Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 96)

– Обожди, красавчик, чтобы пройти, надобно заплатить за себя и даму, – дребезжащим голосом проговорила размалеванная старуха на входе, вцепившись в Артура когтистыми пальцами.

Юноша кивнул и дал ей монету, которую билетерша тут же засунула за щеку, словно это место было, по ее мнению, наиболее надежным.

Пол в цирковом гнездиме был устлан гусиным пухом; и когда толпы посетителей проходили мимо, взбивая его своими ногами, то создавалось ощущение, что паришь в облаках. Кстати, тут оказалось много армутских богачей. Удивительно, ибо Артур никогда не мог помыслить, чтобы изнеженные властители Мира чудес захотели побывать в подобной клоаке, где все, решительно все отталкивало и выглядело дешево. Впрочем, именно экзотики, вероятно, и недоставало испорченным богачам. И если снаружи забывалось, что грядет война, то здесь предавалось забвению решительно все, связанное с реальностью. Только летающий пух и раздражающая ухо музыка. Из небольших загонов на пришедших затравленно смотрели жирные поросята, гоготали гуси, покрикивали вонючие куры. Прямо напротив вольеров разогревали густую карамель и макали в нее веточки дерева.

– Не самое лучшее место для первого свидания, – скептически шепнула Диана на ухо Артуру.

– Ну… Это уже не первое свидание. И потом, надо ведь было с чего-то начать… Ты голодная?

– Ужасно. Но, боюсь, если я съем хоть что-нибудь, меня стошнит.

– Знаешь… Мне кажется, это тот самый цирк. «Славное послевкусие». Тут так же отвратно, как было там.

– Купи мне, пожалуй, куриных лапок в кляре. Я все-таки поела бы. Надеюсь, послевкусие после них будет нормальное.

Артур отошел к прилавку, но сам при этом не переставал смотреть по сторонам. Вдруг он встретит кого-то из знакомых? Знакомые… Подумав только об этом, юноша невольно содрогнулся. Что, если полный богач, едва переваливающийся в сандалиях, один из тех, кто с садистским трепетом наблюдал за Потешными боями? А привлекательная осанистая дама, не похожа ли она на госпожу Оридиан? Но нет, последнюю бы Артур узнал из тысячи, слишком уж примечательной у той была внешность. Проблема заключалась еще и в том, что не только Артур разглядывал посетителей. Они вполне могли заниматься тем же самым. Клипсянин опустил голову, стараясь ни на кого не смотреть; увы, он сам являлся обладателем достаточно запоминающейся внешности. Зачем только они сюда пришли… Впрочем, куда-то прийти им все равно пришлось бы, не слоняться же бесцельно по Омарону.

Артур купил подруге лапок в золотистом кляре, которые заманчиво хрустели на зубах, вкусно пахли и выглядели в целом довольно аппетитно. Затем они пошли в главный зал, смотреть представление. Забавно, но здесь как будто не имелось четких правил. Развлечение уже вроде началось, три клоуна с кроваво-красными лицами дубасили друг друга на сцене резиновыми палками, а вокруг них прыгал какой-то потешный зверь: не то кабан, не то свинья, загримированная под кабана. Артур с Дианой сели на предпоследнем ряду, а когда они занимали места, какой-то незнакомец в чалме склонился над ними и со значением прошептал:

– Если прелестные изумруды пожелают плохо себя вести, я, пожалуй, лучше понаблюдаю за ними, а не за представлением.

Артур с откровенным удивлением покосился на странного мужчину, но того уже поглотил полумрак. В зале было темнее, чем в вестибюле.

Драка на сцене прекратилась, и один из клоунов, выйдя вперед, звонко прокричал:

– Дражайшие господа! Вы пришли сюда за незабываемыми эмоциями, не так ли? Мы готовы вам их предоставить. Сейчас мы будем разговаривать с вами так, как еще никто с вами доселе не говорил, – с этими загадочными словами он сошел со сцены. Оказалось, что к ногам у него прикреплены небольшие ходули. На этих ходулях он дошагал до первого ряда и вдруг грубо ткнул пальцем в сидящего там человека:

– Эй ты, жирдяй! Поделись с нами рецептом: сколько надо жрать, чтобы рожа была как у тебя?

После этих возмутительных слов клоуны оглушительно загоготали, а вместе с ними и весь зал. Толпа любит издеваться над другими; когда собственных достоинств недостаточно, то и приходится самоутверждаться за чужой счет.

После этой дикой мизансцены последовали еще, одна возмутительнее другой. Доставалось решительно всем: и старикам, и женщинам, и мужчинам. Люди с мазохистским томлением ожидали, что подойдут именно к ним и начнут унижать. Действительно, для армутских богачей происходившее казалось в новинку. И если прежде все пресмыкались перед ними, то здесь, действительно, они могли испытать нечто иное. Некоторые подыгрывали: вставали на колени, унижались, по-поросячьи хрюкали, да и вообще началась такая безумная вакханалия, что становилось жутко.

– Отвратительно, – шепнула Диана на ухо Артуру.

– Ты права. Я передумал. Переносим свидание в другое место.

Они, не сговариваясь, поднялись, намереваясь по-тихому улизнуть, как вдруг тот господин, что сидел позади них, вцепился Диане в руку, подобно клещу.

– Куда же вы, господа? С представления нельзя уходить, вы же заплатили!

– Вот именно, – рявкнул Артур. – Мы заплатили! И уберите руку!

Но увы, их уже заметили. Все взгляды устремились в их сторону.

– Кры-ыысы! – пискляво заверещал клоун. – С корабля сваливают только крысы! А может, вам не по душе наше блистательное общество, а? Кричим вместе «крыыысы»!

И зал принялся глупо скандировать.

– Что будем делать, как накажем этих омерзительных господ? – глумливо переговаривались между собой клоуны. Между тем какие-то люди подскочили к Артуру и Диане, растащили их в разные стороны, и хоть они оба брыкались и отбивались, им не под силу было совладать с сильными мужчинами. Обычное цирковое представление превращалось во что-то из ряда вон выходящее. Артура грубо усадили в кресло: двое держали его за руки. А клоун галантно протянул Диане руку.

– Не желает ли прекрасная дама выйти на сцену и подыграть нам? Мы устроим небольшое представление для наших гостей.

– Не желает! – за Диану яростно выкрикнул Артур, силясь вырваться из чьих-то мясистых лап.

– А у тебя не спрашивают, тупица! – осклабился кто-то. – Поделись своей красоткой, не жадничай!

– Эти омерзительные господа со мной, отпустите их! – вдруг вмешался самый размалеванный клоун: он был низкорослый, без ходуль, с выбеленными волосами и кроваво-красным яблоком вместо носа. С него осыпался гипс и ветошь. Люди недовольно расступились, позволив Артуру, наконец, подняться и воссоединиться с Диной. Лицо клипсянина выглядело разгневанным, голубые глаза метали молнии; однако кого здесь это волновало?

– Пойдемте, пойдемте, – потянул их за собой клоун. Они подчинились, так как это был единственный шанс спокойно улизнуть.

– Быстрее, ну же, пошевеливайтесь, – миролюбиво подгонял их неожиданный спаситель, покуда они не оказались в затхлой загроможденной комнатенке, пропахшей жареной кукурузой, карамелью и свежими декорациями. Из полумрака холодно поблескивали сталью разобранные турники, лестницы и кольца, сваленные в беспорядке как ненужный хлам, а на стенах висели разнообразные маски. Клоун развернулся к гостям и гостеприимно указал на лестницы на полу, ибо кроме них сесть было решительно некуда.

– Спасибо, – вымолвил Артур с глубокой признательностью.

– Не стоит. Тем более что я и так в какой-то степени… твой должник, – неожиданно виновато отозвался клоун, и тут вдруг Артур его узнал. Белые волосы, уродливая краска, нелепая одежда – все это до сей поры скрывало личность человека, с нашкодившей миной стоявшего перед ними. Но голос был очень знакомым.

– Кто вы такой? – с подозрением протянула Диана, но Артур и сам ответил ей.

– Уткен? Это ты?

Клоун небрежным движением смахнул с лица круглый нос, стер широким рукавом краску, потешно потряс волосами, отчего во все стороны посыпалась белая пыль – и да, перед ними действительно предстал смутно различимый, но все же Уткен. Тот самый, с которым Артур так неудачно расстался в Славном послевкусии.

– Тоже не ожидал тебя здесь увидеть, Бунтарь, – смущенно пробормотал настоящий Четверка. – Да еще и с такой прелестной цыпочкой… Твоя?

– Я столько тебя искал! – воскликнул Артур, проигнорировав вопрос. – Думал отыскать следы цирка в Мире чудес, но все без толку…

– А.… зачем ты меня искал?

– Как это зачем? Я волновался, не знал, что с тобой произошло, да и расстались мы… не очень хорошо, – лицо Артура залилось краской, ибо он вспомнил свое трусливое поведение.

Уткен выдавил из себя нечто наподобие улыбки, а затем по-армутски уселся на кольцо и вздохнул. Какое-то время он интригующе молчал, на задумчивом лице его играли блики от свечи.

– Я остался в цирке вовсе не потому, что обиделся на тебя, Артур. И не потому, что не хотел бежать. Дело в том, что я изначально был из цирка.

Настал черед Артура удивляться.

– В смысле?

– Я соврал тебе при знакомстве. Я вообще всем врал, так как хотел выжить. Мои замечательные родители – обыкновенные пьянчужки, папаша за долги продал меня в кочевой цирк в подмастерье к одному клоуну. У меня есть талант и сноровка: я могу вытащить шелковый носовой платок из кармана дамочки так, что она и ухом не поведет. Любые манипуляции с участием рук даются мне очень хорошо. Благодаря этому таланту я стал иллюзионистом в Славном послевкусии. Цирк наш кочевой, поэтому в какой-то момент мы приблизились к Омарону. Там я загремел в тюрягу, ибо частенько проворачивал свои фокусы с наибольшим убытком для богачей – просил для сценки золотые предметы, потом ловко подменял их и возвращал подделки. Никто ни о чем не догадывался, пока не нашелся стукач, что сдал меня жандармам. Вот так я, собственно, и оказался в Беру. Меня посадили в клетку, где я впервые встретился с тобой, Бунтарь, – Уткен запнулся и неловко улыбнулся, обнажив зубы с желтым налетом.