Виолетта Роман – Ты мой дом (страница 8)

Мир резко тормозит, съезжая к обочине. Открыв дверцу, выхожу на улицу.

– Мелкая!

Обернувшись, встречаюсь с ним взглядом.

– Исай хотел быть вместо меня или Амира. Он был готов рисковать собой больше, чем кто-либо на сегодняшнем деле. Готов был лично вывести бабки из хранилища. Но поменяться не так просто, его участок трассы только его, и в случае замены, мы подверглись бы большому риску. Я говорю это, чтобы ты не думала, будто он кинул тебя.

– Я и не думаю. Мне все равно, что он там хотел.

В этот момент у Мирона начинает звонить телефон. И когда он опускает глаза на экран, я вижу улыбку на его губах.

– Ну вот, я так и думал. Еще один защитник, – он возвращает ко мне взгляд, выглядя при этом вполне довольным собой. – Иди, и будь умницей! Сегодня у тебя нет ни одного шанса пострадать. Поверь мне, мелкая.

Мир указывает себе на ухо, намекая на рацию.

Я не понимаю о чем он только что говорил. Какой защитник? И почему я должна быть уверена в безопасности? Я нахожусь в полном смятении. Но и спрашивать не решаюсь, знаю, что не ответит. Поэтому, поправив проводок на ухе, направляюсь к дому Котова.

Демид

Никогда не умел бороться со стрессом. Никогда не мог держать в себе эмоции и подавлять их. Просто не видел смысла. Я знал всегда, что есть способ, справиться с этим намного проще.

Драки. Бои. Кровь. Адреналин. Борьба до потери пульса и черноты в глазах. Вот единственные вещи, способные сделать меня счастливым.

За спиной шесть дней, полных безумия и гнева. Шесть дней, проведенных в клети и на «силовых». Но, кажется, и этот способ перестал работать.

Суббота. Пять утра. Я не спал нормально уже неделю. Я выкладываюсь на ринге каждый гребаный день, выкладываюсь так, пока не падаю без сил и не отрубаюсь. Но и это состояние не длится долго. Два часа свободы от мыслей и себя самого, два часа полной глухоты от чувств и эмоций. И этого слишком мало, чтобы я мог почувствовать себя нормальным.

Запрокинул голову на спинку дивана. Через несколько часов состоится бой. И сегодня Гессы отправятся на дело, куш от которого составит около семи лямов на каждого. Чувствую ли я что-либо по этому поводу? Засмеялся хрипло. А должен ли?

Дверь открылась, и в комнату зашел Лука. С красными от бессонницы глазами и помятым лицом.

– Ты как? Готов? – окинул меня встревоженным взглядом. Ненавижу, когда он так говорит со мной. Будто я дитя неразумное.

– А сам как думаешь?

Кивнув в ответ, стиснул челюсти. Лука отвернулся на несколько мгновений к окну, не решаясь спросить о том, что больше всего его сейчас тревожило.

– Поспать удалось? Выглядишь не очень.

Я засмеялся.

– На себя бы посмотрел лучше. Что с лицом? Снова Стукачка мозг выносила?

Он молчал. Значит, угадал.

– Забирай ты ее уже от этого Оскара, да лицо ему давай начистим, чтобы больше не лез. Задрали уже, ходите оба, как в воду опущенные.

Варламов осек меня взглядом.

– Тебя забыл спросить.

Я заржал от души.

– Конечно, забыл. У меня от одного вида твоей физиономии изжога замучила.

Поднялся и подошел к нему. Лука усмехнулся.

– Пошли, я завтрак тебе принес.

Ничего не ответив, схватил его за шею, резко прижав к себе.

– Бл*, Варламов, а может к черту ее, Стукачку? Ты обо мне так заботишься, я даже ревновать начинаю…

– Да пошел ты! – толкнув, отскочил от меня. Я заржал.

***

В клубе пусто. Со стороны кухни раздается аппетитный запах еды – Лука разогревает в микроволновке завтрак, приготовленный для нас Нинель. Порой кажется, Илай скоро нас всех отсюда выгонит к чертям. Что Варламов, что я, постоянно зависаем в клубе. Эту неделю так вообще живем здесь. Нинель постоянно нас подкармливает. Обожаю стрепню жены Илая, да и ее саму. Она клевая. А вот Нейман постоянно злится по поводу заботы своей жены в отношении всех нас.

Остановился посреди зала, вдохнул полной грудью еще свежий с утра воздух. Сколько бы не выветривали и не вымывали зал, в нем все равно остается особенный, присущий только ему аромат. Запах борьбы, жажды победы, аромат адреналина. Сколько пота и крови оставлено нами здесь. Сколько сил и энергии мы отдаем этому месту.

Клуб давно перестал быть просто спортивным заведением. Это наш дом. Всех нас… Илая, Луки, Остапа, мой. Он – мой, несмотря на то, что я так долго убегал от него, стараясь быть подальше.

Чемпионат. Это единственный маяк, оставшийся в моей жизни. Единственный верный, тот, что приведет меня к победе, сделает цельным. И на этот раз я не упущу свой шанс. Я сделаю все, чтобы заявить о себе.

За завтраком Лука был чернее тучи. Уже было понадеялся, что сегодня обойдется без нотаций, но он все же завел свою шарманку.

– Звонил промоутер. На сегодняшнем бою будет много инвесторов. Большие ставки и большая ответственность. Ты же понимаешь, насколько все серьезно, Дем? В этом случае мы пошли ва-банк.

Кивнул в ответ, не желая дальше мусолить эту тему.

Телефон в кармане завибрировал. Сделав знак Луке, поднялся из-за стола и отошел в сторону для разговора.

– Демид, это Наталья, ваш риелтор. Я в регистрационной, как вы и просили, пришла отменить сделку по дому. Скажите, вы уверены, что не будете приобретать дом? Ведь первая часть оплаты так и останется у застройщика, плюс ваша мама была в восторге от него. Я понимаю, что у вас сложная финансовая ситуация, раз вы отказываетесь, но у нас еще есть время все решить все проблемы и приобрести дом.

Я не слушал ее. Я не хотел об этом думать.

– Отменяйте. Мне это больше не интересно.

Сбрасываю вызов. На экране непрочитанное из банка.

«Средства в размере два миллиона триста пятьдесят семь тысяч рублей переведены на счет Беловой Натальи Александровны, остаток на счете десять тысяч рублей».

– Вот и обнулился, – усмехнулся, уже было решив убрать телефон в карман, как он снова ожил в руках. На экране высветилось имя Миры.

***

Пустая раздевалка. Куча полуоткрытых шкафчиков, куча чужих вещей и такой же стойкий запах адреналина, как и в клубе. Только этот запах чужой, ощущающийся как нечто враждебное, обостряющий мои инстинкты.

В ушах музыка, и я пытаюсь сосредоточиться. До боя остаются считанные минуты. В руках телефон, и на него только что пришло сообщение от Мирона.

Понимаю, что не стоит слушать его. Сейчас меня должен волновать лишь бой. Но мысли о Белке не дают покоя, и я врубаю на плей.

В ушах его смеющийся голос и шум дороги.

– Огги, здоров! Знаю, что тебе похер, но я решил пожелать тебе удачи. Надеюсь, это то, что ты на самом деле хочешь, чувак. И еще, сегодня у нас дело. Выезд в семь. Лия будет официанткой в доме у Котова. Если что, имей ввиду, что ты нужен нам все также сильно как и раньше. Ну это я на всякий, ладно.. – раздается его тихий смех. Он замолкает, делая паузу. – Давай».

Сообщение закончилось еще минуты четыре назад. А я все сижу, со сцепленными кулаками, и пялюсь в одну точку. Разъедающее кислотой чувство тревоги внутри. И после услышанного, я понимаю, что больше не в силах с ним справляться.

– Дема! – в проеме двери появляется лицо Неймана.

– Идем, тебя объявили.

Киваю в ответ. Словно сбросив оцепенение, спрыгиваю со стола. Она приняла решение, я ей не нужен. А Мир справится и без меня.

Отдаю Нейману телефон. Он окидывает меня сумрачным взглядом. И когда убеждается, что я готов, кивает, срываясь в сторону зала. Я молча следую за ним. Стараюсь не думать, не помнить. Сейчас мне это будет только мешать.

***

«Я хочу иметь что-то свое». Так я ответил Варламову на его очередную реплику про важность боя. Иметь свое дело, свой дом, свою семью – вот то, ради чего стоит жить и бороться. У меня давно не было своего. Я всегда считал Исая и братьев родными мне, я на самом деле думал, что мы – семья. Но на самом деле, это далеко не так. Мы работали вместе – не более того. Для Исая я всегда был лишь бойцом. И неделю назад он продемонстрировал мне глубину своей братской любви.

Бои. Единственное, что осталось из моего. И сейчас я стоял и смотрел на скандирующую публику, на их наполненные страстью и безумием глаза. Я знаю, чего они хотят, и я могу это дать. Несколько раундов работы, очищения и я на высоте. Я снова смогу стать кем-то.

У клети меня ждал Нейман. Он был напряженным, как и каждый из присутствующих здесь. Моя победа принесет клубу хорошую прибыль. Они хотят моей победы не меньше меня самого.

Опустил глаза на руки, они были в бинтах. Перед глазами воспоминания, как Белка наматывала их своими тоненькими пальчиками. С таким серьезным видом, словно хирург, делающий операцию. Она всегда была такой: слишком серьезной, слишком ответственной и наивно доброй. Под ребрами сжало. Запрещал ведь себе даже мысли о ней. И вот опять, будто нож, провернутый под ребрами.

Вернул взгляд к Илаю. Он выглядел напряженно.