Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 129)

Даниел в полном отчаянии присел на песок, чувствуя, как тот продавливается под его тщедушным телом.

– Я не знаю, Тин, но, видно, нам придется вновь забираться в лодку и плыть вдоль берега, пока мы не найдем пляж с выходом наверх. Если останемся здесь – непременно погибнем.

Что ж. Сказано – сделано. И вот ребята снова в своей шлюпке орудовали веслами, впрочем, без особого энтузиазма.

Тут проявилась еще одна странность. Казалось, не они отплывают от берега, а берег как бы сам решает, приблизиться ему к странной лодке или нет. В действительности, разве такая ситуация могла бы быть хоть сколько-нибудь возможна? Разве берег обладал разумом и волей, чтобы по своему усмотрению передвигаться в пространстве? Все это казалось более чем нелепо и абсурдно, но между тем это была реальность, в которой оказались бедные и уставшие от всех происшествий путешественники. С огромным трудом им удалось пристать к другому берегу, который был огражден от первого покатой горой, плавно уходившей под воду. Причалив, путники поспешили покинуть пресловутую лодку, которая надоела им до крайности.

Что же увидели несчастные? Они снова попали на тот самый пляж, с той самой пальмой, под которой не далее как вчера ночью лежал Грызун!

– Я очень хочу пить, Дан, – с грустью проговорил Тин, никак не комментируя увиденное. Он совсем пал духом. Удивительное дело, но в стычке с Шафран Тин не боялся так, как сейчас. Дело в том, что любой человек не может быть все время смелым или все время трусливым. У каждого есть свои ситуации, когда он проявляет себя по-разному. В одни моменты он бывает смел, как лев, а в другие, вроде похожие по своей сути, труслив, как кролик. У каждого есть свои слабые места. Самым настоящим кошмаром Тина было оказаться в пустынном месте без еды и воды. Это повергало его в совершенный ужас и заставляло буквально дрожать от страха. Домашний мальчик, он никогда ни в чем не испытывал нужды. Так как же ему справиться теперь, когда они превратились в пленников этого злополучного берега?

Глава 25 Может ли кто ходить по горячим угольям, чтобы не обжечь ног своих?

– У нас есть хорошие новости и плохие. С чего начать? – все тем же мрачным и немного заунывным голосом поинтересовался Инк.

Артур энергично встал со своей пропахшей водорослями импровизированной кровати. Юноша чувствовал себя настолько бодрым и поправившимся, что, казалось, готов был собственноручно сразиться с целым полчищем крыс.

– Полагаю, вовсе неважно, с чего ты начнешь, ведь все равно придется чем-то закончить, – с ощутимой иронией проговорил руководитель, внимательно глядя на расстроенное лицо беловолосого юноши.

– Что ж. Сейчас детский сад в относительной безопасности. Но крысы явно знают другие лазейки помимо главных ворот, так что ночью они, скорее всего, будут здесь.

– А хорошая новость?

– Так это она и была, – тяжело вздохнул Инк. – Мы пока еще живы.

– Поверь, это самое главное, – усмехнулся Артур. Инк так скривился, словно надкусил сладкий кекс больным зубом.

– От твоего бесконечного оптимизма меня начинает мутить.

– Может, тому виной крысиная вонь, а не я, Инк?

– Честно, Артур, иногда лучше промолчать.

Руководитель насмешливо хмыкнул и, оставив беловолосого юношу за своей спиной, поспешно вышел из маленькой комнатушки, огражденной со всех сторон деревянными ящиками. Тут же он оказался в сравнительно большом помещении, которое, как он потом узнал, несколько высокопарно именовалось раторбержцами «Залом заседаний». Посреди комнаты возвышался неровный стол из бумажных коробок, вокруг которого на манер стульев стояли ящики. На самом большом из них, гордо выставив вперед грудь с облезлыми клоками белой шерсти, сидел жирный кот, возможно, единственный представитель кошачьих в Раторберге. Кстати, именно благодаря этому жителю подземелий, в детском саду было меньше крыс. Очевидно, кот вполне осознавал свои заслуги, вследствие чего и напускал на себя такой заносчивый и неприступный вид, напоминая тем самым значимую государственную особу. Мелкие чиновники тоже часто напускают на себя важности, особенно в том случае, когда простые люди просят этих государственных мужей выполнить какую-нибудь малость, напрямую составляющую круг их обязанностей.

На некотором расстоянии от стола разместилась небольшая дряхлая печужка, мирно попыхивающая костерком; она походила на старого пузатого господина с табачной трубкой в руках, который с премилой улыбкой будет задымлять помещение, невзирая на то, что у вас острая непереносимость табака. Вокруг печи, обреченно вжавшись друг в друга, стояли раторбержцы, или, вернее, то, что от них осталось, ибо здесь было лишь около десяти человек.

Одна девушка выглядела постарше других; в ней Артур узнал Лапку, управительницу детского сада. Бронзовое скуластое лицо ее, вероятно, могло при иных обстоятельствах выглядеть миловидным, однако сейчас оно носило отпечаток скорби и невыразимого отчаяния. Юная раторбержчанка, равно как и все остальные, с полным безразличием покосилась на вошедшего Артура.

– Тебе стало легче? – вялым голосом поинтересовалась мэр, впрочем, как казалось, даже не ожидая ответа на свой вопрос. Артур коротко кивнул головой.

– Какие у нас планы? – спросил юноша, желая выяснить настроения раторбержцев. Красивое благородное лицо его горело оживлением и немедленным желанием действовать, что, впрочем, впечатлило Лапку не более, чем сидевшего рядом с ней кота.

Лишь один мальчик истерично захохотал в ответ, брызжа слюной во все стороны.

– Лечь в ящик и… заснуть! – наконец смог выговорить он. Артур не обратил ни малейшего внимания на это абсурдное предложение, которое, помимо очевидной нелепости, не несло в себе никакой надежды на спасение. Юноша смотрел на Лапку, которая, кстати, спокойно выдержала его взгляд.

– Сегодня ночью крысы преодолеют преграду и нападут на нас с нескольких сторон.

– Почему именно ночью?

– Днем они не так активны.

– Хорошо. Значит, мы будем защищаться. А что дальше?

– Завтра утром проснется очередной гейзер. Если нам удастся пробраться к кораблю, то мы спасены. Но ты, наверное, едва ли догадываешься, пришелец, что наши шансы равны нулю. Ночью от крыс не будет спасения: они подобно саранче, пожирают все на своем пути.

– Крыса, которая укусила меня… – начал Артур, и при этих его словах лицо Лапки посерело и сморщилось, словно процесс старения в ее случае произошел не за долгие годы, а всего за пару секунд.

– Эта крыса уже мертва, пришелец. Но мой брат Хвостик… Тварь укусила его, – голос девушки дрожал, как натянутый канат, приготовленный для акробатических представлений в цирке.

– Где он? – тут же спросил Артур.

– Какая разница? Лежит там, за стеной, – махнула рукой девушка, указывая на деревянную перегородку из ящиков. Артур немедленно направился туда. Перед его взором предстала печальная картина: на лежанке из потемневших водорослей в горячке метался мальчик, совсем еще маленький для столь суровых испытаний. Тело его на ощупь было раскаленным, подобно разогретой чугунной печи, под глазами залегли синяки, а прекрасные золотистые волосы так намокли от пота, что, казалось, их можно выжимать, как половую тряпку.

Руководитель подошел к больному, с грустью склонив голову. Юноша не слышал, как сзади к нему приблизилась Лапка, однако он всем своим существом ощутил тяжкую скорбь, которая как бы передалась по воздуху от ее сердца к его.

– Он умрет, – хриплым голосом прошептала отчаявшаяся сестра. – Наверное, это к лучшему, так как ночью нас тоже не станет, а он, по крайней мере, не заметит этого.

Артур ничего не ответил. Юноша почти не знал этого ребенка, однако, будучи человеколюбивым, испытывал сейчас сильную грусть. Да и у кого бы не дрогнуло сердце при виде тяжких страданий маленького существа, которое только начало жить? Разве что у самого черствого подлеца на свете.

– Неужели нет никаких лекарств против яда крыс? – все же спросил он. Лапка обреченно покачала головой. – Против смерти никакое лекарство не поможет, – пессимистично ответила она, а в ее темных глазах показались две крупные горошины слезинок. Артур быстро вышел из затхлого помещения, где размещался больной. Дым из печи доходил и сюда, да и вообще распространился по всему дворцу.

Надо было продумать дальнейший план действий. Руководитель вернулся к Инку, застывшему на подстилке в медитативной позе. С лица того не сходило излишне серьезное и даже трагичное выражение.

– Ты видел, Хвостика тоже укусила крыса… – с сильнейшей досадой пробормотал Артур. – Как же это случилось?

Инк безразлично пожал плечами, а на его бесстрастном лице при этом не дрогнул ни один мускул. Казалось, сероглазый юноша мыслями витает где-то в других уголках мироздания, но отнюдь не в печальном Раторберге.

– Послушай, а ты… Точно израсходовал всю свою силу? – нерешительным голосом проговорил Артур. Инк скептически поджал губы.

– Хотелось бы дополнить твою сентенцию. Я израсходовал всю силу на тебя.

– Просто, может… Получилось бы хоть немного помочь ему, он же совсем ребенок!

– Готов рисковать мной ради незнакомого мальчишки? – все с тем же ужасающим спокойствием поинтересовался Инк.

Артур с досадой покачал головой.

– Почему ты думаешь, что это непременно причинит тебе вред?