Виолетта Орлова – Тернистый путь (страница 46)

— Господа, вы трое будете участвовать от моего имени, и, надеюсь, один из вас принесет мне победу, — хриплым голосом сказал старый армут, осматривая своих рабов. Он прикидывал в уме их шансы одержать верх в испытаниях. Артур, упрямый и сильный, вполне мог стать тем, на кого будут делать ставки.

Все гости и даже сам господин Ролли имели право делать ставки на любого раба, кроме своих собственных. Если слуга выигрывал, то деньги делились между теми, кто на него поставил и между самим владельцем раба. Так что старый армут, жадный до наживы, мечтал обогатиться еще больше. Однако вид Артура ему, откровенно говоря, не понравился. Несмотря на дерзкий непримиримый блеск голубых глаз, армут не мог не заметить, что Бат выглядит плохо. Видно было, что мальчик сильно устал — и физически, и морально. Его страшные, еще не успевшие зажить раны могли сослужить ему дурную службу.

«И зачем я так истязал его?» — про себя подумал армут. Богач не рассматривал всерьез тот вариант, что Бат откажется от победы в ущерб себе. Армут судил всех людей по своим приближенным, и поэтому он не мог поверить в искреннее самопожертвование. Он не сомневался, что Бат будет драться до последнего, только вот, к сожалению, у него был больно измученный вид. Что до Лэка… Благообразный мальчик, похожий на смуглолицую девушку-недотрогу, испуганный и робкий — стоило ли ждать от него многого? А что касается Тэнки, девчонки, слабой и глупой, так здесь армут вообще сильно сомневался. Таким образом, получалось, что господин Ролли подобрал не очень хороших игроков. Но все же он не терял надежды, так как в этот раз он припас козырь в рукаве своего роскошного халата.

— Пойдемте, господа, пора выбрать вам образ.

Чтобы гостям захотелось поставить на того или иного игрока, надо было добавить рабам лоска. Никто не пожалеет несчастного заморыша, зато прекрасный юноша в самом расцвете сил вполне может очаровать какого-нибудь богача, который будет готов выложить за него кругленькую сумму. Армут отвел ребят в одну из палаток, в которой уже было так дымно и чадно, что ребята, зайдя внутрь, начали кашлять. Здесь, в огромных чанах кипела вода, пропаривались полотенца, повсюду стояли разведенные краски совершенно разных оттенков. Господин Ролли не хотел никому признаваться, что его прекрасный Бел — девочка. Сложно сказать, почему он пожелал сохранить в тайне этот секрет. Может, оттого, что понимал — вид юной девушки на жестоких боях, чей конец был столь трагичным для игроков, каким-то образом нарушал ту невидимую грань между жестокостью дозволенной и общепринятой и жестокостью уродливой и наказуемой. Эстетика игр не должна была оскверняться излишними зверствами.

— Это Бел. Я думаю, вы сможете нарисовать на его лице нечто устрашающее, — задумчиво начал представлять богач своих игроков. Мастера — две красивые женщины, настолько похожие внешне, что их можно было принять за сестер, согласно кивали в такт словам армута.

— Это Бат. Его разрисуйте по своему усмотрению, но главное — приведите его в порядок, перевяжите раны и дайте чего-нибудь для бодрости. Ну а это мой дорогой Лэк. Неудачливый бунтарь, не так ли? Предатель, так сказать…

При этих словах Лэк, несмотря на смуглую кожу, сильно покраснел от стыда.

— Он выглядит очень женственным, подчеркните это, пусть все наши блистательные дамы делают на него ставки, — закончил с объяснениями господин Ролли и вышел из палатки. Девушки переглянулись и вежливо пригласили игроков сесть на подушки. Мастерицы принялись колдовать над несчастными, желая полностью преобразить этих замученных ребят.

Начали с Тэнки. Ей помыли волосы душистым мылом, насухо вытерли полотенцем, посыпали золотистой пудрой, чтобы ее и без того светлые волосы на солнце переливались как драгоценный металл. Затем умелицы взяли в свои гибкие тонкие пальцы длинные кисти и начали заниматься ее лицом, чуть опухшим от слез. Девушки не разговаривали с игроками, да и те молчали, набираясь сил перед испытанием. Артуру даже удалось вздремнуть на подушках; мальчик был настолько вымотан, что заснул почти сразу же. Когда же он открыл глаза и увидел Тэнку с Лэком, он их почти не узнал. Видя удивление, написанное на его лице, одна из мастериц беззаботно расхохоталась, показывая маленькие белые зубки.

— Эйли, смотри, он не узнает своих приятелей! Все-таки у нас есть талант…

Все лицо Тэнки изображало мордочку какого-то хищного зверя, похожего на лисицу. Теперь уже решительно ни один человек не смог бы увидеть в этом рыжем злобном зверьке девочку. Белые шелковистые волосы Тэнки красиво переливались на свету, и казалось, что у забавного степного зверька прекрасная бело-рыжеватая шкурка.

— Это корсак, — зачем-то пояснила одна из мастериц. — Они постоянно бродят вокруг наших шатров. Животные сильные, хищные и хитрые, как раз под стать Белу.

Артур с иронией хмыкнул, но все же ничего не сказал. Да и разве поняли бы его эти бездушные женщины, для которых, впрочем, как и для всех остальных обитателей шатров, игроки являлись лишь развлечением, но отнюдь не живыми людьми? Лицо Лэка словно по волшебству превратилось в вытянутую прекрасную мордочку оленя. Его большие карие глаза, жирно подведенные углем, высурьмленные брови, чуть затравленное выражение всего его облика, гибкая грациозная фигура и длинные волосы, завязанные на макушке в высокий хвост — все до малейшей детали делало его похожим на стройного оленя, прекрасного обитателя лесов.

— Хочешь так же преобразиться? — поинтересовалась одна из женщин, ласково улыбнувшись Артуру.

— А вы бы хотели преобразиться лишь для того, чтобы стать ужином для собак? — поинтересовался Артур, с неприязнью глядя в лукавые глаза мастерицы. — Можем поменяться местами, я не против, — добавил он. Та передернула плечиками и с укором нахмурилась, словно невоспитанный юноша в ее присутствии грубо выругался или сказал нечто такое, что оскорбило ее нежную натуру.

Больше с Артуром не разговаривали. Его тоже стали готовить для испытаний. Сперва девушки аккуратно сняли холщовую рубаху и начали смазывать раны и ушибы на его спине заживляющей мазью на основе крапивы. Ночные страхи клипсянина, увы, оправдались: его плечо распухло еще сильнее, и он чувствовал ограниченность движений в своей правой руке, которая была у мальчика ведущей.

Девушки постарались перебинтовать ему плечо таким образом, чтобы снять с него нагрузку и сделать все возможное, чтобы правая рука могла двигаться более-менее свободно, и, надо отдать должное, им почти это удалось. Затем ему также вымыли волосы душистым мылом, посушили, посыпали черной пудрой для блеска, для выразительности обвели темным угольком глаза и еще нарисовали что-то на его лице.

— Этот похож на степного волка… — посмотрев на Артура, заметила одна из мастериц. Другая весело рассмеялась на ее слова. И так жутко было видеть этих двух молодых, внешне прекрасных девушек, таких свежих и юных, но при этом совершенно лишенных сострадания. Они были как солнце, которое разучилось греть землю, как вода, неспособная напоить ни одно живое существо, как воздух, которым нельзя было дышать, как деревья, не дающие прибежища ни одному зверю и, наконец, как человек, который решил однажды жить только для себя самого.

— Точно волк, недаром он огрызается на нас… — сказала та, которую звали Эйли.

— Может быть, но при этом очень симпатичный волк.

Разговаривая подобным образом, девушки достали одежды для испытаний. Это были вполне удобные костюмы из прочной ткани разных цветов: у Тэнки — рыжий, у Лэка — коричневый, а у Артура — серый. На спине у каждого красовался в полный рост орел со змеей в массивном клюве.

— Чего-то не хватает…

Одна мастерица достала что-то наподобие облегченных доспехов, которые надевались на плечи и защищали шею и спину. Артур облачался в эти одеяния с огромным трудом, ибо больное плечо никак не давало ему закрепить наплечники.

— Как же ты будешь драться, бедняжка? — с притворным сочувствием проговорила Эйли, глядя на безуспешные попытки Артура надеть доспехи. Девушка решительно забрала у него наплечники и вместо этого дала длинную рукавицу из плотной кожи, которая надевалась на одно плечо. Также каждому выдали короткие палки для защиты от нападений других игроков.

В это время за ребятами пришли. Лэк в каком-то паническом ужасе взглянул на мастериц, словно впервые за этот день осознал свое непростое положение. Образ оленя, которого ведут на заклание, так подходил бедолаге, что девушки не смогли сдержать свой обидно веселый смех.

— Глупые курицы, — выпалила Тэнка им в лицо и, резко отвернувшись от их шокированных физиономий, гордо покинула стены палатки.

За те часы, что художницы работали с их образами, произошло множество изменений. Торговых лавок стало еще больше, чарующие запахи набрали силу, наконец-то начинали приходить разномастные гости.

Вальяжные, степенные, напудренные и напомаженные до неузнаваемости, они заходили на территорию бывшего шатра и устремлялись к амфитеатру, где должно было происходить основное действие. Надо отметить, что, будучи смуглыми от природы, армуты ненавидели подобный цвет кожи, считая его присущим лишь рабам, день и ночь работавшим под палящим солнцем. По этой причине армутские вельможи предпочитали прихорашивать себе лица, под толстым слоем пудры и красок превращавшиеся в восковые маски. В жару под воздействием пота краски стекали с лиц и обнажали настоящую кожу этих страшных, казавшихся почти уродливыми, людей.