Виолетта Роман – Папина дочка (страница 5)
– Почему ты молчала? Почему ты сразу не сказала мне?
Маринка молчала. Я чувствовала себе обманутой, преданной.
– Прости меня, – раздалось ее тихое.
– Простить за что? За то, что я дурой была?! За то, что все вокруг видели, как и моя лучшая подруга? Ты ходила и молчала!
– Сонь, я их увидела в клубе случайно! – взорвалась Марина. – Он был с ней. Я не знала, как поступить. Как сказать тебе об этом! Это ведь ваши отношения, я не хотела разбивать твое сердце…
Ни одно из ее объяснений не успокоило меня. Наоборот, я была дико зла.
– А так мое сердце в полном порядке, – с губ слетел истерический смешок.
Не хотела ее слышать. Никого не хотела. Сбросила вызов, направившись в сторону дома Ярослава. Пусть идет к черту! Я заберу свои вещи и уеду домой. И больше никогда, никогда не буду такой доверчивой дурой!
***
Это оказалось сложнее, чем я себе представляла.
Он не отставал от меня ни на минуту. Преграждал путь, не давая выйти из комнаты. С горем пополам я побросала свои вещи в чемодан, понятия не имею, все ли взяла. Да и было все равно сейчас. Видеть его и слушать бред, который он нес, оказалось просто невыносимо.
– Сонь, пожалуйста, выслушай меня, – Ярослав встал в проеме двери, лишая меня пути отступления. Я не хотела даже начинать эту тему, но он вынудил.
Выдохнув, прикрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в груди.
– Я все могу понять, Яр. Разлюбил. Но, с моей подругой? С той, кто смотрела мне в глаза, слушала рассказы как сильно я скучаю по тебе.., – слезы выступили на глазах, говорить мешал вдруг образовавшийся ком в горле.
– И в то же время вы трахались за моей спиной!
Я толкнула его. Больше ни секунды не желала оставаться здесь. Но Ярослав словно каменный, оставался стоять на месте.
– Соня, я никогда бы не изменил тебе, – в его голосе была дрожь. Это было так противно.
– Это произошло две недели назад. Мы были на дне рождения моего друга. Я тогда напился в хлам. Не помню ни черта. А когда проснулся, то обнаружил себя в ее постели. Я собрался и ушел.. я поверить не мог, что совершил подобное… Сказал ей, что между нам ничего неможет быть! С того дня я не виделся с ней! А несколько дней назад она снова начала писать мне. Требовать срочной встречи. Я отказал. Тогда Даша шантажировать меня начала. Угрожала все рассказать тебе… – он сделал шаг ко мне. Осторожно коснулся моей руки.
– Сонь, я тебя одну люблю… Она не нужна мне. Не знал, как признаться тебе. Боялся, что ты бросишь меня, не простишь, вот и врал.
Я сбросила с себя его руку. Мне было противно даже воздухом одним дышать с этим вруном.
– Что-то ты не выглядел так, когда обнимал ее у отеля…
Оттеснив его в сторону, я прошла по коридору. Он не отставал.
– Сонь, пожалуйста, дай мне возможность разобраться во всем!
– Разбирайся в чем хочешь. Но уже без меня, Ярослав. И передай Даше, пусть лучше даже не приближается.
Распахнув входную дверь, выскочила на улицу. Яр все еще шел следом.
– Куда ты собралась? Ночью, одна!
Остановилась. Прикрыла глаза. Мне было так больно, что казалось, еще чуть-чуть и лишусь чувств. Обернулась, посмотрела на него, вложив во взгляд всю имеющуюся к нему злость.
– Это уже не твоя забота, Ярослав.
***
Я ушла от него. Запрыгнула в первое подъехавшее такси и умчалась в центр города. Попросила водителя остановить у какой-нибудь гостиницы. Он так и сделал. Пока оформляла документы на ресепшене, пока поднималась в номер, держалась. А как только за мной захлопнулась дверь, и я осталась одна, скрутило. Я упала на постель и плакала так долго… и так горько.
Меня еще никогда так не обижали. Я чувствовала себя так, словно меня обокрали. Я ощущала себя грязной и преданной. В голове крутился лишь один вопрос: За что?!
В порыве эмоций, я схватила телефон и набрала первого, о ком подумала.
Я не помнила, сколько сейчас времени. Только когда услышала в телефоне его хриплый, сонный голос, поняла, что творю. Посреди ночи с такими новостями…
– Морковка, ты в порядке? – в его голосе звучала тревога.
– Пап, забери меня, – сумела проговорить сквозь ком в горле, прежде чем меня скрутило новой волной слез.
– Пиши адрес. Выезжаю.
Он сбросил вызов, а у меня сердце сжалось. Такой простой и незамысловатый ответ. Вот он – мужчина. Именно таким должен быть тот, кому можно подарить свое сердце. Защитник. Наша с мамой стена нерушимая. Всю жизнь он носит маму на руках. И нас с сестрой и братом холит и лелеет. Я не родная ему, но ни разу в жизни он не дал мне повода усомниться в любви к себе. Я никогда не испытывала ревности к близнецам. Наоборот. Мне всегда казалось, что именно я его любимица.
И теперь, сидя в отеле абсолютно чужого мне города, преданная тем, кого любила, я дала себе обещание больше никогда не размениваться на подобных Ярославу. Он не заслужил даже слезинки моей, а я рву душу.
***
Папа приехал в четыре часа дня. Я понятия не имею, каким чудом отец так быстро добрался до города. Представить страшно, сколько он на спидометре выжимал.
Я спала. Удалось вырубиться только к десяти утра. А разбудил меня громкий стук в дверь.
Он стоял на пороге. Не успела я и пикнуть, как папа сгреб меня в объятия. Он так крепко прижал меня к груди, что дышать было нечем.
Почувствовав его тепло, вдохнув аромат его духов, я снова расплакалась. Только теперь не от боли, от облегчения.
Без лишних слов отец помог собрать мои вещи и взяв меня за руку, помог спуститься вниз. Все это время он ни единого вопроса мне не задал. В этом весь папа. Ему не нужен пустой треп, он человек дела. Всегда четко и по существу.
Он погрузил мои вещи в багажник и устроился на водительском. Папа посмотрел на меня, а я вдруг засмеялась. В голове всплыла вчерашняя сцена.
– Я врезала ему, – озвучила свои мысли в ответ на его недоумевающий взгляд.
Папа улыбнулся. Откинул голову на подголовник сидения, посмотрел на меня прищурено.
– Умница. Но еще лучше было бы пулю в лоб.
Я усмехнулась. Вот он любимый отцовский юмор. Оказывается, я дико скучала по нему.Папа выехал на проезжую часть.
– Он не монстр…
– Да, он просто кретин, которого стоило бы кастрировать как кота-зассанца.
Мои глаза едва не выпали из орбит. Повернулась к нему, не зная, то ли мне возмутиться, то ли рассмеяться в голос.
– Па-а-ап, – протянула сердито.
– Прости, – улыбнулся, сжав мою руку. – У меня предложение, – проговорил с хитрой улыбкой.
– Какое?
Он резко затормозил, паркуясь у какого-то здания. Ни слова не говоря, отец вышел на улицу. Открыл дверь с моей стороны и помог выбраться.
Я посмотрела на вывеску.
– Бар? Ты серьезно?
По всей видимости, он был абсолютно серьезен. Даже больше – горд собой. То, каким довольным у него было лицо в этот момент, заставило меня улыбнуться.
Папа обнял меня за плечи, притянув к себе.
– Хорошая дочь хотя бы раз в жизни должна нажраться со своим отцом. Так что, пошли, Морковкин. Будем залечивать твои душевные раны.
– Ты же понимаешь, что мама тебя прибьет.
Папа улыбнулся, подмигнув.
– А мы ей не скажем.