Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 19)

Клипсянин с готовностью вскочил на ноги и уже готов был без рассуждения последовать чужому совету и ринуться к озеру, однако почти сразу же он принудительно остановил себя и с нескрываемым интересом оглянулся на Неприкасаемого.

– Ты не… – Артур запнулся, ощутив некоторое затруднение. Действительно, как следовало построить вопрос? Спрашивать у совершенно нормального человека, не сумасшедший ли он, как-то бестактно и даже неприлично, а задавать подобный вопрос человеку все-таки нездоровому совсем уж бессмысленно, ибо тот, в силу своей болезни, при всем желании не смог бы ответить ничего вразумительного. Чероки же молчал и с доброй усмешкой смотрел на юношу, очевидно, вовсе не желая приходить тому на помощь.

– Не… Не тот, за кого тебя все принимают? – наконец сконфуженно пробормотал Артур, отчетливо понимая, что несет околесицу. Чероки искренне рассмеялся, отчего болотная грязь потоками полилась с его лица.

– Я тот, кто я есть, – философски изрек он, наконец перестав смеяться. – И от представлений других людей моя сущность, к счастью, не поменяется.

– Гм, – озадаченно отозвался клипсянин, внутренне пытаясь определить, насколько реплики Чероки соответствуют ответам нормального, то есть здорового человека.

– Зачем ты забрал часы? – спросил тогда Артур, решив перейти к материям более приземленным. Парень беззаботно пожал плечами.

– Вообще-то я не хотел, чтобы ты попал в беду, новичок. Тем более, что господин Тукай приказал следить за тобой.

Артур нахмурился.

– А почему… – но он не договорил, ибо Чероки подошел вплотную к нему и, одной рукой сжав его плечи, с невиданной силой для своей тщедушной комплекции рывком потянул в сторону приземистых можжевельников. Клипсянин попробовал было оттолкнуть от себя нахального юношу, но почва вдруг сделалась совсем рыхлая, дряблая, и Артур почувствовал, как земля и вовсе уходит из-под его ног, рассыпаясь, подобно бисквитному печенью. Он со своим компаньоном провалились куда-то в темноту мрачного подземелья, не сулившего ничего хорошего.

На мгновение ослепнув от нехватки света, юноша оказался совершенно дезориентированным в пространстве. Но вот кто-то уверенным рывком поставил его на ноги, и, подняв голову, клипсянин увидел перед собой одного из тех странных ребят в столовой, которые ели из тарелок друг у друга. Неприкасаемый весьма вызывающе смотрел на нежданных гостей, для пущей убедительности чуть выпятив вперед нижнюю губу. Маленькую круглую голову его венчала валяная шапка, а вместо тюремной робы облачением его служил черный сплошной комбинезон, в руках же юноша держал фонарь и кирку – словом, выглядел, как старатель.

– Зачем ты притащил его сюда, Чер? – с ноткой недовольства в голосе поинтересовался он.

– Не серчай, Баз, я чуть не утоп в проклятой луже, а он помог мне.

– Вот как? – не без язвительности проговорил человек с фонарем. – И что теперь делать? По твоей милости мы отступили от плана!

–Зануда!

– Беспечный дуралей!

После подобного обмена любезностями, которые, как Артур догадался, считались у них вполне в порядке вещей, юноша с фонарем, таинственно улыбаясь, поманил гостей за собой, вглубь пещеры. Идти приходилось на согнутых коленях, ибо повсюду угрожающе торчали узловатые, спутанные между собой корни деревьев, а потолок располагался весьма низко.

– Мы тоже иногда работаем. Или делаем вид. В частности, Базил, Кокос и Шнурок являются старателями. Эта пещера соединяется с главным шурфом, но о ней мало кто знает, кроме нас самих. Мы называем ее «Яма», – деловито объяснил Чероки Артуру. Они дошли до более-менее вместительной по своим размерам пещеры, от которой разветвлялись несколько туннелей в разные стороны. Посреди пещеры уютно горел костер и валялись котомки со скромными пожитками, черствым хлебом с подвядшим базиликом, жестяные ведра, лопаты, кирки и промывательные лотки, а вокруг всего этого добра по-армутски сложив ноги, сидели два человека в одежде старателей, в которых Артур так же распознал чудаковатых ребят из столовой.

– Наш гость, прошу любить и жаловать, – язвительным голосом провозгласил Базил. – У нас мало времени, так что, думаю, надо познакомиться поближе.

Едва только он закончил свою речь, как один худощавый парень, необычайно подвижный и шустрый, торопливо вскочил на ноги и быстро отрекомендовался, шутливо при этом поклонившись:

– Я – Шнурок.

– Смышленый, ловкий, но при том невозможный торопыга, любит делать все раньше, чем успеет осмыслить, – обстоятельно описал товарища Базил, при этом ласково глядя на него.

– Вовсе и не торопыга! – с наигранным возмущением тут же возразил Шнурок, одной рукой привычно взлохматив свои черные волосы, торчавшие во все стороны. С такой неопрятной шевелюрой, походившей больше на птичье гнездо, нежели на волосы, парню, вероятно, не так сложно было играть роль сумасшедшего.

– Еще какой торопыга. Съедает всю еду с подноса еще до того, как донесет до стола, – зачем-то объяснил Базил Артуру. – И вообще, мне кажется, с подобной нетерпеливостью он бы и в могилу запрыгнул раньше, чем узнал о собственной смерти.

При этих словах ребята весело заулыбались, а Артур продолжил с недоумением таращиться на их компанию. Странно и непривычно было видеть Неприкасаемых в нормальном состоянии после всего, что ему довелось о них услышать.

– Кокос. Полный антипод Шнурка. Любит основательно подумать перед тем, как действовать. Порою думает так долго, что сам забывает о причинах столь длительных размышлений. Отлично понимает, как все устроено. Любой механизм может разобрать и собрать с закрытыми глазами, – продолжил Базил, в то время как парень, которого назвали Кокосом, молча сидел и грел грязные руки у костра. Он был невысокого роста, с грубоватой физиономией, коренастый, а его проницательные серо-голубые глаза под оправой очков казались поистине огромными, что несколько смягчало его, в общем-то, нахальный облик.

– Чероки. Невероятный оригинал и забияка. Любит насолить окружающим. Ломает систему Доргейма изнутри, пользуясь своим положением Неприкасаемого. И, наконец, я. Ничего особенного, человек как человек, – Базил скромно замолчал, а на его отчетливо выделявшихся скулах проступил едва заметный румянец.

– Страшнейший зануда и любитель жить по плану, – съязвил Чероки, глядя на приятеля. – А еще надежный лидер нашей группы, готовый принять на себя всю ответственность. Широкой души человек, щедрый не в меру и добрый, каких поискать.

– Да брось, Чер.

– Чуть не забыл, еще и скромняга. Перед новичком, что ли, выделываешься?

– Просто не люблю говорить о себе. Теперь твой черед, Бунтарь, Восьмерка, или как там тебя?

Артур обвел глазами всю компанию с любопытством глазевших на него парней. Что он мог им рассказать о себе, да и следовало ли вообще откровенничать с этими людьми?

– Что молчишь, язык проглотил? – нагло и развязно заявил вдруг Кокос, молчавший до сих пор, и Артур невольно ощутил себя, как на допросе. Эта фраза во многом повлияла на его последующий ответ.

– Я тоже не люблю говорить о себе, – отрезал он с некоторым вызовом в голосе.

– Пфф, – язвительно выдохнул Кокос. Его глаза из-под очков смотрели недобро. – А почему, изволь спросить? Нашему новичку есть что скрывать?

– Как уж тебе меня понять, особенно учитывая, что вам-то скрывать совсем нечего, – насмешливо парировал Артур.

– Объяснись! – потребовал Базил.

– Это ведь я изображаю из себя психа, вводя в заблуждение всю округу! Бегаю по полям с жуткими мычаниями, которым и доргеймские коровы бы позавидовали, если бы они тут водились!

– Господа, по-моему, он нас оскорбляет! – живо воскликнул интеллигентный Шнурок, в волнении вскочив со своего места.

– Да настучать ему по шее киркой для сговорчивости, да и все, – вставил куда менее интеллигентный Кокос.

Чероки же возмущенно загородил собой Артура.

– Он спас меня, говорю вам! Спас, хотя и поставил под угрозу свой побег!

Клипсянин необычайно удивился. Он-то наивно полагал, что об их далеко идущих планах с Азором никто не знает, кроме них самих.

– Откуда тебе известно про побег? С чего ты взял, что я…

– Да ну хватит тебе комедию ломать! – невежливо перебил юношу Кокос, продолжая враждебно таращиться на него из-под своей оправы с поломанной дужкой, из-за чего очки немного косо располагались на лице. – Ты хотел убежать, разве нет? С Азором и другим новичком, как там его звать, не помню…

Артур растерянно смотрел на ребят. Глупо было врать и отнекиваться, поэтому он предпочел промолчать, ибо молчание – лучшее средство во всяких затруднительных ситуациях.

– Перестаньте, – сказал тогда Базил строго. – Раз уж новичок отказался от побега ради нашего Чера, думаю, мы можем кое-что рассказать для его же собственного блага. Тем более я убежден: он вовсе не Лукавый. Старина Тук, кстати, такого же мнения.

– Кто-кто? – насмешливо приподнял брови Артур.

– Рассказать – при условии, что ты будешь смиренно молчать и перестанешь задавать тупые вопросы.

– Идет, – хмыкнул Артур. – Я весь внимание.

– Ты упрекнул нас в том, что мы притворяемся и обманываем других. С какой-то стороны это правда, но, поверь, иначе нельзя. Мы действительно были немного не в себе. Пока господин Тукай не исцелил нас от этого злого недуга. Но он поведал нам также, что человек, сделавший с нами подобное, может (и скорее всего, захочет) повторить свою попытку. Поэтому мы ведем себя, как прежде, стараясь ничем не выдать настоящее положение дел. Конечно, приходится порой идти на досадные ухищрения, но, с другой стороны, у нас есть некое преимущество перед духом Доргейма, или Лукавым, как мы его называем, – он не знает о том, что мы выздоровели. Но, увы, и мы тоже не знаем его в лицо, так что наши шансы с ним приблизительно равны.