Виолетта Орлова – Тернистый путь (страница 27)

— Откровенно говоря, мне наплевать на его жизнь, — безразлично проговорил толстяк. — Однако Бат меня забавляет больше других. Тем более он новичок. Поэтому полечите его, насколько это возможно. После необходимого ухода прикажите привести его на свое место.

Господин Льгинкис кивнул головой и довольно бесцеремонно указал своему работодателю на выход, всем видом давая понять, что задерживаться в его хоромах более нет смысла. Господин Ролли послушно вышел, оставив врача наедине со своим пациентом.

Врач принялся за дело. Он основательно промыл раны на спине и, зашив их посеребренной нитью, смазал специальными травяными мазями, которыми славится подземный город Кагилу. Затем он сделал больному несколько инъекций, а когда тот пришел в себя, напоил лечебным отваром и молоком с инжиром, после чего юноша провалился в исцеляющий сон.

На следующее утро у Артура, как и обещал врач, полностью спала лихорадка. Однако в целом, несмотря на чудодейственные обезболивающие мази кагилуанцев, даже незначительные передвижения давались юноше с огромным трудом, ибо при ходьбе раны на его спине начинали болеть с удвоенной силой. Помимо этого, мальчик чувствовал ужасную слабость, как бывает после затяжной болезни, и когда он преодолел вроде бы небольшое расстояние от комнат доктора до своей тюрьмы, то почувствовал себя настолько уставшим, как будто шел без отдыха целый день.

Лэк и Тэнка пока еще были здесь; они невероятно обрадовались, увидев своего друга живым. После того, как армуты надели на мальчика кандалы и ушли, Тэнка кинулась к Артуру. Ее глаза были красными от слез; Лэк не рассказывал девочке, что произошло. На то было несколько причин. Во-первых, мальчик не хотел расстраивать свою подругу по несчастью излишними подробностями. А во-вторых, инцидент произошел в какой-то степени из-за него самого. Ведь Артур должен был его наказать, но не стал этого делать.

Этот факт немало смущал честного юношу, который, откровенно говоря, пока еще не понимал, как ему следует относиться к этой безумной выходке: как к проявлению геройства или же как к невероятной глупости. И пока, надо отметить, мальчик склонялся ко второму. Впрочем, ему хотелось сперва поговорить об этом с Артуром наедине. И когда Тэнку отвели на кухню, мальчику представилась такая возможность.

Лэк подошел к Артуру, неловко звеня цепями. Тот сидел возле конуры, прислонившись к ней головой. Глаза его были закрыты, словно он спал.

— Бат… — проговорил мальчик, надеясь привлечь его внимание. Однако когда Артур открыл глаза и в упор посмотрел на Лэка, то он вздрогнул, и его бронзовое лицо по-девичьи залилось краской, ибо мальчик понял, что по трусости своей сказал бестактность. — То есть я… Хотел сказать — Артур, — шепотом добавил юноша, с опаской озираясь по сторонам. В эту минуту он напоминал дикого оленя, которого вспугнул охотник.

— Я хотел поговорить с тобой. Почему ты это делаешь? — наконец пробормотал он, с напряжением вглядываясь в лицо своего собеседника. Артур вопросительно приподнял брови; он не совсем понял, о чем идет речь.

— Ну, я имею в виду… — Лэк в нерешительности замялся, не зная, как лучше следует вести разговор. — Почему не подчиняешься Ролли?

— С какой стати я должен ему подчиняться? — хриплым голосом ответил Артур.

— Ну, в этой ситуации… Разве не лучше для тебя самого притвориться на какое-то время… Что ты его слушаешь? Тогда ты будешь избавлен от многих неприятностей, в том числе и от трепки.

— Разве было бы лучше, если бы я избил тебя плетью? — с удивлением спросил Артур.

Лэк пожал плечами.

— Рано или поздно меня все равно изобьют. И, честно говоря, мне абсолютно все равно, кто именно осуществит наказание. У нас здесь нет никаких прав, понимаешь? Так что я, конечно, благодарен тебе за то, что ты не захотел… Нет, на самом деле я вовсе не благодарен тебе! — вдруг неожиданно раздраженно закончил Лэк. — Ты только привлек на меня внимание хозяина. Теперь в будущем мне не избежать трепки куда более страшной, чем ждала меня вчера.

Артур расстроенно опустил голову.

— Прости меня, Лэк. Я не хотел навлечь на тебя беду. Просто я… Не могу ударить беззащитного человека. Это выше моих сил. Я считаю это недостойным поведением даже в нашей ситуации… Я могу выполнить работу — какую угодно, мне все равно, но унижать слабого… Это другое.

— Но ты мог бы пойти на компромисс с самим собой ради того, чтобы тебя не наказывали! — запальчиво воскликнул Лэк.

Артур ласково улыбнулся новому другу.

— Знаешь, есть одна фраза… Я не очень хорошо ее помню, но вроде она звучит таким образом: «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом…» Нельзя перейти на сторону врага на какое-то время; можно быть либо на его стороне, либо против него. Нельзя на какое-то время предать самого себя, свои убеждения и совесть, а потом убедить себя в том, что никакого предательства не было и в помине. Ничто не проходит бесследно. Мне противно то, чем занимается Ролли. Мне противен его образ жизни, и я не собираюсь следовать ему только потому, что боюсь наказания. Если бы он сказал, что накажет Тэнку вместо меня, тут нет вопросов; в этом случае я сделаю все, что он прикажет. Но здесь речь идет только обо мне и о нем. Я хочу показать другим несчастным ребятам, попавшим в шатры Ролли, что нельзя просто так смиряться со своим положением, всегда необходимо бороться. Если таких, как я, будет несколько, то этого уже хватит для того, чтобы можно было убежать.

— Ты все еще надеешься убежать?! — изумленно воскликнул Лэк. Его большие карие глаза с безотчетной симпатией смотрели на Артура. Хотя, надо отметить, в разуме своем Лэк все же полагал, что сумасбродный новичок спятил окончательно.

— Я убегу, — уверенно произнес юноша, как человек, который вполне готов нести ответственность за сказанные слова. — Это лишь вопрос времени.

— До этого момента, боюсь, тебе не дотянуть с твоими принципами, — с неприкрытой жалостью произнес кареглазый мальчик. Артур насмешливо хмыкнул, но ничего не сказал.

Через какое-то время пришли армуты и забрали Лэка на работы. Артура же на целый день оставили в покое. В обед ему принесли прекрасный спелый арбуз, у которого была настолько сладкая мякоть, что, казалось, его кто-то специально начинил сахарным сиропом. Юноша хотел поделиться лакомством со своими друзьями, однако армуты унесли остатки арбуза, словно догадавшись о его благочестивых намерениях. Мальчик много спал и восстанавливался; когда действие лечебной мази заканчивалось, его посещал врач и вновь обильно обрабатывал ему спину.

Ближе к вечеру мимо заключенного на носилках пронесли какого-то молодого парня. Бедняга лежал без движения, и Артур, с ужасом глядя на его неподвижное, будто каменное лицо, подумал, что юноша, возможно, мертв. Шатры жестокого армута походили на логово дикого зверя; похоже, выбраться из них можно было только, увы, подобным образом — на носилках. Артур так засмотрелся на эту грустную процессию, что совсем не заметил, как к нему, мягко ступая по земле, приблизился сам хозяин.

Господин Ролли с удовольствием обнаружил безотчетную тоску во взгляде своего раба. Ему бы хотелось, чтобы эмоции чаще появлялись на лице непокорного слуги, однако Артур, как только заметил врага, сразу же закрыл глаза, делая вид, что спит.

— Сегодня приятный, теплый вечер, Бат, — тихим мурлыкающим голосом проговорил господин Ролли. — Надеюсь, тебе понравилась твоя сегодняшняя еда.

Видя, что юноша упорно продолжает молчать, армут добавил, кивнув в сторону столпившихся вокруг носилок слуг.

— Запомни, мой мальчик, все люди делятся на две категории: те, кто хоронит, и те, кого хоронят.

Артур открыл глаза и с удивлением покосился на старого армута.

— Ты можешь мне ответить, я не буду тебя за это наказывать, — понимающе усмехнулся мучитель.

Артур не желал вести светские беседы с человеком, при одной мысли о котором его бросало в дрожь, однако юноша подумал, что если он ответит, возможно, господин Ролли оставит, наконец, его в покое.

— Границы между этими категориями весьма размыты; и оглянуться не успеете, как окажетесь во второй, — насмешливо произнес мальчик. Старый армут неожиданно разразился добрым смехом. Ему чрезвычайно понравился ответ слуги.

— Ты так прав, Бат. Именно поэтому я сделаю все возможное, чтобы подольше побыть в первой. А вот ты, мой дорогой, близок к тому бедняге как никогда, уж прости.

Артур смерил мужчину презрительным взглядом, но ничего не сказал. Тогда господин Ролли продолжил свою мысль:

— Врач сказал, что у тебя была степная лихорадка. Вполне распространенная хворь для тех, кто впервые попадает в наши равнинные земли. Заболевают люди в основном со слабым иммунитетом. Болезнь эта очень коварна, если ее не лечить, то она может привести к летальному исходу. Я не такой жестокий человек, как ты, наверное, про меня думаешь. Поэтому я даю тебе, то есть человеку несвободному, выбор линии поведения. Ты можешь полностью подчиниться мне, но в этом случае тебе надо безропотно исполнять мои приказы. Любые. В этом случае я не буду наказывать тебя, а в твоем рационе всегда будет сносная еда. Думаю, если ты на это согласишься сейчас, то тебе будет гораздо легче. Есть и второй вариант: ты отказываешься подчиняться моим приказам, продолжаешь не реагировать на свое имя и ведешь себя, как капризный избалованный мальчишка, которого в детстве отец никогда не наказывал плетью. Что ж, в этом случае пеняй на себя, жизнь у тебя будет совсем не такой сладкой, как сегодняшний арбуз, который тебе принесли на обед. А главное: в конце ты все равно сломаешься, хоть ты пока еще об этом не знаешь. Над тобой будут издеваться все, даже рабы, а твоя болезнь при таком исходе, скорее всего, вернется. Видишь ли, я предельно честен с тобой, ибо рассказываю все, как есть; этим своим поведением я проявляю уважение, хоть ты и не равен мне по статусу. Теперь ты можешь ответить, какие у тебя соображения на этот счет…