Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 184)

– До свидания, капитан!

– Клипсянин?

– Да?

– Не знаю, может тебя заинтересует… Во время плавания до Тимпатру я подслушивал разные разговоры армутов на «Миротворце»… Так вот, матросы толкуют, что воды вблизи Черепахи в последнее время изобилуют жертвами кораблекрушений… Не так давно им пришлось выловить из воды молодых девчонку и парня, по виду тоже из армутов. Сначала были полуживые, замерзшие, но потом оклемались. Я подумал, вдруг это ваши знакомые… Куда там, кстати, переводчик ваш пропал?

– Ах, это наверняка Кирим и Тилли! – живо воскликнул Артур, почувствовав, как от нежданной радости у него перехватывает дыхание, а на глазах выступают слезы. – Вы слышали, ребята?

Все были без преувеличения ошеломлены столь счастливым известием. Неужели их друзья живы?! Какая же это ободряющая новость! Даниел кричал во весь голос, что всегда это знал, несмотря на свой дурацкий пессимизм, а Тин просто прыгал на месте и размахивал руками, как маленький ребенок. Диана же бросилась обнимать Артура, напрочь забыв о присутствии капитана. Кстати, последний выглядел весьма смущенным, хотя раньше казалось, что капитан совсем не относился к тем людям, которых можно было смутить чем-либо.

– Я вообще-то думал, что вы в курсе. Я же говорил об этом Тоду, еще во второй день плавания. Сейчас просто решил повторить, на всякий случай.

При этих словах беруанец заметно покраснел и опустил глаза. Даниел с искренним недоумением посмотрел на приятеля и, тронув его за плечо, прошептал:

– Ты знал о том, что Кирим и Тилли живы, и никому ничего не сказал?

Все, как один, уставились на беруанца. А Дож Малый, отсалютовав ребятам рукой на прощание, поспешно загрузился в ялик и направился к любимой «Динопонере». Ему еще так много предстояло сделать! В конце концов, следовало решить судьбу пленных матросов-армутов, которым, по всей видимости, уже осточертело сидеть в трюме. А Тод с несчастным лицом стоял на пристани, руки по швам, сжигаемый недовольными взглядами друзей.

– Я не… Вы не то подумали. Разумеется, я хотел сказать… Но мне казалось, что…

– Тебе казалось? – грубо перебил его Артур.

– Да, казалось! – огрызнулся Тод. – Я не хотел лишний раз быть голословным; мы не уверены на сто процентов, что это Кирим и Тилли. И потом, даже если им удалось выжить, то скорее всего они направились в Тимпатру, где вместо людей обитают сами знаете кто! И непонятно, что лучше в данной ситуации: умереть в море или попасть в руки Теней!

– Да ты, ты просто… – прорычал Артур, придя в совершенную ярость, и сделал угрожающий шаг в сторону сжавшегося от страха беруанца. Терпению юноши пришел конец. Но тут вмешалась Фикуция, которая до этого занималась тем, что перебирала содержимое своих многочисленных чемоданов и сумочек.

– Не стоит, мальчики. Никаких драк возле себя не потерплю! Помогите лучше мне с поклажей, – с этими словами она почти силой впихнула в руки Артура увесистый саквояж, набитый, как ему показалось, камнями, а Тоду сунула чемодан. – Руки надо занимать делом, тогда они не будут чесаться, – глубокомысленно заявила она и, цокая каблучками, направилась вперед по пирсу. Ребята молча поплелись вслед за прославленным врачом. И правда, теперь было не до споров. Хорошее настроение, навеянное счастливой новостью о спасении друзей, стало постепенно ухудшаться. Ведь если Кирим и Тилли начнут искать их в Тимпатру, что из всего этого выйдет? Вдруг они и впрямь натолкнутся на Теней? Как тогда они выберутся из муравейника?

Пребывая в глубоких раздумьях, путешественники не спеша покинули морской порт, и вот тогда произошла одна любопытная встреча. Петляя в поисках голубиной почты, ребята совершенно неожиданно натолкнулись на группу бедно одетых людей. Те, заприметив незнакомцев, очень странно отреагировали. Один за другим они чинно опустились на колени, лбом практически касаясь острых раковин, которыми были вымощены местные улочки. Друзья в изумлении замерли, но более всех была поражена Фикуция. Тронув Даниела за руку, она с благоговением прошептала:

– Ах, вот оно, проявление коллективного бессознательного! Как жаль, что нельзя подольше понаблюдать за этими странными дикарями!

– Наш вождь и спаситель, мы еще помним тебя! Так будет всегда! – церемонно проговорила какая-то долговязая девчушка, обращаясь непосредственно к Артуру. Тот смущенно покраснел, ибо так и не смог привыкнуть к столь экзотичному выражению благодарности.

– Невероятно, они поклоняются тебе! – шепнула Фикуция, продолжая во все глаза смотреть на чудных гераклионцев.

– Я тоже рад вас видеть, Лапка! – ответил тогда Артур. Действительно, приятно было встретить в этом холодном и негостеприимном морском городе давних знакомых. Хвостик с радостным криком поднялся с колен и бросился обнимать юношу; откровенно говоря, такое непосредственное проявление чувств куда больше пришлось Артуру по душе. Но затем наступил весьма неприятный момент.

– А где Жемчужный гурами? – взволнованным голосом поинтересовалась бывший мэр Раторберга. Лучше бы она не задавала этот вопрос! Черты лица руководителя болезненно исказились, и он малодушно опустил глаза, не в силах вымолвить ни слова. А Лапка терпеливо ждала ответа.

– Инк погиб, – тогда вдруг жестким мстительным голосом проговорил Тод. – И если бы вы знали, по чьей вине, вряд ли сейчас вытирали своими коленками улицы.

Диана вздрогнула и с неприкрытой злостью посмотрела на несносного беруанца. Она едва могла выносить его! Если бы не просьба Артура не трогать Тода, Диана давно бы настояла на том, чтобы беруанец катился восвояси, раз не умеет, да и не хочет нормально себя вести.

Среди ребят воцарилось гнетущее молчание; наученные тяжелой жизнью раторбержцы не привыкли открыто показывать эмоции. Подростки стояли в нерешительности, склонив свои черноволосые головы. Артур тоже замер, оглушенный внезапным приливом боли; ему показалось, что все его тело одеревенело, и он не в силах пошевелить даже пальцем. Образ естествознателя ясно возник перед его глазами: серые проницательные глаза, умное лицо, строгий и аккуратный вид, немного чопорный стиль в одежде, долговязая фигура, эта забавная манера застегивать рубашку до последней пуговицы, как обычно делают мамины сынки.

– Артур, неужели это правда? – горестно прошептала Лапка. Ей было явно недостаточно слов Тода, девушка ему не доверяла.

– Боюсь, что Инк действительно… Да, – хриплым и совершенно чужим голосом ответил юноша.

Какое-то время они стояли друг напротив друга, в полной тишине, и даже непроницательный Тод догадался, что сморозил бестактность. Затем раторбержцы, смущенно перебивая друг друга, поспешно предложили свои услуги. Оказалось, что им удалось неплохо обосноваться в Гераклионе и даже найти работу в местном заповеднике. Они собирали ракушки и продавали их в качестве строительных материалов. У предприимчивых подростков даже имелось нечто наподобие дома на берегу моря, или скорее хижины, где они в настоящий момент проживали.

Итак, сперва раторбержцы помогли путникам отыскать голубиную станцию и отправить запрос в Беру для аренды единорогов. Затем они предложили переночевать у них, и друзья с удовольствием воспользовались любезным предложением, тем более что идти им было некуда. Об Инке больше не говорили.

За короткое время, проведенное у раторбержцев, госпожа Фикуция умудрилась каждому поставить диагноз, а также прописать необходимые лекарства. Хвостика она назвала «гиперактивным ребенком» и посоветовала ему попить на ночь сонной травы. Всем остальным она выдала длинные рецепты с различными, порою противоречивыми рекомендациями.

– Люблю я лечить простой люд, стюард! – хвастливо заявила Фикуция, обращаясь к Даниелу, когда все пациенты были успешно осмотрены и отпущены на свободу.

На следующее утро ребята покинули гостеприимных раторбержцев и, наконец, отправились в конечную точку своего назначения, в Беру. Единороги были заказаны на имя Тина; он, как житель столицы, мог предъявить пропуск. Животные оказались весьма щепетильны в данном вопросе; они не позволяли зайти в карету, пока им не будет показана необходимая бумажка. Когда с административными вопросами было покончено, путешественники с удобством разместились в карете. Скорее домой!

Полет проходил под непрерывный монолог Фикуции; но за исключением сего малопривлекательного музыкального сопровождения, все складывалось неплохо. Рикки впервые в жизни летал на единороге; к слову, ему эти ощущения совершенно не понравились. Очевидно, он сравнил полет в карете с острыми когтями ястреба, и лишь дополнительная порция саранчи смогла немного поднять ему настроение. Ребята задумчиво смотрели из окон кареты; под ними расстилался уже такой известный и привычный для глаз пейзаж: чарующие леса с медвяными травами, бескрайние поля, изрезанные бороздами, статные деревья, все более высокие и торжественные по мере приближения к столице… А потом уж стал виден Омарон, маленький городок, прикорнувший у подножия великого древа, сосредоточие всей торговой жизни.

Смрадень благополучно закончился, и наступил благодатный теплый оюнь. Как все-таки долго они отсутствовали! На позеленевшем гигантском дереве уже все распускалось, в пригнездимных садиках вовсю благоухали сирени и черемухи. Пели скворцы и сонно жужжали насекомые, повсюду раздавались трели детских свистулек. Неужели опасный поход наконец благополучно завершился? И теперь можно спокойно спать в родном гнездиме, не заботясь о том, что придется есть на завтрак, обед и ужин? Такие мысли появлялись у Тина, когда он с любовью и трепетом засматривался на родные сердцу места. Все было любо и дорого его глазу; юноша в сердце своем тихонько радовался, как маленький ребенок. Какое счастье, что здесь нет жестокой Шафран, страшной бескрайней пустыни, крыс и вонючих ящиков, уродливых гигантских насекомых, потных армутских купцов, от которых за версту разит сандаловым маслом, и чадных балаганов, смердящих салом! Как приятны порою обычные ароматы свежей земли и испеченного ржаного хлеба, хруст разламывающегося в руке сухого листа Ваах-лаба, волнующие запахи терпкого винотеля, шорох коры под ногами и знаменитая горка сушеных короедов! И много ли нужно для счастья?