Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 12)

Девушка удивленно приподняла брови, однако он не дал ей опомниться и, приобняв за талию, смело поцеловал в губы. Диана сперва нерешительно ответила на поцелуй, но, впрочем, тут же мягко отстранилась, чем невероятно его огорчила.

– Я пойду, Тод меня ждет, – неловко произнесла она, кинувшись к выходу. Через секунду дверь за ней хлопнула, как-то истерически скрипнув.

Ну зачем он решил поцеловать ее именно сейчас, в эту самую минуту? Данный поступок казался ему теперь неимоверно глупым. Похоже, ревность совсем лишила его разума, раз из-за своего малодушного желания убедиться во взаимности чувств Дианы он совершенно не к месту полез к ней со своими поцелуями, только испугав ее. Лишь эта назойливая мысль занимала его голову, когда он совершенно без сил плюхнулся на свою жесткую кровать, до самого основания пропахшую листьями Ваах-лаба.

Юноша был настолько измотан и расстроен, что даже не захотел поразмыслить вот над чем. Отчего это вдруг чудной Инк так ополчился против него, хотя увидел в Троссард-Холле в первый раз в своей жизни?

Глава 4 И славе предшествует смирение

Как-то незаметно и очень быстро пришел смрадень, принеся на своих крыльях победоносно сверкающий в лучах солнца первый снег. Мерещилось, будто заботливая хозяйка застелила спальный городок студентов белой скатертью в ожидании званых гостей, что, впрочем, было недалеко от истины, ибо в начале смрадня заявились полидексяне.

Они возникали из снежной пыли – низкие, приземистые, с раскосыми узкими глазами, вполне приспособленными к сильным степным ветрам и холодным смрадням, облаченные в истертые от времени шапки, белые рубахи с завязками и теплые байковые штаны, подпоясанные ремнями из лошадиной кожи, тихие, молчаливые, презрительные, с надменными физиономиями и сжатыми кулаками. Они напоминали суровых воинов, а не простых школьников, и неожиданное их появление как-то сразу внесло сумятицу в обычный уклад жителей Троссард-Холла. Сложно было поверить, что это бывшие беруанцы, так как внешне они совсем не походили на последних. Хотя, учитывая тот факт, что изгнанники примкнули к коренным народам степей, внешне отличавшихся от белокожих жителей столицы, все становилось на свои места.

Чудных гостей сопровождал почтенный господин Дрейс-на-риверс, являвшийся директором блистательной школы всадников в Полидексе. Оказалось, что этот низкорослый суровый мужчина, крепкий, коренастый, желтокожий, с большой и весьма непривлекательной челюстью, выпуклыми, как у деревянной куклы, глазами, толстым носом-якорем и короткими мускулистыми руками тоже не очень-то походил на директора, а скорее на бравого вояку, генерала, который по какой-то известной ему одному причине привел все свое войско в лощину, где располагался Троссард-Холл.

Дрейс-на-риверс отличался крайней неряшливостью и нечистоплотностью; под его короткими, обрезанными почти под корень желтыми ногтями собиралась темная грязь, из ушей у него росли кучерявые медные волосы, а одежда его была сальной и явно уже давно не знала стирки. Он отличался резкой и отрывистой манерой говорить; казалось, директор способен общаться лишь при помощи коротких и сухих приказов, длинные же витиеватые речи немало смущали и раздражали его. Несмотря на неприглядный внешний вид, чувствовалось, что он является признанным авторитетом среди своих студентов, которые безмерно уважали его и даже боялись. Одного недовольного взгляда было достаточно, чтобы школьник побледнел от едва скрываемого ужаса, одного же слова обычно хватало, чтобы прекратить лишние разговоры.

Дрейс-на-риверс, без сомнения, смог выдрессировать своих подопечных до такой степени, что они, казалось, являются неким продолжением его сущности, его дополнительными руками и ногами. Он был дирижером, полководцем, музыкантом, директором и хозяином, в то время как студенты являлись как бы его инструментами, рабами, подчиненными, детьми. К слову сказать, в школе всадников готовили отнюдь не лекарей, плотников и кулинаров, а настоящих воинов. Для какой цели – это уже другой вопрос, который, кстати, немало заботил умы беруанских политиков.

В принципе, полидексяне еще никогда не вели себя враждебно по отношению к жителям Беру. Изначально город был основан преступниками, ссыльными и бедняками, которые по тем или иным причинам не могли оставаться на дереве. Однако уже не одно поколение сменилось, многие коренные жители степей также решили принять оседлый образ жизни в Полидексе, что привело к еще большему смешению обычаев, и преимущества прекрасной древесной столицы постепенно были преданы забвению. Равнинный город как-то сразу стал обособленным, что, впрочем, не является чем-то удивительным – ведь там жили отверженные изгнанники. У них сформировались свои органы управления и свои правила, в которые даже беруанский король не смел вмешиваться.

Со временем Полидекса превратилась в один из самых больших городов; по своим размерам она была второй после Беру. Чем жили местные жители, как они устраивали быт, чем промышляли и какие яства были у них в почете – решительно ничего не было известно беруанцам. Лишь некоторые путешественники описывали Полидексу, но очень скупо, не вдаваясь особенно в детали. Казалось, даже в письменах этот город оградил себя невидимой стеной.

Коренные жители степей, которые теперь составляли бо́льшую часть населения города, обладали некоторыми характерными национальными чертами. Так, они были в основном низкого роста, с чуть приплющенными носами, желтокожие, светловолосые, с узкими черными глазами и припухшими веками.

Сегодня был первый день смрадня – очень важный день, ибо Дейра принимала в своем роскошном замке прибывших гостей. Женщина выглядела как всегда великолепно: ее черные, посеребренные старостью, волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого торчали антикварные шпильки, очки она сменила на новые – в прекрасной золотистой оправе, губы ее по-девичьи алели от специального травяного бальзама, гладкая кожа была смазана увлажняющим лавандовым кремом, на ногтях она изобразила фигурки фиолетовых единорогов, а на ее строгом черном платье в пол не было ни малейшего изъяна. От директрисы за версту распространялся приятный аромат одеколона «Короед №5», который пленял всех ее собеседников без исключения; только почувствовав этот сладковатый древесный запах, они восторженно таяли, напрочь забывая, о чем Дейра им говорит.

Встреча двух школ состоялась в парадном зале Троссард-Холла. Все присутствующие размещались прямо на полу, сложив ноги на армутский манер. Еда стояла на низких длинных столиках, и ее разнообразие могло поразить воображение любого, даже самого капризного гурмана. Впрочем, на полидексян все кажущееся великолепие не произвело ни малейшего впечатления. С совершенно неподвижными мрачными лицами они прошествовали в парадную залу и как по команде бухнулись на пол, где уже сидели студенты Троссард-Холла.

В честь масштабного события Дейра милостиво позволила Артуру находиться с его друзьями за столиком Морских львов. Она даже выдала ему форму, чтобы он не сильно отличался от школьников. Все остальные же работники, по обыкновению, питались в другом зале.

Надо отметить, блистательная директриса сперва не поразила и не восхитила невозмутимого Дрейса-на-риверса. Низкорослый мужчина быстрым военным шагом подошел к красивой женщине, коротко поклонился ей, при этом глядя себе под ноги, и тут же неуклюже отошел в сторону.

– Господа, добро пожаловать в зачарованные земли Троссард-Холла! Я и мои студенты счастливы видеть вас в стенах нашего замка! Мы искренне надеемся, что ваш перелет на единорогах прошел благополучно… – торжественным голосом произнесла директриса, однако Дрейс-на-риверс только мрачно хмыкнул.

– Хорошо, – наконец, буркнул он, заметив, что Дейра продолжает внимательно смотреть на него, по всей видимости, ожидая неких комментариев. Директриса удивленно приподняла брови.

– Хорошо прошел. Перелет. Все хорошо, – рявкнул Дрейс-на-риверс смущенно. Было видно, что он совершенно не знает, о чем нужно говорить с достопочтенной дамой. Возможно, его немного смущала помпезная обстановка замка, однако нельзя исключать и другой вариант: его словарный запас, вероятно, был не столь обширен, как у Дейры Миноуг, что не позволяло ему вести светские беседы на равных.

Студенты Троссард-Холла с неприкрытым удивлением взирали на чудаковатых гостей, которые представлялись им сущими дикарями. Полидексяне ели руками, безобразно раскидывая изысканные блюда вокруг себя, ничуть даже не заботясь о том, как это отвратительно выглядит со стороны. Их угрюмые желтые лица вызывали некий трепет, граничащий со страхом. Впрочем, подобные чувства часто возникают, когда мы встречаемся с представителями другой культуры. Обычаи могут разниться, однако это вовсе не означает, что нужно судить по ним человека, по определению записывая в дикари того, кто хоть как-то от тебя отличается.

– Ох, Арч… – протянул Тин, с опаской взирая на гостей. – После обеда будет игра, а я не уверен, что смогу защитить башню, когда увижу перед собой такую физиономию. Они внушают мне ужас!

– Ничего, я думаю, вы справитесь… Не зря же Даг де Вайт учил нас кадоросаме в прошлом году, – подбодрил друга Артур. Юноша уже знал, кого взяли в команду. Преподаватель-армут постарался назначить самых лучших игроков со всех факультетов. Выбор его останавливался в основном на второкурсниках и третьекурсниках; из новичков был лишь Инк, который стал скороходом. К слову сказать, последний сидел чуть поодаль от Морских львов, как бы оградив себя от остальных ребят тарелками. Его лицо было излишне серьезным и оттого немного мрачным, под глазом у него красовался лиловый синяк – дело рук Тода, который, кстати, отчаянно невзлюбил новенького и всячески над ним издевался.