не в этот раз. Да и не пара они вовсе… Тата делает это назло мне. Или просто плывет по течению, позволяя Киру все глубже утягивать ее в омут отношений.

В последние дни я сам не свой. Внутри столько новых ощущений, давно забытых эмоций. Они делают меня уязвимым, и это дико пугает и злит. Я чувствую, что между нами с Татой что-то есть. То, что не дает мне думать ни о чем другом, то, что сводит с ума…

Откинулся на прохладную поверхность лежака, прикрыл глаза. Не знаю, сколько так лежал, слушая стрекотание сверчков. От воды подул прохладный ветер, но я даже не подумал возвращаться обратно. Там, в доме, мне дико душно от мыслей и гнева. Не знаю, сколько времени прошло, как вдруг услышал чьи-то тихие шаги. Мне и глаз не нужно было открывать, чтобы понять, кто это. Тата.

Шаги замирают. Воцаряется тишина. Меня раздирает от дикого любопытства, но я продолжаю делать вид, будто сплю. Над головой раздается ее тихий голос. Не могу разобрать слов, но, судя по интонации, Тата недовольно. Проворчав что-то, она вдруг уходит. Сбежала? Черт, это делает больно. Ее стойкое нежелание быть рядом. Но спустя пять минут я снова ее слышу. На этот раз она идет быстро. Приоткрыв глаза, наблюдаю из-под полуопущенных ресниц. Темнота помогает оставаться незамеченным.

Притянув ко мне второй лежак, устанавливает его рядом. Бросив в изголовье подушку, устраивается на него. Закрываю глаза, чувствую ее близость. На тело опускается теплое покрывало. Клянусь, еле сдержался, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Она — рядом. Под одним одеялом со мной. Вдыхаю ее аромат, с упоением смакуя мысль, что из нас двоих она снова выбирает меня.

— Вот упертый… — раздаётся ее недовольное ворчание над ухом, а в следующий момент тонкие пальчики касаются моих волос. Лежу неподвижно. Не дышу даже, боясь спугнуть.

— Надо же было на таком холоде улечься… — цокнув, устраивается лицом ко мне. Черт, как же сложно… сдержаться, чтобы не сорваться и не наброситься на нее. Ее запах окутывает, дурманит.

— Упрямый баран ты, Богатов, — шепчет Тата. — Твои ресницы… Боже, такие красивые… — цокает недовольно. — Да весь ты непозволительно шикарен для мужика… но смотришь ведь так убийственно. Как зверь, готовый сожрать…И до чего же сложный ты. Ведешь себя так, будто тебе плевать, а в другой момент — будто я что-то значу… страшно рядом с тобой, но и без тебя уже пресно…

Замирает. Вокруг тишина. Тата смотрит на меня, осязаю ее взгляд даже так, с закрытыми глазами. Боюсь, что она услышит биение моего сердца. Больше она ничего не говорит. Засыпает, а я раз за разом прокручиваю в голове ее слова.

Распахнув глаза, смотрю на нее спящую. Маленькая, рыжая… с небрежным пучком на голове. Лежит щекой на сложенных ладошках. Тянусь к ней. Касаюсь кончиками пальцев, осторожно. Провожу по кромке губ. Морщится так смешно, пряча носик в ладонях. Пододвигается ко мне, упирается лбом в ключицу. Улыбаюсь, аккуратно поправляя одеяло.

— Маленькая моя головная боль… — шепчу, убирая пряди волос с лица. Черт… пальцы так и зудят от потребности прижать к себе, так, чтобы каждый сантиметр ее тела почувствовать. Но боюсь разбудить. Утыкаюсь носом в мягкость ее волос и, прикрыв глаза, засыпаю…

***

Почувствовал шебаршение. Открыл глаза, и потребовалось несколько секунд для осознания реальности. Первым, что увидел перед собой — ее широко распахнутые глаза, с удивлением смотрящие на меня.

— Черт, — выдает шокированное, окидывая нас взглядом.

— Нет, это всего лишь я, — улыбаюсь, умиляясь ее реакции. Только сейчас понимает, что в моих руках.

— Отпусти меня, — рычит. Приподняв голову, понимаю, что все-таки кое-что поменялось.

— Это вообще-то ты меня держишь, — усмехнувшись, указываю взглядом на ее ноги, закинутые на мои бедра, и руку, обвивающую мою талию. Отстраняется, нахмурившись. Усаживается на лежаке. Я тоже поднимаюсь.

— И вообще, — заявляю с донельзя серьезным видом. — Теперь ты, как честная девушка, обязана на мне жениться, — но, не удержавшись, начинаю улыбаться до боли в скулах. Так и распирает смех от ее надутого вида.

— Ты совсем спятил, — пытается казаться хмурой, но улыбка ее выдает.

Приблизившись, тянусь медленно рукой к лицу. Смахнув прядь, беру за подбородок. Замирает, кажется, даже не дышит.

— Ты так улыбаешься красиво, что все вокруг становится таким же, — произношу это, не сводя глаз с ее полуоткрытых губ.