Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 5)

– Что тут происходит? – с любопытством поинтересовался один из жандармов, с недоумением глядя на связанные руки Артура.

– Нет, ничего, мы по приказанию коронера… – пробормотал Каду, однако то ли его голосу не хватило уверенности, то ли он сам выглядел довольно жалко, но полицай вопросительно смотрел на Артура, словно ждал именно его разъяснений.

– Они обвиняют меня в отсутствии документов, в то время как сами ими не располагают. Между тем, у меня, в отличие от них, есть пропуск в библиотеку, другие же документы я забыл в своем гнездиме.

– Так покажите ваш пропуск! – суровым голосом потребовал жандарм. Артур криво усмехнулся.

– Разумеется, когда меня развяжут.

– Немедленно развяжите!

Каду вяло выполнил приказ. Все пошло вовсе не так, как планировалось. Артур же спокойно достал из кармана пропуск в библиотеку.

– Вы Тиннарий Треймли? – спросил суровый полицай.

– Разве стал бы я выходить из дома с чужим пропуском? – туманно ответил Артур. Юноша тут же почувствовал себя мерзко от того, что ему приходится лгать, однако в данной ситуации неразумно было бы поступить по-другому, ибо на кону стояла его свобода. В противном же случае его ждала новая встреча с господином Ремом, который вряд ли захотел бы быстро отпускать свою жертву, а зная жестокий нрав коронера и его богатый арсенал для допроса свидетелей, можно было во всех красках представить себе это малоприятное времяпрепровождение.

– Он врет! Вовсе никакой он не Тиннарий! – визгливым голосом вскричал Каду. – Это даже не его пропуск! Он, наверное, спер его у кого-нибудь!

– А где же ваши собственные документы, господа помощники коронера? – поинтересовался вдруг жандарм. Казалось, он не услышал возмущенной реплики юноши, похожего на попугая. Каду и Голс, помрачнев, почти синхронно опустили головы. Бедный помощник коронера подозревал, пока еще правда очень смутно, что в этот раз он наверняка лишится своей замечательной должности.

– А что это за сверток у вас? – подозрительно поинтересовался жандарм, имя которого было Дош. Он указывал на исписанный свиток, небрежно торчавший из кармана сюртука Артура.

Юноша достал свои записи и без малейших колебаний показал стражам порядка.

– Записки того самого Корнелия Саннерса? – удивленно спросил Дош. Артур подумал, что жандармы будут недоумевать и даже смеяться над ним, однако второй полицай по имени Круэч вдруг сказал, не без некой доли восторженности:

– Ну ты даешь, парень! Интересуешься путешествиями?

– Да.

– Э-эх, я тоже, – мечтательно протянул Круэч. – Я прочитал всего Лэвика Доннака, Тэмса Гиберса и вот Корнелия тоже. Однако, думаю, дневник, который хранится в местной библиотеке, вряд ли сможет утолить твое любопытство…

– Вот как, почему? – с большим интересом спросил Артур.

– Да потому, что это лишь копия, да и то неполная. Я бы вот все отдал, например, за то, чтобы хоть разочек подержать в руках оригинал… Говорят, этот храбрец такие чудеса отыскал, такое видел, что иные даже в своей фантазии представить не могут.

– А где хранится оригинал? – живо поинтересовался Артур.

– Где-где… В Тимпатру.

– В городе армутов?

– Да, именно так, парень. Но туда, боюсь, беруанцам вход закрыт. Так же, как и остальным людям.

– Так вроде Корнелий Саннерс сам проходил через этот город?

– Да, но ты должен понимать вот что. Тимпатру – единственное некочевое поселение армутов, и, поверь, они берегут его как зеницу ока. Пройти туда может лишь армут, так как это закрытый город. В команде Саннерса как раз был армут с пропуском, так что им не составило большого труда туда попасть… Так или иначе, дневник его хранится там, а здесь лишь жалкая копия какого-то дилетанта, который и списать даже нормально не смог. Я-то уж в этом разбираюсь…

– И кто вообще такой этот Саннерс? – вдруг жалким голосом поинтересовался Каду, и жандармы тут же переключили на него свое внимание.

– Мы ждем документы, – строго сказал Дош, видимо, вспомнив о том, что должен так или иначе выполнять свои прямые обязанности.

– У нас их нет с собой… Но, если мы дождемся коронера, Шетолия Рема, он все объяснит… – заискивающим голосом проговорил Каду, однако полицаи недовольно переглянулись.

– Что будем с ними делать, Круэч? – спросил мужчина у своего напарника.

– Не знаю, но, честно говоря, рабочий день уже закончился, и мне не очень хочется с ними связываться… Может, отпустим их?

– Отличная идея, тем более что я и сам очень тороплюсь! – быстро сказал Артур и, не говоря больше ни слова, пустился наутек подальше от этой сомнительной компании. Юноша почти не верил своему счастью. Он без оглядки бежал в сторону Тенистой ветки, и почти спиной ощущал, как все четверо удивленно таращатся ему вслед. Впрочем, какая теперь разница?

Артур не останавливался до тех пор, пока, разгоряченный и запыхавшийся, не ввалился в гнездим семейства Треймли. Люция, Тин, Диана, Дорон – все они как один уставились на позднего гостя. Диана с Тином выглядели жутко обеспокоенными, а вот Дорон, напротив, казалось, от гнева готов был разнести свой собственный гнездим.

– Прошу прощения, – с трудом выговорил Артур. – Я был в библиотеке и…

– Что. Это. За фокусы?! – медленно, едва сдерживаясь, пробормотал Дорон.

– У него кровь! – вдруг истерично взвизгнула Люция, и Артур сначала даже не понял, о чем идет речь. Однако потом он прикоснулся ладонью к шее и увидел, как по ней тонкой струйкой течет алая жидкость. Да, действительно, это же господин Рем поцарапал его своей шпагой!

Дорон подошел вплотную к Артуру и, сурово глядя ему прямо в глаза, резко сказал:

– Либо ты немедленно рассказываешь мне все, либо выметаешься из моего дома!

Глава 2 Враги человеку – домашние его

И Артур рассказал. Они долго сидели в отдельной комнате, беседуя с непреклонным господином Треймли, и в какой-то момент юноша даже начал забывать, что находится в доме друзей: ему вдруг показалось, что его вновь допрашивает безжалостный коронер. Отец Тина все время смотрел на Артура с какой-то едва уловимой иронией, особенно, когда тот вкратце рассказывал о естествознателях, Тенях и своем единороге. Впрочем, взгляд главы семейства разительно изменился, когда юноша перешел к злоключениям у армутов. Дорон вдруг словно чем-то обеспокоился; его полное круглое лицо то бледнело, то краснело, а в глазах мелькала едва прикрытая жалость. Дослушав, наконец, всю историю мальчика до конца, мужчина крепко задумался.

– Вы мне верите? – с любопытством поинтересовался Артур, так как он сам не мог распознать, какое мнение сложилось у Дорона обо всех этих событиях.

Господин Треймли очень медленно кивнул головой. А когда он вновь посмотрел на юношу, его глаза как будто бы увлажнились от подступивших слез.

– Прости меня, мой мальчик, – вдруг искренне проговорил мужчина. – Я, право же, вовсе не знал, сколько всего тебе пришлось испытать. И я вел себя совсем неподобающим образом…

Артур смущенно улыбнулся.

– Я не мог вам всего этого рассказать раньше, так как был почти наверняка уверен в том, что вы мне не поверите.

– Что ж.… – неловко произнес господин Треймли. – Надеюсь, ты простишь меня, старого дурака.

После этого длинного разговора Дорон стал как-то по-особенному относиться к Артуру. Он странно, порою даже дико косился в его сторону, во время ужина старался, чтобы лучшие куски со стола оказывались у мальчика в тарелке; обращаясь к нему, он почему-то понижал голос, словно ужасно боялся раздразнить его или обидеть.

Поздним вечером ребята играли с хозяевами гнездима в ревесенс, и в какой-то момент господин Треймли озабоченно посмотрел на часы и заметил, что время уже позднее, а Артуру нужно отдыхать.

Юноша тогда с удивлением покосился на хозяина дома. Он пока еще не мог понять, какое действие на господина Треймли оказал его рассказ, однако мальчик подозревал, что оно явно не такое, как того требовала ситуация. Что-то было не так, и его опасения, увы, вскоре подтвердились. Перед отъездом друзей в Троссард-Холл Дорон решил поговорить наедине со своим сыном. Он подозвал его на веранду, пока там никого не было, и с крайне озабоченным видом теребя пальцами длинный чуб на затылке, проговорил:

– Тин… Я ужасно жалею и стыжусь, что так безобразно вел себя все это время!

– Ну что ты, па, ничего страшного! – воскликнул беспечный Тин, который особо даже и не заметил перемены в поведении отца.

– Нет, дослушай меня. То, что рассказал мне Артур… Ты вообще представляешь, что ему пришлось пережить у этих дикарей? Армутов, я имею в виду… Когда он заявился к нам в гнездим после своего путешествия… Надо было это видеть. Все его руки были в глубоких шрамах, мерзкая татуировка на шее, синяки на лице и вообще такой ужасный, дикий, необузданный вид, что мы с твоей мамой подумали… Честно говоря, мы были в совершенном смятении. Он походил на форменного преступника. Я никак не мог предположить, что татуировку ему сделали насильно, без его воли. А оказалось, что он столько пережил, бедняжка… Неудивительно теперь, что у него помутился рассудок.

Тин в совершенном удивлении воззрился на отца.

– В каком это смысле, па?

Господин Треймли с грустью пожал плечами.

– Сынок, но ты же взаправду не думаешь, что школьники Троссард-Холла все это время находились под влиянием некой Тени? Что на самом деле вы захватили Беру, вместо того чтобы его защищать? Что Артур является сыном какого-то там знателя, который может творить невиданные чудеса? Что он не присутствовал с вами во время противостояния с повстанцами единственно потому, что эта самая сказочная Тень упекла его в какую-то там невиданную пещеру, откуда он – заметь! – выбрался сам, с помощью своих знательских способностей, которые он в дальнейшем (по какой-то необъяснимой причине) уже не смог использовать, чтобы добраться до Беру! Вместо этого Артур пешком проделал сложнейший путь, в то время как самые бывалые путешественники порою пропадают в нашем лесу без вести! Когда я выслушал всю эту ахинею, у меня волосы встали дыбом. Я вдруг подумал о том, что Артуру нужна срочная помощь специалиста. Это же крайняя форма шизофрении – так, кажется, называется эта ужасная болезнь.